от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У них не было сомнений, не было лишних раздумий, прежних обязательств, у них не было подлинных проблем с зеленой кожей – и никакой причины для колебаний. С другой стороны, они были тотальными филонами. Поэтому вот что они сделали – ничего.
Это и есть картинка соблазнения по-филонски. Тристрам вялочленно обвисает в бобовом кресле, веки приспущены. Торкиль вырубился на полу, веки закрыты. Ляси танцует сама по себе. Проходит много минут. Тристрам садится и тянется к бонгу.
– Эй, космическая девочка, – говорит он. – Ты куришь?
В Эросовом уголке космоса было ужасно тихо. Из занятий Эросу оставалось немногое – только думать. И больше всего думал он о крушениях и столкновениях. Это типичный фетиш астероида. Всякий раз, когда мимо свистел какой-нибудь другой роид, Эрос представлял, как бросается на него и оба они взрываются мириадами фрагментов. Со множеством подробностей, снова, снова и снова он воображал этот импозантный момент стычки, точный миг взаимного удовлетворения и уничтожения, «большую смерть» астероидального оргазма. Хотя на самом деле Эроса не очень прельщала мысль шандарахнуть какой-то другой роид самостоятельно. У Эроса были планы пограндиознее и фантазии поэкзотичнее. Эросу хотелось врезаться в Землю, внедриться в ее мягкую почву, вогнать себя в хрумкие скалы, пробиться сквозь ее кору и пронзить ее мантию, потрясти ее до самого ядра.
Вот это произведет впечатление на девчонок, хей?
– Хей, девочка, не кусай его! – вскричал Тристрам. – Просто соси!
Глаза Торкиля тревожно распахнулись. Что он пропустил? Он нервно заозирался. Ляси уже сидела на софе.
Тристрам склонился над ней, исследуя бонг на предмет повреждений.
– Ты что, раньше никогда шишек не дергала? Нет? Да ты шутишь. Ты и впрямь, должно быть, с другой планеты. – Он снова вручил ей устройство. – Извини. Ладно, в общем, вот это поджигаешь, ага, вот так, и втягиваешь дым из верхушки. Красиво и глубоко. Вот так. Теперь задержи его внутри как можно дольше и только потом выдыхай.
А «как можно дольше» и впрямь оказалось очень долго. Когда близнецы уже заволновались, Ляси выдохнула дым из ушей. Серией идеально круглых колечек.
– Ох, мужик, – вздохнул Торкиль, качая головой. – Как только ты делаешь то, что умеешь делать?
– Я же тебе сказала. Я чужая. А ты мне верить не хотел. Кстати, я узнала строчку. Это из «Везувии». Макси-сингл «Страх перед Фланелевой Планетой».
– Да ладно тебе, Ляси, – подначил Три'страм. – Откуда ты знаешь?
Дурь выветривалась, и в голове у него начало проясняться. Блядь, а она сексуальна.
Ляси покачала головой:
– Я уже говорила. У меня идеальная память на музыку и тексты – особенно те, где хоть что-то про галактику. Раз услышу – и все, оно там. – Она постучала себе по лбу. – И кстати, одно из преимуществ у чужиков – я могу читать у вас в уме, когда охота. Поэтому, отвечая на ваши невысказанные вопросы, – конечно, Торк, я уверена, что могла бы. И я бы определенно хотела попробовать. Но тебе придется делать то же самое с другим перьевым боа. И, Трист, то, о чем думаешь ты, меня тоже сильно возбуждает, но тебе придется мною порулить… О БОЖЕ!
Да, Ляси?
– Что, нахуй, со мною происходит, Боже?
Воздействие наркотика, Ляси. Ты только что покурила каннабис. А каннабис вызывает интенсивную биохимическую реакцию, проникая в ихороток нефонцев. Будь готова к тому, чтобы несколько раз обернуться и испустить много тепла. Я имею в виду – много. И, деточка, не забывай, что ты к тому же наполовину землянка, поэтому рассчитывай пребывать в сиську по меньшей мере час. Если у тебя все, то у Меня в зоне шестидесяти пяти гугоплексов НЛО делает восемьдесят. Надо штрафануть урода, пока не сбежал.
– Конечно. Спасибо. Но, эй, погоди-ка. Если это Неопознанный Летающий Объект, откуда Ты знаешь, что это он?
Он она оно. Я по-прежнему убежден, что «он» служит универсальным местоимением. Считай Меня непримирившимся. Но феминисты насчет Меня точно неправы были, верно? Так раздражает, когда они зовут Меня «Она». Казалось бы. Так и подмывает обрушить на них Мой гнев, знаешь, повергнуть их или еще чего-нибудь.
Ляси вздохнула. С Богом не поспоришь.
– Мне казалось, у Тебя дела, – сказала она.
И впрямь. Меня здесь нет.
Ляси моргнула. В голове было жарче обычного; как будто антенны горели. Она поняла, что близнецы теперь шокированы гораздо сильнее, нежели откровением о чтении умов.
