от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR: Dinny; Spellcheck: Аваричка
«Мир перевернулся»: АСТ, АСТ Москва, Транзиткнига; Москва; 2006
ISBN 5-17-033286-6, 5-9713-1067-4, 5-9578-2848-3
Аннотация
ОБЫЧНАЯ хорошенькая женщина…
ОБЫЧНЫЙ – не без проблем, но без скандалов – брак с состоятельным бизнесменом, обычная «карьера» скучающей домохозяйки…
Но однажды МИР ПЕРЕВЕРНУЛСЯ.
ИЗМЕНА МУЖА.
Скандальный развод. Разочарование…
Как пережить все это и не сломаться?
Спасают новые увлечения, работа, новые друзья, новый роман и… новый муж. Но вот беда – он тоже очень быстро становится «бывшим».
Значит, надо опять идти вперед!
Возможно, именно теперь жизнь ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!
Кармен Рид
Мир перевернулся
Глава 1
– Нильс…
– Что?
– Да так, ничего. Просто привыкаю к твоему имени. Нильс… Нильс… – медленно повторила Ева, опуская голову ему на плечо и чувствуя, что вот-вот уснет, прямо сейчас, днем.
Как хорошо!..
Она с улыбкой посмотрела на его широкое веснушчатое лицо.
– Было бы неплохо повторить все это как-нибудь, – сказала она, прокручивая в памяти лучшие моменты.
– Да пожалуйста, – ответил он с тем непередаваемым, волнующе-мягким голландским акцентом, из-за которого она, собственно, и оказалась здесь.
Нильс перекатился на бок и, опершись на руку, приподнялся, чтобы получше рассмотреть ее. Такая милая, такая совершенно по-английски очаровательная: худая, как девчонка, идеальный нос, тонкие губы, волосы чересчур светлые, слишком длинные и грязные, а ногти… Боже! Хуже он ничего не видел. Уж не копалась ли она в земле голыми руками?
Не говоря ни слова, только улыбаясь, он медленно провел пальцем от ее подбородка до пупка.
– Ты очень красивая без одежды.
– Ты тоже. – Ева прижалась к нему и лукаво добавила: – И теперь я знаю, что ты – натуральный блондин. – Ее рука скользнула по его груди и добралась до влажных, слегка пружинящих волосков в самом низу живота.
Он обнял ее, и она с облегчением вздохнула. Все хорошо. Все в порядке. Все как надо. И дальше все будет так же хорошо. Она сможет. Сумеет. Жизнь продолжается.
Рядом послышался шорох. Ева высвободилась из объятий и посмотрела на одну из своих двух серых кошек, разлегшуюся в изножье кровати.
– Так они поправятся?
– Неделю давай им капли – и никаких проблем. Но надеюсь, ты мне в любом случае позвонишь.
Нильс был ее ветеринаром. Точнее, он лечил ее кошек. Она знала его почти год. Они смеялись и флиртовали в кабинете, дважды она даже побывала в его квартире наверху, где пила горячий кофе из прелестной, белой с голубым чашечки. Но в спальню, опрятную и чистенькую, она и кошки попали впервые. Белые стены, белые простыни, мебель темного дерева, аккуратно расставленные на полках книги, знающие свое место одежда и обувь и кровать, скрипевшая, стонавшая и пугающе содрогавшаяся едва ли не всю вторую половину дня.
Окно в комнате было одно, окаймленное строгими зелеными в полоску шторами. На подоконнике Нильс расставил вазы с голыми ветками вишневого дерева. За окном был ясный февральский день, но проникавшие в комнату косые лучи солнца несли приятное тепло.
– У тебя южная сторона, – размышляя вслух, сказала Ева. – Ты вполне можешь выращивать на подоконнике всякую экзотику: чилийский перец, помидоры, базилик…
– Огород на подоконнике? Это то, чем вы, сумасшедшие англичанки, занимаетесь вместо секса, верно?
– Нет! У меня есть секс… бывает… время от времени… иногда.
Иногда? Время от времени? Раз в три года вряд ли можно квалифицировать как «время от времени». Три года! Боже, как же она дошла до такой жизни?
– Знаешь, мне ведь некогда прохлаждаться.
