от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Марш Турецкого - 0


«Ярмарка в Сокольниках»: Олимп, АСТ; Москва; 2001
ISBN 5-17-006757-7, 5-7390-1075-6
Аннотация
Следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры А.Б. Турецкий, участвуя в раскрытиии, казалось бы, чисто уголовных дел, сталкивается с преступной деятельностью коррумпированной властной верхушки.
«Ярмарка в Сокольниках» — это не просто книга, с которой начался знаменитый цикл «Марш Турецкого». Не просто книга, от которой невозможно оторваться с первой и до последней страницы. «Ярмарка в Сокольниках» — это самый легендарный детектив за всю историю этого жанра в нашей стране. Прочитайте — и поймете почему!
Фридрик Незнанский
Ярмарка в Сокольниках
ГЛАВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ТУРЕЦКИЙ, Александр Борисович (Саша, Шурик) — стажер следователя Мосгорпрокуратуры, 25 лет.
СЧАСТЛИВАЯ, Маргарита Николаевна (Рита) — судебно-медицинский эксперт, 28 лет.
МЕРКУЛОВ, Константин Дмитриевич — следователь по особо важным делам Мосгорпрокуратуры, 36 лет.
ПАРХОМЕНКО, Леонид Васильевич — начальник следственной части Мосгорпрокуратуры, 36 лет.
РОМАНОВА, Александра Ивановна (Шура) — начальник 2-го отдела Московского уголовного розыска, подполковник милиции.
ГРЯЗНОВ, Вячеслав (Слава) — инспектор Московского уголовного розыска, капитан милиции.
АНДРОПОВ, Юрий Владимирович — Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР.
ГЕОРГАДЗЕ, Михаил Порфирьевич — секретарь Президиума Верховного Совета СССР.
ЕМЕЛЬЯНОВ, Сергей Андреевич — инструктор ЦК КПСС, впоследствии — прокурор города Москвы.
РАКИТИН, Виктор Николаевич — ответственный работник Министерства внешней торговли СССР (Внешторга).
РАКИТИНА, Виктория Ипполитовна (Вика) — его жена.
РАКИТИН, Алексей (Леша) — его сын.
ЦАПКО, Ипполит Алексеевич — его тесть, в прошлом — заместитель начальника Главного разведывательного управления Генштаба.
КУПРИЯНОВА, Валерия Сергеевна (Лера, Валя) — солистка балета, любовница Ракитина.
КАССАРИН, Василий Васильевич — начальник Отдела особых расследований Главного управления «Т» Комитета государственной безопасности СССР, генерал-майор госбезопасности, 47 лет.
КАЗАКОВ (КРАМАРЕНКО), Владимир Георгиевич — заместитель директора Елисеевского гастронома, преступник-рецидивист, «король» ипподрома, агент КГБ, 38 лет.
СОЯ-СЕРКО, Алла Александровна — вдова профессора консерватории, тренер по художественной гимнастике.
ВОЛИН, Игорь — тренер спортивного общества «Наука», мастер спорта по самбо.
МАЗЕР, Альберт — коммерсант.
Идет охота на волков, идет охота,
На серых хищников матерых и щенков.
В. Высоцкий

ПРОЛОГ
Поезд из Сан-Морица прибыл в Цюрих почти пустым. Пассажиры быстро растворялись в вокзальной толпе. Один из них — высокий, загорелый, лет сорока с небольшим, уверенно направился к эскалатору, ведущему вниз, в торговый центр под Банхофплатц. Подземное царство бесчисленных магазинов не привлекало его внимания. Быстро, спортивной походкой миновал он длинный переход, вышел наверх с обратной стороны площади на Банхофштрассе и пошел по направлению к Цюрихскому озеру. Метров через триста замедлил шаг, остановился около маленького ресторанчика и незаметно оглянулся, делая вид, что сверяет свои ручные часы с часами на старой церкви на противоположной стороне улицы, которые уже начали отбивать полдень.
Было все спокойно. Загорелый вошел в кафе, занял столик у окна. Во всей его фигуре, в красивом лице чувствовалось напряжение.
