от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Саймонз Джулиан
В ожидании Макгрегора
Джулиан Саймонз
В ожидании Макгрегора
1. ПРОЛОГ
И теперь, когда Англия переживает эпоху всеобщего равенства, на дорожках Кенсингтон Гарденз (1) все еще можно видеть нянек, толкающих перед собою четырехколесные экипажи с размещенными в оных младенцами богатых родителей. Ветреным апрельским днем дюжина детских колясок медленно и болящей частью попарно продвигалась по направлению к Круглому пруду. Все няньки были одеты по форме. Их подопечные имели вид добротно перевязанных свертков, притом некоторые молотили по воздуху упакованными в варежки кулачками.
На этот раз шествие наблюдало больше народу, чем обычно. Молодой блондин сидел на скамейке, читая газету. На другом конце скамейки хорошенькая девушка равнодушно глядела в пространство. Какой-то мрачный тип бестолково водил метлой по дорожке. На соседней скамейке обретались человек в черном пиджаке, полосатых брюках и котелке, листавший "Файненшл таймс", мужчина неопределенной наружности с приоткрытым ртом и смахивающий на бродягу субъект, который кормил голубей хлебными крошками из бумажного пакета. За двадцать ярдов от них другой молодой человек подпирал фонарный столб.
К скамейке, где сидел молодой блондин, приблизилась коляска, украшенная сбоку гербом. На няньке был опрятный чепец и синяя форма в полоску. Вверенный ей младенец крутился, что было заметно, и громко плакал, но его личико закрывал приподнятый верх коляски. Коляска приблизилась к скамейке, где сидел человек в черном пиджаке.
Блондин уронил газету. Группа приступила к действию. Блондин и девушка, трое на соседней скамейке, молодой человек у столба и тип с метлой извлекли из карманов и напялили маски. Все маски изображали животных. Блондин превратился в кролика, девушка - в поросенка, остальные стали белкой, котом, лягушкой, еще одним поросенком и крысой.
Маски были надеты вмиг, и семь тварей сомкнулись вокруг коляски с гербом. С пол- дюжины случившихся поблизости очевидцев застыли, разинув рты, и прочие няньки тоже. Что это, репетиция сцены для какого-то фильма, съемки скрытой камерой? Во всяком случае, английская сдержанность запрещала вмешиваться, и люди просто глазели либо отворачивались. Нянька при коляске испустила благопристойный вопль и обратилась в бегство. Младенец зашелся криком.
Первым у коляски оказался блондин, следом за ним девушка. Он откинул верх, стянул одеяльце и в ужасе отшатнулся. Буянящий в коляске младенец был того самого возраста и, судя по всему, того самого пола. И только одно с ним было неладно. Он был черный как смоль.
Молодой человек с секунду смотрел, не веря глазам своим, потом крикнул остальным:
- Ловушка! Смывайся! Быстро!
Маска исказила его голос, однако смысл приказа был ясен, и они в согласии с заведенным порядком рассыпались в трех направлениях, на ходу срывая личины. На Бейсуотер-род их в разных местах поджидали "пикапы", до которых они добрались без приключений, если не считать того, что некий пожилой господин преградил, угрожая зонтиком, дорогу бродяге:
- Я все видел, сэр. Вы пугали несчастную...
Бродяга заехал ему сбоку свинчаткой по голове. Пожилой господин упал как подкошенный.
Младенец продолжал орать. Нянька вернулась. Увидев ее, он прекратил рев и заворковал.
Раздался звук полицейского свистка - с большим опозданием. Машины, все до одной, беспрепятственно скрылись.
- Что случилось? - спросил водитель "пикапа", куда сели молодой блондин и хорошенькая девушка.
- Угодили в ловушку, - сказал тот со злостью. - В ловушку, будь она проклята!