– Знаю.
– У меня четверо детей, двое «бывших», работа, две кошки, сад, очень запущенная квартира и старая машина.
Перечисляя, Ева загибала пальцы, а закончив, пожала плечами. Как будто этот скромный итог оправдывал ее сложное, запутанное прошлое. Но хочется ли новому любовнику слушать рассказы о детях и их проблемах? Дэнни двадцать два, Тому только что исполнилось двадцать, Анне девять, Робби – два, а есть еще их отец, Джозеф. Сложный человек. Мужчина, которого она больше всех любила, больше всех ненавидела и дальше всех оттолкнула. Она задумчиво покрутила колечко, подаренное Джозефом и все еще украшающее безымянный палец. Нет, вот о нем-то ее новый любовник слушать определенно не захочет.
– Да, дел у тебя хватает, – согласился Нильс. – Но я очень рад, что тебе удалось сегодня вырваться.
– Как думаешь, твоя помощница что-то подозревает? – Ева просунула ногу между его ног, уловив при этом весьма интересные сигналы, которыми обменялись их тела.
– Откуда? Я и сам до последнего времени ничего не подозревал.
– О, значит, в курсе была только я. – Ее смешок прозвучал немного глуховато, что, как он надеялся, означало продолжение приятного времяпрепровождения.
Нильс поцеловал ее пахнущими кофе губами, потом перевернул так, что она оказалась сверху. Пожалуйста, стоило только спичкой чиркнуть, а огонь уж разгулялся.
«Это как на велосипеде кататься».
Фраза выскочила откуда-то из подсознания. Пусть и прошло три года, но такое, раз освоив, не забудешь никогда. Он так мастерски пользовался языком, что ей было уже не до смущения – тело как будто пело.
Словно со стороны Ева слышала странные стоны и вскрики: «Да, да. О-о-о… Еще!»
Еще? В том-то и проблема. Еще. Она сделала то, что, наверное, делать не стоило. Снова нажала кнопку «секс», и теперь Нильс будет нужен ей постоянно – утром, днем и ночью. А ведь у нее совсем нет на это времени.
– Что? – Он выглянул из-под покрывала, и Ева открыла глаза.
– Что? – спросила она излишне громко.
– Голова кружится?
– Нет, все в порядке.
Интересно, существует ли в таких делах какой-то этикет? Может, полагается сказать «продолжайте, пожалуйста»?
– Точно?
– Да.
Нильс навис над ней, приподнявшись на руках, и ей пришлось немного ущипнуть его за локоть.
– Ты – чудо, – сказала Ева.
Он действительно красив. По-другому, совсем не так, как…
«Нет, забудь. Лучше сосредоточься на ветеринаре, таком мускулистом, таком неутомимом, с такими ловкими пальцами… О, да!»
Она обхватила его ногами, и он снова вошел в нее. То три года без всякого секса, то сразу три захода в один день. Уж не замахнулась ли она на рекорд? Рекорд не рекорд, но перебор определенно. И как теперь объяснять, почему покраснела исколотая щетиной щека? Тем не менее Ева была очень довольна.
Уверенность в том, что Нильс ван Хевен и есть тот самый мужчина, который поможет ей совершить переход из статуса брошенной в положение одинокой, зрела давно. Ева договорилась показать кошек – они действительно болели, у нее и в мыслях не было инфицировать их чем-то, – спланировав визит на конец рабочего дня. Больше всего она опасалась, что совершенно забыла, как соблазнять мужчин. Или хотя бы давать им понять, что для них в этом направлении путь открыт.
С такими вот планами она и попала в крохотный кабинет Нильса, а уж направить внимание ветеринара туда, куда следует, не составляло особого труда: стоило ей нагнуться за кошками, как взгляд его скользнул сначала к показавшейся из-под пояса брюк полоске трусиков, а потом переместился на бюстгальтер «вандербра», промелькнувший под розовым кардиганом.
– Думаю, что-то с ушами. – Она тряхнула волосами, взмахнула рукой, на которой поместилось с полдюжины браслетов, и ослепительно улыбнулась, надеясь, что не переиграла.
Нильс внимательно осмотрел животных; две толстушки, как Ева называла своих кошек, заурчали и притихли.