Автобус из Брюнау должен был прибыть десять минут назад. К столику подпорхнула молоденькая официантка в национальном костюме альпийского предгорья. Гость заказал кофе. Когда через минуту она принесла подносик с кофейником, он сделал несколько жадных глотков и вдруг увидел того, кого ждал. Толстый старикан в клетчатой куртке, со скоростью, не соответствующей его возрасту и комплекции, почти бежал по Банхофштрассе, удачно избегая столкновений с прохожими. Загорелый почувствовал, что напряжение постепенно покидает его. Он откинулся на сиденье и закурил вторую сигарету. Снова посмотрел на часы, положил деньги на столик и вышел из кафе.
Время было рассчитано с точностью до доли секунды: пройдя два квартала, он почти столкнулся с толстым швейцарцем, который, справившись с массивными вертящимися дверьми Роентген Банка, продолжал свой путь к Цюрихскому озеру. Теряясь в толпе, загорелый шел за ним. Толстяк, выбрав неприметную скамейку в тени приозерного парка, сел и стал ждать.
Приезжий подошел к скамейке окружным путем. Убедившись, что вокруг никого нет, он решительно двинулся к месту встречи.
Увидев загорелого, швейцарец чуть было не вскочил от радости, но сдержался. Ласково сказал на чистом русском языке:
— Здравствуй, Васенька.
Тот, кого назвали «Васенькой», почти покровительственно похлопал старика по руке и улыбнулся. Улыбка до неузнаваемости исказила его красивое лицо: поползли книзу краешки зеленых глаз, обнажились в крысином оскале зубы. Он сделал какое-то неуловимое движение рукой, как бы снимая непрошенную гримасу.
Старик вытащил из-за пазухи небольшой, но тяжелый сверток и протянул его зеленоглазому. «Васенька» замедленными движениями развернул крафтовую бумагу и застыл в удовлетворении, опытным глазом оценивая содержимое: сапфировое колье, кольца с бриллиантами, жемчугом, изумрудами, старинные монеты…
— Это все, Вася. Последний вклад.
Загорелый покивал головой, выбрал из драгоценной груды кольцо с изумрудом, вынул из нагрудного кармана металлическую авторучку и убрал сверток. Зажав авторучку между пальцами, он раскрыл ладонь с изумрудом.
— А это лично вам, Андрей Емельянович, подарок вашей внучке на свадьбу.
Старик нерешительно протянул руку, лицо его вдруг сморщилось, он явно собирался заплакать от признательности, но не успел — загорелый быстро поднес к своему носу платок, как бы намереваясь высморкаться, и в то же мгновение нажал пружинку авторучки…
Через несколько минут он снова растворился в толпе горожан и туристов.
Прохожие обнаружили на скамейке парка труп старика, рука которого была вытянута как бы за подаянием.
Вскрытие установило, что Андрей Емельянович Зотов, художник, 81 года, русского происхождения, скончался от сердечного приступа…
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ДЕЖУРНЫЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ, НА ВЫЕЗД!
1
Москва, 17 ноября 1982 года
«Сегодня я увижу Риту!» С этой мыслью я окончательно проснулся и привычным движением включил настольную лампу. За окном было еще темно, и вставать, естественно, не хотелось. Который же может быть час? И в эту секунду выстрелил дробью стук в дверь. Ирка Фроловская, приходящая племянница одной из моих древних старушек-соседок, проверещала в щелку: «Шурик, Шурик! Смотри скорей, во что твои джинсы превратились!»
Японский городовой! Совсем о них забыл. Как ошпаренный кот, я выскочил в одних трусах в коридор. Мои «вранглеры», краса и гордость юридического факультета, купленные за полторы сотни у фарцы, лежали в кухне скукуженные на длинной батарее радиатора. О том, чтобы их теперь надеть, не могло быть и речи. Я ужаснулся: не хватало еще опоздать на свое первое дежурство!
— Утюг есть? — заорал я.