2. СУД ПРИСЯЖНЫХ
Хилари Маннеринг любил повторять, что его имя определило всю его жизнь. Как было не стать натурой глубоко художественной, называясь Хилари Маннерингом? (Сколь гармонично было само звучание этого имени!) Кое-кто, правда, объяснял образ жизни взрослого Хилари его детской близостью к матери и отчужденностью от отца. Другие утверждали, что единственный сын таких родителей непременно должен отличаться эксцентричностью. Третьи все еще ссылались на Чарли Рамсдена.
Отец Хилари, Джонни Маннеринг, человек жизнерадостный и открытый миру, был крупным виноторговцем и неплохо играл в теннис - он не раз проходил на отборочных соревнованиях в Уимблдоне; переломанные нос и ключица свидетельствовали о его бесстрашии в регби; когда же времена регби и тенниса для него миновали, он начал баловаться гольфом. В сыне Джонни был, мягко говоря, разочарован. Он пытался научить мальчика управляться с крикетной битой, на десятилетие подарил Хилари теннисную ракетку и бесконечно подбрасывал ему мячи через сетку. Бесконечно и безрезультатно.
- Что меня из себя выводит: он даже и не старается, говорил Джонни своей жене Мелиссе. - Когда сегодня ему попало мячом по ноге - теннисным мячиком, заметь, - он распустил нюни. Это ты его таким сделала, маленьким сопливым слюнтяем.
Подобные выпады Мелисса оставляла без внимания и как бы их и не слышала. За ее непроницаемой застывшей красотой изваяния крылось глубокое недовольство спокойной жизнью, протекавшей между поместьем в Суссексе и просторными апартаментами в Кенсингтоне. Ей бы следовало быть - кем бы следовало ей быть? Безрассудной романтической поэтессой, героиней какой-нибудь проигранной революции, исследовательницей Африки, кем угодно, но только не тем, чем она была, - женою состоятельного английского виноторговца, любителя спорта. Она часто одаривала Хилари минутами страстной материнской любви, на которую он пылко отзывался, и забывала о нем на дни, а то и на месяцы.
В раннем детстве, этом, по мнению многих психологов, самом важном периоде нашей жизни, о Хилари заботилась большегрудая Анна; она мыла его и купала, подтирала ему попку, когда он пачкался, и без конца читала ему сказки Битрикс Поттер. Питер Кролик, Бельчонок Орешек и Сэмюел Крыс, Свинуля Вежлик и Джереми Рыболов, лягушонок стали для малыша существами более живыми, чем собственные папа и мама. И над всеми этими персонажами детских сказок царил - подобно тому, как отец Хилари с раздражением и досадой царил над своим никудышным семейством, - фермер Макгрегор, который запек папочку Питера Кролика в пирог и под огромный башмак которого, судя по картинке в книжке, едва не угодил сам Питер. Анна читала, а Хилари дрожал, усматривая в фигуре фермера сходство со своим внушающим страх родителем.
Детство не вечно, но некоторые продолжают цепляться за детскость, не желая с ней расставаться. В начале шестидесятых, накануне веселых времен "Битлз" и вседозволенности, Хилари отправили в Оксфорд: Донни Маннеринг придерживался старомодного мнения, что любой другой университет не годится. Там Хилари выставил на своих книжных полках собрание сочинений Битрикс Поттер рядом с изданиями, более ходкими среди первокурсников.
- Но, дорогой мой, это же экзистенциальные шедевры века, - объяснял он приятным, хотя тонким и слегка свистящим своим голосом. - Какие страсти, обольщения, сколько в них щемящей горечи; нет, Пруст и Джойс не идут здесь ни в какое сравнение.
Битрикс Поттер - только ею он и сумел прославиться в Оксфорде. Он вступил в два или три радикальных кружка, но через несколько недель вышел из них, пробовал играть на сцене, но не мог запомнить роли, напечатал три стихотворения в тонком малотиражном журнальчике.
