от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Мишанина Валентина Ивановна
Ворота времени (Повесть и рассказы)
Валентина Ивановна МИШАНИНА
Ворота времени
Повесть и рассказы
Перевод с мордовского-мокша автора
Лирическая повесть и рассказы молодой писательницы рисуют взаимоотношения детей и взрослых - в трудные послевоенные годы и а наши дни.
________________________________________________________________
СОДЕРЖАНИЕ:
ВОРОТА ВРЕМЕНИ. Повесть
Нежданная гостья
Ворота времени
Калиновые сережки
Друг мой Тихоня
В жатву
Лестница
В школу
Дорога к синему небу
Друга познают в беде
Взрослый ли человек Вася
Как сватали мою мать
Зимушка-зима
Коричневые листочки
Ради чего живешь на земле
Колхозное собрание
Звезда счастья
Запах весны
СЕРЕБРЯНАЯ РАКУШКА. Легенда
РАССКАЗЫ
Друзья
Митина бабушка
Наказание
В старом доме
На теплой печке
Пятнистый котенок
На ветле
Когда приходит счастье
Цветы луговые
________________________________________________________________
ВОРОТА ВРЕМЕНИ
Повесть
НЕЖДАННАЯ ГОСТЬЯ
Ночью мне приснился странный сон. Будто я вдруг превратилась в падающую звезду. Мне жарко, потому что я горю; мне страшно, потому что я падаю. Я думаю, что если упаду на землю, то, наверное, разобьюсь. И вот я уже на земле, и мне совсем не больно, наоборот, легко и радостно, что наконец долетела. Осматриваюсь. Вокруг меня трава будто синяя-синяя... Но это уже не из моего сна. Похожие сны виделись моему другу детства, светловолосому мальчику с синими глазами - Димке Тиянову, или Тихоне, как называла его детвора нашей улицы. Попозже я расскажу о нем. А сейчас я проснулась. И мне хорошо оттого, что я больше уже не горю и не падаю. В моей комнате светло. В окно безмолвно заглядывает удивленная луна. Ночью, когда луна смотрит на меня, почему-то мне снятся странные сны.
Я лежу с открытыми глазами и думаю о падающих звездах. Когда-то давно я мечтала поймать такую звезду своими руками. Надо же, мечтала поймать настоящую звезду...
Глаза мои снова смежает сон, и я опять куда-то лечу... Потом слышу, как с тихим скрипом открывается дверь. Приподнимаю голову и вижу, что в мою комнату вошел кто-то одетый во все черное. Черное привидение! От страха я вся сжалась так, что тело онемело.
- Кто это? - едва слышно прошептала я.
- Напугала? А я думала, крепко спишь, - заговорило привидение знакомым мне голосом.
Да ведь это моя бабушка! Я вскочила с постели.
- Узнала? А я думала, и не вспомнишь. Давно оперилась, давно покинула нас. И тебе поди уж годиков двадцать - тридцать. - У бабушки тихий со скрипом голос, сменяющийся то вздохом, то стоном. Так обычно скрипит старое дерево в ветреную погоду. Она медленно развязывает платок. Вот так всегда делала, бывало, зайдет к нам в избу и неторопливо начнет раздеваться.
- Бабушка! Бабка Мария! - бормочу я и хочу помочь ей раздеться.
Но она отводит мои руки и говорит:
- Я уж сама не помню, сколько лет я бабка Мария. - Кладет платок на спинку стула, потом садится спиной к окну, лицо ее остается в тени.
- Сейчас я чай приготовлю, - и протягиваю руку, чтобы включить свет. Она останавливает меня.
- Погоди, погоди. Дай продохнуть немного, свет больно уж глаза режет. Давай так посидим маленько...
Лунный свет истаял в комнате. Время уже за полночь. Бабушка, и вправду похожая на черное привидение, сидит подле меня. И тут у меня промелькнуло в голове: как она смогла попасть в комнату? Ведь входная дверь заперта на замок. Может, это в самом деле и не бабушка? То есть опять мне все это снится?
- Бабушка, - осторожно спрашиваю я, - а как ты смогла войти в квартиру, заперто же?