– Меня не было дома какое-то время, поэтому я даже не могу сказать, давно ли это у них.
– И где же вы были? – поинтересовался Нильс.
Его голос с непривычным акцентом оказывал на нее странное воздействие.
– Ездила навещать родителей. Ничего интересного.
– Ничего интересного… хм… мой самый интересный клиент говорит «ничего интересного»…
– А почему вы считаете меня интересной? – с улыбкой спросила Ева.
Темные глаза Нильса лучились теплом, и ей было так приятно, словно она нежилась под солнцем. Ощущение расслабленности и счастья было настолько сильным, что она едва удерживалась от того, чтобы не начать сбрасывать с себя одежду прямо здесь, у смотрового стола.
Воображение уже рисовало картину: они занимаются сексом на покрытом линолеумом полу в присутствии ее кошек, а за тонкой стеной ждут своей очереди пенсионеры со страдающими запором собачками и линяющими волнистыми попугайчиками.
«В чем дело, – переговариваются они, – с чем связана задержка и что означают доносящиеся из кабинета ритмичные звуки?»
Боже, ну и мысли! Она попыталась изгнать из головы неуместные фантазии.
Но он был такой милый и такой солидный. Закатанные по локоть рукава белого халата являли мощные предплечья, щедро осыпанные веснушками и заросшие рыжевато-золотистыми волосками. Глядя на них, Ева невольно представляла сильное, мускулистое тело и все к нему прилагающееся. Ева повнимательнее рассмотрела лицо, влажные от пота и сбившиеся светло-каштановые волосы… Красавчик. Лет тридцать пять, не меньше. И до сих пор одинок?
– Ну, – протянул Нильс, отвечая на вопрос, о котором она уже успела забыть, – мне трудно понять, почему такая женщина, как вы, носит обручальное кольцо, одевается, как тинейджер, и живет одна с детьми и кошками в этой части города. Похоже, за всем этим стоит какая-то очень интересная история, а?
– Может быть… может быть, мне здесь нравится, – сказала она, ответив на более легкую часть вопроса.
– Мне тоже.
– И потом… что тут необычного? – Ева лучезарно улыбнулась. – Вы тоже живете один, не так ли?
– Так. – Коротко и решительно. Он сложил руки на широкой груди и пристально посмотрел на нее. – Что ж, я практически закончил. Не хотите подняться ко мне? Выпить кофе?
– С удовольствием. Я бы и сама напросилась, если бы вы не решились, – призналась она.
– Неужели?
Ева вышла в приемную, едва не дрожа от нетерпения. Незаметно поправила волосы. До чего же сложно дать мужчине понять, что тебе нужно от него чуть больше, чем просто дружба. Не намного больше – совсем на чуть-чуть.
– У меня и вино есть, – сообщил Нильс, ведя ее вверх по лестнице, в свою квартиру. – Не желаете выпить?
– Да меня бы и кетамин устроил. Знаете, тот транквилизатор, который дают лошадям. По-моему, он действует быстрее. – «Господи, я определенно сошла с ума».
Они уже были в коридорчике, и Нильс повернулся и с удивлением посмотрел на нее.
– Извините, сама не знаю, чего меня потянуло на такие шутки. Просто пришло в голову. Загнанных лошадей пристреливают, не так ли? Вам, наверное, тоже приходилось… Я имею в виду, когда другого выхода не оставалось.
Ох, нелегкое это дело. Однако Нильс оказался на высоте – он даже улыбнулся, может быть, немного слишком широко, как будто сдерживая смех, и добавил:
– В Хэкни на отстрел лошадей спрос небольшой. Не хотите отпустить своих кошек? Они могут пока погулять.
Она наклонилась, поставила на пол корзинку, сняла крышку, а когда выпрямилась, он поцеловал ее.
Вот так, все очень просто, ей даже не пришлось идти на хитрости. Ева и не поняла толком, как это случилось. Наклонилась, выпустила кошек, выпрямилась – и получи поцелуй.
И все же решение приняли, должно быть, оба и одновременно, потому что оба сразу устремились друг к другу. Сначала они поцеловались в губы, потом, осторожно, перешли к более интимным ласкам.