У него был всего один друг - широкоплечий, белокурый и на вид туповатый регбист из университетской сборной по имени Чарли Рамсден, который учился вместе с Хилари в привилегированной школе еще до Оксфорда и всегда считал его гением. Этому мнению он не изменил и после того, как Хилари получил одинаковый с ним низкий выпускной балл, что оба они приписали зловредности экзаменаторов. Хилари, со своей стороны, относился к Чарли нежно покровительственно, как к любимой собаке.
- Рекомендую вам Чарли, - обычно представлял он друга новым знакомым. - Великолепен в регби.
В ответ Чарли покаянно улыбался, тер нос и говорил:
- Что правда, то правда.
Знакомые с удивлением отмечали, что они и в самом деле были почти неразлучны вскоре после окончания университета Хилари озадачил друзей, не говоря уже о родителях, женившись на девушке, с которой познакомился на последнем курсе. Семейство Джойс было родовитым и сказочно богатым, так что репортеры из отдела светской хроники почтили их свадьбу должным вниманием. Чарли Рамсден был шафером.
Молодая пара прожила вместе полгода, когда машину Джонни Маннеринга, возвращавшегося с Мелиссой домой с какого-то приема, занесло на обледенелом покрытии и перебросило через барьер на полосу встречного движения, где в нее врезался грузовик. Мелисса и Джонни погибли сразу и вместе. В свои двадцать пять лет Хилари вступил во владение солидным капиталом, и семейным делом. А еще через полгода пришел конец, его супружеской жизни, Хилари так никому и не открыл, что было в записке, которую Джойс оставила на каминной полке в гостиной их дома в Белгравии (2), ограничившись заявлением, что она, как всегда, поступила с набившей оскомину банальностью. Не было, однако, никакого сомнения в том, что она сбежала с мужчиной, и личность последнего вызвала сенсацию. Мужчиной оказался Чарли Рамсден.
Хилари развелся с Джойс, она вышла за Чарли и поселилась с ним в южной Африке, где Чарли обзавелся фермой. Самые близкие Хилари люди (хотя никто и не был ему особенно близок) говорили, что он оправился от потери Джойс, но так и не простил Чарли Рамсдейну. Ни о ком из них он более не упоминал. В последующие голы он собрал обширнейшую в мире коллекцию рукописей, первоизданий и малотиражных публикаций Битрикс Поттер, финансировал издание журнала радикальной направленности, к которому охладел после пары выпусков, и постановку двух пьес - обе провалились. Он много разъезжай по заграницам, порой в обществе молодых актеров, занятых в упомянутых постановках. Одна из таких поездок свела его в Амстердаме с Клаусом Донгеном.
Клаус, полуголландец полунемец, был радикалом-террористом и верил в то, что пришествию общества свободы должно предшествовать уничтожение всех имеющихся национальных государств. Его террористическая группа - ГОН, или Группа Освобождения Нидерландов, - приписывала себе с полдюжины убийств, в том числе одного видного голландского политического деятеля, взрыв бомбы в переполненном ресторане и другой - на территории торгового комплекса, где было убито двадцать человек и ранено вдвое больше. Клауса интересовали не взгляды Хилари, а его деньги. Хилари интересовал не так сам Клаус, как его партнеры по ГОНу. Через Клауса и вышел Хилари на молодых британцев обоего пола, разделявших сходные убеждения. Никому из них он не стал верить на слово: каждому предлагалось совершить какое-нибудь уголовное преступление - кражу, поджог, грабеж со взломом, - прежде чем быть принятый в ББП. Что же крылось за этим сокращением? Бригада Битрикс Поттер.
Несуразное это название выбрал, разумеется, Хилари; больше того, он присвоил членам группы имена персонажей любимых сказок и требовал, чтобы при проведении групповых вылазок каждый надевал положенную ему маску. Среди их подвигов фигурировали мина, подложенная в здание кабинета министров (по случайности при взрыве никого не оказалось в помещении), зажигательная бомба, спалила часть крупной столичной гостиницы, и кража мешка с зарплатой из Лондонского аэропорта. Сам Хилари держался в тени, занимаясь, прощупыванием: потенциальных новобранцев и устанавливая для них испытания, от которых кое-кто и отказался. В таких случаях Хилари объяснял, что он театральный режиссер и хотел проверить их реакцию (что в известном смысле было недалеко от истины), и отделывался десятифунтовой Банкнотой. Во всем этом был элемент театральности и ребячества, дорогих его сердцу, и вот уже три года как рискованное его предприятие полностью им завладело.