- Сквозь стену, кха-кха, - смеется она. - Ты что забыла, в прошлом году сама нам с матерью ключик оставила, мол, на случай, ежели приедем, а тебя не окажется дома.
Все верно.
- Надо было вам с мамой вместе приехать. Как она там? - Мне хочется спросить обо всем сразу.
- Мать? Ничего. Вся в заботах. А найдется свободная минутка, любит, чтоб я поискала у нее да сказ рассказала, а как положит голову на колени, тут же и уснет.
Мне смешно, эту слабость матери я знаю давно. В детстве она и меня просила поискать ей в голове. Но я только почувствую, что она засыпает, тут же, как бы ненароком, выдергиваю волосинку, и она вздрагивает.
- У самой-то, как дела, бабушка?
- Дела, Татушка, что камень обкатанный, бросишь на гору, а он обратно на тебя катится. Жизнь вот прожила, тропку затоптала, а оглянулась, увидела: которые за мной плелись, в другую сторону свернули.
- Куда свернули? - не понимаю я.
- На кудыкину гору, а за той горой сад растет, вот и свернули за яблоками.
Такими иносказаниями она меня и в детстве сбивала с толку. Я молча улыбаюсь.
- Гляди-кось, совсем уже взрослой стала, - как ни в чем не бывало продолжала бабушка. - Который десяток-то тебе?
В последнее время она считала года только десятками. И сама не дала ответить:
- Да и не годами умные люди мерят жизнь человеческую. - В такт своим словам она покачала головой.
- Бабуня, как хорошо, что ты приехала, - радуюсь я. - Помнишь, как ты меня за руку водила. А как я ревновала тебя к остальным внукам. Зацеплюсь за твой подол - и ничего мне не страшно. И все мне тогда было ясно, все понятно. Что не понимала, вы объясняли, ты или мама...
- Детский ум - недозрелый ядрышек ореха, а коль созреет - сам орех. Помнишь, ты дитем заблудилась в Шайтановом овраге?
- Как же не помнить! Мы с тобой ходили за калиной. Я спустилась в овраг и заблудилась. Металась вокруг Шайтанова клада и не могла нужную тропинку выбрать. Звала тебя, плакала от страха. Потом ты меня окликнула. Глянула вверх, а ты сидишь на краешке оврага, веники вяжешь да посмеиваешься. И тогда ты мне про Ворота Времени рассказала...
- Это сказ про Гароя и Сиям, что ли? Было такое, было. Что говорить, и взрослые могут заблудиться. А дети в таких случаях быстрее учатся находить верную дорогу, - немного помолчав, она таинственно добавляет: Хочешь, мы и сейчас отправимся к Шайтанову оврагу. Войдем в Ворота Времени, заглянем в прошлое. Будем вязать веники и сказ про Гароя и Сиям сказывать. Кажись, это было в тысяча девятьсот пятьдесят... в каком же году? Тебе тогда был неполный десяток. Так ведь? Так. И отца твоего уже забрала черная земля. Ну, отправились, что ли?
Я киваю головой.
Бабушка берет меня за руку своими цепкими пальцами и уводит к Шайтанову оврагу... Через Ворота Времени - в прошлое, в мое детство.
...Мы с бабушкой набрали два полных мешочка калины. Очень красивой калины, очень горькой ягоды. Вдобавок бабушка решила наломать еще дубовых веников для бани. В конце лета веники не ломают, но бабушка выбирала только молодые побеги. Мне показалось, что внизу больше молодых дубков и я смогу наломать там много веток. По извилистой тропинке я спустилась вниз, не обращая внимания на то, что тропинка все время разветвляется на множество других едва заметных тропок. Спустилась на самое дно оврага и тут оказалось, что я потеряла из виду бабушку. Я побежала обратно. Неслась и не чувствовала, как ветки до крови царапают мои колени, руки, лицо. Я стала звать бабушку, но она не отзывалась. Как же так, ведь не успела я уйти далеко? Я выдохлась, бежать уже не могла. Тогда остановилась и закричала не своим голосом. Бабушка ответила мне. Я подняла голову и увидела ее. От радости у меня и голос пропал. Вот она, родная, сидит на краю оврага, вяжет веники и улыбается мне. Я поднимаюсь по извилистой тропке наверх, пот и слезы катятся по моему лицу горошинами. Вдруг у меня мелькнуло в голове: почему же она так долго не отзывалась мне? И сразу догадалась: да ведь она сверху все это время наблюдала за мной! И конечно, посмеивалась. В душе у меня закипела обида. Тропка привела меня назад к бабушке. Я села на готовый веник, а на бабушку даже не посмотрела.