Фроловская притащила из теткиной комнаты допотопный чугунный утюг, поставила на конфорку и мы долго на пару брызгали на джинсы водой. Потом Ирка пыталась их отгладить. Пока что я наскоро сполоснулся ледяной водой за самодельной занавесочкой в кухонном аппендиксе (удобства в нашей перенаселенной квартире минимальные), побрился, проглотил два холодных крутых яйца, запил их кефиром, втиснулся в джинсы, еще довольно мокрые в поясе, надел новую красно-черную ковбойку. Из зеркала на фоне ярко-розовых обоев на меня смотрел вполне симпатичный шатен, двадцати пяти лет от роду. Я схватил куртку, крикнул Ирке на бегу «спасибо» и почти кубарем скатился с лестницы. Было уже без двадцати десять. Черт с ними, с мокрыми джинсами, розовыми обоями и холодными яйцами! Жизнь — скверная штука. Но сделать ее прекрасной и удивительной совсем нетрудно — сейчас я увижу Риту!
Проходным двором я пробежал мимо Филипповской церкви, перемахнул через литую оградку Гоголевского бульвара и на приличной скорости добежал до остановки. Влезть в переполненный троллейбус было, как говорится, делом техники. Поставив ногу на нижнюю ступеньку и ухватившись за хлястик шинели какого-то верзилы-полковника, я полностью отдался в руки двум студенточкам, которые изо всех сил протолкнули меня в глубь троллейбуса тринадцатого маршрута, следующего до Трубной.
Водитель резко затормозил — какой-то забулдыга или столетняя арбатская старушенция перебегали дорогу на красный свет. Пассажиры в проходе дружно покатились вперед, к кабине водителя. Я не удержался на ногах и плюхнулся на колени пышнотелой даме в лисьей шубе.
— Саша, — кто-то негромко назвал мое имя. Я обернулся. Рядом с пышнотелой сидел не кто ной, как мой шеф и наставник — советник юстиции Константин Дмитриевич Меркулов, следователь по особо важным делам Мосгорпрокуратуры.
— Вы что, не из дома? — спросил я, зная, что он живет в другом конце Москвы.
— Ваша правда, гражданин начальник, — кивнул Меркулов.
— Откуда же? — спросил я и спохватился: вопрос был некоторым образом бестактным.
Тем не менее Меркулов ответил:
— С Пироговки.
— Из морга? — Я почему-то решил, что следователь Меркулов уже с утра раненского успел побывать на вскрытии в одном из двух моргов, расположенных на Большой Пироговской.
— Слава Богу, нет. Не из морга. Леля моя опять в больницу легла. Я достал тут по великому блату алтайского меду. Натуральный мед, знаешь, при ее болячке — первое дело, излечивает лучше всяких антибиотиков.
Дубина стоеросовая! как это я забыл? Дело в том, что мой начальник — личность из ряда вон выходящая, стандартность решений ему чужда, даже в личной жизни. Про Меркулова в прокуратуре ходило много легенд, одной из которых была история его женитьбы. Несколько лет назад старый холостяк Меркулов, которому тогда уже было за тридцать, влюбился как первокурсник. Объектом его любви была тихая женщина Леля, больная туберкулезом, да еще с «грузом» в образе белокурой тоненькой девочки Лидочки. История эта, конечно, смахивала на «Даму с камелиями», но с привкусом соцреализма — Костя не слушал ничьих отговоров.
Теперь Меркулов каждое утро провожает Лидочку в школу и время от времени возит жену в туберкулезную клинику, свято веря, что наступит счастливый день, когда его Леля окончательно вылечится.
Троллейбус тем временем подкатил к Никитским Воротам. Салон наполовину освободился: большая часть пассажиров — сотрудники Телеграфного Агентства — высыпали на улицу. Я сел на освободившееся место рядом с Меркуловым. Он молчал. За окном промелькнуло безвкусное здание нового МХАТа. Потом памятник Пушкину, Агентство печати «Новости». Троллейбус подъезжал к Петровке. Мы с Меркуловым сошли с задней площадки и, перейдя дорогу на красный свет, двинулись к ГУВД — Главному управлению Внутренних Дел. Минут через пять мы приступили к служебным обязанностям. Началось мое первое дежурство по городу.