Только когда все произошло, Ева в полной мере осознала, насколько ей не хватало этого, насколько сильным было желание. Боже, да она просто умирала без секса, без поцелуев и ласк. Руки сплелись у него за спиной. – «Не останавливайся, не прекращай!» От халата пахло какими-то лекарствами… в голове проносились шальные мысли… воображение рисовало самые откровенные сцены…
Она почувствовала, как он расстегнул ее бюстгальтер, как его пальцы прикоснулись к обнаженному телу, как робко двинулись к груди. Возбуждение, восторг новизны были так сильны, что ей стало почти страшно. Другое лицо, другой рот – более широкий и мягкий, совсем другой мужчина. Новый остров, который ей еще только предстояло исследовать. Она начала расстегивать пуговицы на жестком накрахмаленном халате, спеша как можно скорее добраться до теплой, такой притягательной наготы.
– Мя-я-яу! – Он наступил кошке на хвост – ну и черт с ней!
Впрочем, ему, наверное, было не все равно.
– Какая жалость. Извини. – Нильс отпустил ее и вслед за кошкой вошел в спальню.
– Ничего страшного, – пробормотала Ева, едва узнав свой внезапно севший голос, и проследовала за ним, придерживая расстегнутый бюстгальтер.
Между тем Нильс уже склонился над пострадавшим животным.
– У тебя такая работа, что, наверное, кто-то все время вертится под ногами, – пошутила Ева.
– Моя работа в том и состоит, чтобы у них было как можно меньше неприятностей.
Он выпрямился и шагнул к ней, надеясь, что происшествие не стало несчастным случаем, положившим конец тому, что так прекрасно началось.
– Так на чем мы остановились? – спросила Ева, беря его за ремень и притягивая к себе.
– Напомни.
Он снова поцеловал ее, и его пальцы закружили, заплясали по волосам, плечам, спине, прикасаясь то легко и нежно, то настойчиво и требовательно, пока все ее тело не запело, не зазвенело, а желание сорвать одежду и улечься в постель с этим восхитительным незнакомцем не стало неодолимым.
Она позволила ему расстегнуть пуговицу на ее брюках, после чего он сел на кровать и притянул ее к себе. Отгоняя прочь мысли о Джозефе – это не Джозеф, это другой… новый… – она ждала, пока он снимет с нее одежду. Его губы были на ее губах, плечах, холодных замерзших сосках, животе, бедрах… ниже… Они ласкали, дразнили, пробовали, требовали. Что-то еще сдерживало ее – «Нет… нет… не так…» – может быть, то, что ласки его казались такими непривычными, такими чужими, однако в конце концов сопротивление ослабло, напряжение спало, и она закрыла глаза, привыкая к иным движениям пальцев, описывавшим другой конфигурации фигуры, к легким, едва ощутимым, но возбуждающим прикосновениям, к шумному дыханию, к пробегающей под кожей дрожи и… – Боже, она приближалась к финишу, еще не выйдя на старт.
Нильс расстегнул молнию у нее на брюках, поднялся и разделся сам, не отводя от нее глаз. Она подсматривала за ним из-под опущенных ресниц. Он снял рубашку, потом оставшуюся одежду. Тело у него было сильное, крепкое, покрытое, как она и ожидала, золотистыми волосками и – удивительно – веснушками.
Не находя в себе сил отвернуться или зажмуриться, Ева смотрела и смотрела, лежа на спине, с колотящимся в груди сердцем, ожидая, когда же он наконец справится с презервативом и подойдет к ней.
Когда он вошел в нее, ей пришлось согнуть ноги и упереться пятками в его ягодицы, но недостаток места с лихвой компенсировался калейдоскопом ощущений. Она вцепилась в него, чувствуя себя рядом с ним совсем маленькой, наслаждаясь его теплом и силой и успешно отгоняя прочь горькие, несущие слезы мысли.
Он тоже кончил быстро. Ева почувствовала, как Нильс напрягся, замер, пытаясь удержаться, но уже в следующий миг застонал, признавая тщетность усилий, и рухнул на простыню рядом с ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31


 Дрейк Дэвид Аллен - Боевой флот - 2. Контратака