- Ну что, набегалась? - заулыбалась она.
Я молчала.
- Ну полно тебе. Чего обижаться. Я только хотела поглядеть - умеешь ли ты по солнцу находить дорогу? Куда там! Даже головы не подняла, как слепой жеребенок, мечешься по кругу и ржешь от страха.
Я опускаю голову, у меня снова вот-вот брызнут слезы.
Некоторое время мы сидим молча. Но я чувствую, что бабушка про себя все улыбается. Искоса поглядываю на нее, она крепкими зубами отдирает с веточки лыко. Я тоже взяла веточку и принялась готовить завязки для веников.
- Ты только один раз обошла Шайтанов клад, а люди вон в полночь обходили по сорок раз и доходили до Ворот Времени... - У бабушки лицо серьезное.
- До каких таких ворот? - равнодушно спрашиваю я, скрывая свое любопытство.
- А до Ворот Времени. Хочешь в прошлое - на, пожалуйста, пройди туда; желаешь в будущее - поспешай в будущее.
- Не знаю я никакого прошлого и будущего, - бормочу я.
- Откуда тебе знать, - насмешливо говорит бабушка, - если сама от горшка два вершка.
Мне обидно слышать такое. В это время бабушка обнимает меня рукой и притягивает к себе. У нее теплая ласковая рука. И обида моя сразу растаяла.
- Я сейчас, Татуня, расскажу тебе сказ про Гароя и Сиям. И ты уразумеешь тогда, что такое будущее и что такое прошлое...
ВОРОТА ВРЕМЕНИ
Про это старый дуб сказывал моему прапрадеду. А тот дуб все сам видел. Деревья, они ведь тоже живые, и у них тоже есть душа и глаза. Они все видят и все понимают и долго-долго хранят в памяти то, что увидели однажды.
У большого леса стояла гора. Большая ли, небольшая, только поднимешься на нее - и семь потов сойдет с тебя. Но и на гору не сразу ступишь. Ее кольцом обступал глубокий овраг. Один склон был крутой и покрыт лесом, а вторым склоном была сама гора.
Овраг сильно зарос кустарником и колючей травой. Сюда никогда не заглядывал ветер, и было жарко от солнца, поэтому тут кишели змеи, прятались редкие птицы, которые боялись человеческого глаза. А гору народ прозвал Шайтановым кладом. Когда-то на ней стоял домик. Семь ветров обдували домик со всех сторон. Летние дожди так обмывали гору, что каждый камешек искрился на солнце, словно драгоценный.
Жил в том домике мужик по прозванию Равжаля*. Да не один жил, а с дочерью единственной. Нелюдим был Равжаля, редко когда заглядывал в село. А дочь свою прямо-таки взаперти держал, никому не показывал. Люди про меж собой говорили, будто бы он продал свою дочь за три сундука золота шайтану, и как только Равжаля покинет белый свет, уйдет в прошлое, рогатый заберет его дочь к себе. Таков, дескать, между ними уговор. Пока же Равжаля закопал сундуки с золотом глубоко в гору, да на них еще домик поставил, чтобы никто их не украл.
_______________
* Р а в ж а л я - черный человек.
Звали его дочь Сиям. Никто ее не видел, а слухи о ней ходили разные. Одни говорили: она безобразна, нельзя ее показывать людям, другие, наоборот, сказывали, что если увидит ее красоту молодец - умом тронется и ослепнет. Поэтому молодые парни хоть и чесали про нее языки, а на Сиям взглянуть никто не отваживался - свихнуться да ослепнуть никому не хотелось.
Услышал о Сиям такие речи Гарой и начал про нее свою думу думать. И стала она приходить к нему во сне. Хороший был парень этот Гарой, и на ноги скор, и на глаза востер, и сердцем добр. Да был у него один изъян нет на языке слова. И слышать слышит, и понимать понимает, а говорить не может. Когда он был еще малым дитем, его медведь напугал, с тех пор и молчит.