В это утро случилось многое, хотя внешне в Москве все было в полном порядке. Рабочие трудились у станков, повышая производительность труда, к чему их призывал новый генсек товарищ Андропов. Служащие министерств и ведомств ловко обменивались исходящими и входящими циркулярами, внося неразбериху в дело строительства коммунизма. Домашние хозяйки тем временем выстаивали многочасовые очереди, чертыхаясь и браня отсутствие не столь производительности, сколь мяса. Они не догадывались, что эти проблемы, впрочем, как-то связаны между собой. Мы с Меркуловым были далеки от этих будничных забот. Перед нами была поставлена задача борьбы с преступностью, показатели которой росли с неимоверной быстротой, не находя, однако, отражения в печати. «Если мы все же догнали эту хваленую Америку по производству угля и цемента на душу населения, — думал я, — то кто, позвольте спросить, остановит нас и помешает догнать и перегнать Штаты по числу убийств и ряду других тяжких преступлений? У них вот там в Нью-Йорке пять убийств в сутки, у нас в Москве уже четыре!»
Дежурная часть ГУВД, как бы это поточнее выразиться, — необычное сочетание современной техники и современного солдафонства. Три этажа старинного особняка в Средне-Каретном переулке уставлены новейшим электронно-вычислительным оборудованием, купленным (а по слухам — украденным) в Японии и США. Однако плодами столь дорого (или дешево) доставшейся нам техники пользуются тупоголовые кретины, согнанные в Дежурную часть за различного рода провинности — пьянство, мелкие поборы, сожительство с чужими женами. Это, как правило, бывшие политработники, орудовцы, паспортисты, обэхаэсэсники. Поташев, ответственный дежурный по Москве, некоторое исключение. Мозги у него вроде бы варят. Он вводит Меркулова, а заодно и меня, в курс оперативной обстановки.
— Убийств за прошедшие сутки — пять, — басит он, — самоубийств — девять, изнасилований — семнадцать, грабежей — семьдесят пять, хулиганских проявлений — крупных — двести пять, мелких — две тысячи четыре, подобрано пьяных на улице — пять тысяч двести восемьдесят три человека…
В это время из динамика внутренней радиосети раздался ржавый звук, и кто-то произнес с сильным татарским акцентом:
— Дижюрная следоватил, на виизд!
Дежурная часть наполнилась дружным солдатским ржанием. Поташев сказал в сердцах:
— Сабиров! Ты что, рехнулся?
Ситуация действительно была юмористическая.
Разговаривая с Поташевым, дежурный следователь Меркулов сидел напротив помощника дежурного по МУРу майора Сабирова, а тот горланил на всю Петровку: «Дижюрная следоватил, на виизд!»
Полковник Поташев выключил тумблер под микрофоном, ответил на очередной телефонный звонок и сказал, обращаясь к Меркулову:
— Звонили из комендатуры Кремля. Придется ехать на Красную площадь. Там самосожжение. Или попытка… — Он закурил и продолжал. — Самосожженцев… развелось. В этом месяце третий случай. Вы там с ним, парни, не очень-то церемоньтесь. Если еще живой, заверните в брезент и в Склифосовского. Если концы отдал, везите в Никольское, в новый крематорий, там догорит!
«Хитроумные тактики трудятся у нас в милиции, — отметил я про себя. — На каждый случай у них есть готовый рецепт».
Меркуловская бригада стала собираться в путь-дорогу. И только во дворе, когда мы усаживались в синий «мерседес», подаренный московской милиции обер-полицаем Западного Берлина, длинный и рыжий инспектор МУРа Грязнов сказал с иронией:
— Недокомплект у нас, Константин Дмитрич!
— Чего? — не понял Меркулов, поглощенный проверкой своего Следственного чемодана, хотя мне-то давно уже было ясно, о «недокомплекте» чего или, вернее, кого шла речь.
— Я говорю — недокомплект в бригаде, — повторил Грязнов уже серьезно. — Вы и стажер здесь. Я тоже. Криминалист Козлов вон бежит. Рэкс с лейтенантом Панюшкиным успели заснуть в «мерседесе». А вот судмедэксперт отсутствует.
Только тут Меркулов обнаружил отсутствие эксперта и несвойственным ему громким голосом заорал:
— Доктор! Где доктор?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


 Карасева Наталья - Мой азиат - 26. Мечты сбываются