После утренней неудачи в Кенсингтон Гарденз члены группы днем собрались в помещении, служившем придатком к винным погребам Маннеринга, что располагались под Темзой вблизи Лондонского моста. Через вход со стороны переулка они попадали в коридор и кладовую, из которой безупречно замаскированная дверь вела в отдельную просторную комнату без окон. Две стены в ней занимали полки с бутылками, покрытыми слоем пыли. На двух других были картинки с изображением персонажей Битрикс Поттер - кот Недотепка покупает съестное для глостерского портного, ежиха миссис Салки-Моргалки у себя на кухне, Свинуля Вежлик спешит на рынок и, конечно же, Питер Кролик, запечатленный в момент бегства от фермера Макгрегора, пытающегося накрыть его решетом. Свет давали утопленные в низком потолке невидимые лампы, так что создавалось впечатление таинственного полумрака. Единственная незамаскированная дверь, по слухам, вела из комнаты прямо в Темзу.
- Романтично, - отозвался Клаус Донген, увидев все это. - И глупо.
- И безопасно, - возразил Хилари.
Их было десять, не считая Хилари, он пресек попытки Питера Кролика и Недотепки рассказать о случившемся, пока не подошли остальные. Хилари, которому уже перевалило за тридцать пять, был худым высоким мужчиной с острым носом и неизменно приспущенными уголками губ, словно, только что отведал чего-то горького. Он был в группе старше всех, и, хотя его голос как-то нелепо посвистывал, в нем самом было нечто внушавшее страх. Нетерпеливость, судорожные жесты, внезапные гримасы, означавшие смех, - все говорило о том, что в него вселился яростный дух, которого ему едва удается держать в узде.
- Теперь, когда все мы в сборе, - наконец произнес он, я бы хотел получить отчет о случившемся. Питер, вы отвечали за операцию.
- Мы угодили в ловушку, сказал молодой коренастый блондин, - они, видимо, готовили ее с самого начала. Чудо еще, что никого из наших не замели.
Хилари кротко вздохнул:
- Ну кто же так докладывает, Питер...
- Какой я вам Питер! Надоело мне играть в ваши детские игры. - Послышался одобрительный шепот. - Если бы вы все подготовили как следует...
- Ах, вот оно как? Меня вы обвиняете, а между тем сами не способны даже доложить, почему сорвалась операция.
- О чем докладывать, когда все пошло прахом?! - Опустив взгляд, он разглядывал стол, как обиженный школьник, и в эту минуту был удивительно похож на Чарли Рамсдена.
Хилари прищипнул мундштук папироски, щелкнул узкой продолговатой зажигалкой и пустил клуб синеватого дыма.
- Поскольку докладывать вы не можете или не желаете, мне придется самому это сделать.
- Вас же там не было, - удивился бродяга, кормивший утром голубей.
- Не было, Бельчонок Орешек? Прикажете описать джентльмена, которого вы стукнули, удирая? - Бродяга уставился на него, не веря своим ушам. - Я находился в здании немного наискосок и наблюдал в бинокль с восьмого этажа.
- Но лично не присутствовали, - возразил кто-то.
- Лично не присутствовал, как вы изволили заметить. Руководство должно быть обособлено от исполнения. Но давайте рассмотрим это дело с самого начала. Один зарубежный коллега посоветовал нам захватить сына герцога Мильчестерского и потребовать за него выкуп. Запрошенная сумма должна была составить четверть миллиона фунтов, каковые герцог мог бы спокойно выплатить, продав пару картин.
1 2 3
 Синь Лу - Клич - 3. Кун И-цзи