Однажды и собрался Тарой глянуть на дочь Равжали. Знать, смелый был парень, если не побоялся ничего. Дошел до леса, спустился по тропке и остановился на склоне оврага: оттуда домик виден как на ладони. Стоит домик, как и нежилой, вокруг ни души. Сидел-сидел парень на краешке оврага и собрался было уходить. И тут распахнулось окошко и зазвучала удивительная песня. Голос нежный, ласкающий слух. Слова легкокрылой птицей пролетали над оврагом, уносились далеко в лес и там эхом отзывались из лесной чащи.
Птицы - сестры мои,
Друзья мои - звери.
Только все покинули меня.
Сестры поднялись в небо,
Не взяли меня с собою,
Говорят-курлычат мне с неба:
"Нет у тебя, сестра, крыльев,
Нет у тебя, сестра, крыльев,
Есть у тебя, сестра, руки,
Есть у тебя, сестра, ноги.
Встречай-ка ты нас на земле".
Разошлись друзья мои,
Друзья мои - звери,
Не взяли меня с собою.
Сказали мне на прощанье:
"Нет у тебя, Сиям, острых когтей,
Нет у тебя, Сиям, острых клыков.
Ожидай-ка ты нас на поляне,
Встречай-ка ты нас на поляне..."
Ноги сами повели Гароя к домику. Поднялся он на гору, но тут и затихла песня, что так влекла его. В окно высунулась девичья голова. И в тот же миг Тарой и умом тронулся и ослеп от красоты девичьей. Да только постоял так долго ли, коротко ли и опять пришел в себя: и ум возвратился, и глаза видят. Во сне Гарой уже видел эту девушку, да там она лица не показывала, все пряталась от него. А сейчас он при ясном солнце видит красоту Сиям: волосы ее словно ржаной сноп на голове, глаза - два березовых листочка с блестящими росинками.
Увидела Сиям Гароя, руками всплеснула от удивления, замигала глазами - чуть росинки не выпали.
- Чего ты ходишь тут, добрый молодец?
Смотрит девушка на него, ждет ответа. И не дождалась.
- Почему молчишь, молодец, аль языка нет? - лукаво спросила она парня, и росинки в глазах озорно заплясали.
Гарой виновато развел руками, кивнул головой, дескать, твоя правда, девица, не могу говорить.
Нехорошо стало Сиям, не хотела она обидеть человека. И тогда она ласково поглядела на него, про себя попросила у него прощения, а вслух сказала:
- Пусть тебя это не тревожит, молодец. Был бы в голове ум, да в груди сердце доброе. А что хочешь сказать людям - скажут твои дела...
Гарой благодарно поклонился девушке. Рад он, девушка оказалась не только красивой, но и умной.
- Не обижайся, добрый молодец, что не приглашаю тебя в дом как гостя. Не велено мне этого делать. Пошел бы ты поскорей отсюда. Не дай бог, отец увидит, не сдобровать нам с тобой. Не любит он, когда к нам люди заглядывают.
Не хотелось Гарою покидать Сиям, ох, как не хотелось. Но раз девушка просит, значит, надо уходить. Спросил бы он, почему она так боится отца родного, да не может. Поклонился Гарой девушке, повернулся и пошел под гору. Да вдруг окликнула его Сиям, и сердце его радостно замерло.
- Ой, молодец, я и не спросила, как тебя зовут, - сказала она, но вспомнила, что парень-то нем, и огнем запылало ее лицо.
Гарой одними губами прошептал свое имя. И Сиям повторила за ним вслух:
- Га-рой! - Она засмеялась, лицо ее засветилось радостью, две ямочки заиграли на ее щеках. Засмеялся и Гарой. И повеселела земля, потому что человеческая радость прорастает на ней цветами.
И кажется, не спускался. Гарой под гору, а летел на крыльях. Крылья эти дали ему глаза Сиям, ведь она провожала его взглядом. Поднялся он на крутой склон оврага, а уходить не стал, спрятался за дерево. Он надеялся еще раз увидеть Сиям хоть издали.
Только Сиям тут же затворила окошко и больше не выглядывала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13


 Фадеев Александр Александрович - Рождение Амгуньского полка