Прямо у них на глазах Ляси как будто возгоралась. Пылали ее рыжие волосы, воздух вокруг нее тек жидким жаром. Черты ее принялись мутировать: глаза Бетт Дэвис, губы Крисси Амфлетт, бедра «Соли-с-Перцем»; она была Принцем в «Пурпурном Дожде», она была Куртом Кобейном; она была «Ты Есть Я» и «Веры Больше Нет»; она была Джимом М, первоначальной «Дверью»; Энни Леннокс и Мадонной, Кортни, Пи-Джей и Саммер Донной; она была такой же Бархатной, как Подполье, серебряным компакт-диском, что крутился, крутился…
Ф-фу!
Торкиль и Тристрам поняли, что пялятся на компакт-диск-плейер, который испускал тихое шипенье. В комнате они остались одни. И обильно потели. Запотели также все окна, а по экрану телевизора стекали капли конденсата.
Тристрам размял между пальцами щепоть пластилина и пристально ее изучил.
– Что же это за дерьмо?
А Бэби тем временем обнаружила Джейка в комнате Торкиля: Джейк заимствовал носок.
– У меня такая вот теория, – заметил он, когда она вошла и уселась рядом на кровать. Затем нагнулся и натянул носок. Большой палец высунулся в дыру. Джейк принялся рассматривать его так, будто никогда в жизни не видел большого пальца. По правде сказать, Джейк, серийный сердцеед расслабленного пошиба, игривый повеса ньютаунского мира, был совершенно сражен. А кроме того – смятен, как черт. Он занимался с нею сексом? И забыл? – Знаешь, как, типа, один носок из пары всегда пропадает? – вот что заметил он. – Так вот, я уверен, что все одиночные носки всасываются в черную дыру где-то в пространстве. И черная дыра выдувает их на какую-то далекую планету, где у всех обитателей – только по одной ноге.
– Это правда, – подтвердила Бэби. – Планета возле Арктура. Один мой знакомый на ней бывал. Рассказывал, что там каждую неделю устраивают носочные танцульки. Рычаг передачи в своих космолетах они двигают носами, которые у них крайне длинные, а в «Вертуна»играют по особым правилам. Насчет носочного гамбита совесть их не мучает, поскольку они прикидывают, что если сами могут обходиться одной ногой, остальная всюха может обходиться одним носком.
Джейк поднял голову и присмотрелся к ней. Вроде не шутит. Она в ответ посмотрела на него. Город Встречающихся Взглядов. Джейку примстилось, что у него пылесосом высасывают глазные яблоки. С немалым усилием он втянул зрение обратно и применил его к ботинкам, которые теперь с сугубым сосредоточением зашнуровывал. Бэби нравилось, как его жилистые мускулы работают под веснушчатой кожей на длинных руках, как прыгают и подскакивают здоровые свалявшиеся трубы волос у него на голове, когда он ею двигает. С его же стороны, жаркое желанье выжигало в мозгу марихуанный туман. Бэби прочла как его желание, так и неловкость и сама себе улыбнулась.
– Что смешного, космическая девочка?
Джейк выпрямился. Рука его пустилась в нехарактерно нервную разведку куда-то в округу ее руки. Ненадолго зависла, но, похоже, не работало шасси. Давай, подумал он, выпускай колеса, ты можешь. К этому времени оба они уже смотрели на его руку. Как можно индифферентнее он включил задний ход и спилотировал руку обратно на базу, где тягач немедленно уволок ее в ангар джинсового кармана.
Блядь! И что теперь?
Джейк истово верил в терапию отвлечения.
– Знаешь, – сказал он, обращаясь непосредственно к ее необычайно целовабельным губам, – я как-то покурил такого невероятного гашиша. Сначала я думал, что я – Бог.
Ты совершенно на Него не похож, – перебила Бэби, не очень понимая, почему он не может высказать то, что у него на уме, в особенности потому, что на нем у него столь безошибочно она сама. – Честно. Я знаю Бога. Поверь мне. Совершенно никакого сходства. – И слава Богу, так сказать, подумала она. С ними двоими ей не справиться.
Она знает Бога? Джейк пораскинул мозгами над смыслом этого замечания. Она не может быть «заново рожденной», правда? Заново рожденные – такая морока. Их никогда не затащишь в постель, и, по его опыту, в ресторанах их вкус оставлял желать лучшего. Но он отказывался верить, что она заново рожденная. Во-первых, если б так, на ней были бы трусики.
А к заключению, что трусиков на ней нет, Джейк пришел, пока нагибался завязать шнурки. Он заметил, что она сидит довольно ненапряжно для человека в такой короткой юбочке, и, э-э, в общем, случайно поднял снизу взгляд и поймал клочок плоти. Довольно жутко, на самом деле, если теперь вдуматься. Без волос и, на самом деле, похоже, вообще без чего бы то ни было. Барбирама. Нет, невольно передернуло его. Это смешно. Он не осмелился таращиться или чего-то. Вероятно, она – из тех цып-извращенок, которые бреют себе лобки. Конечно же.
Что это за дела с заново рожденными, кто такая Барби и что такое, ко всей преисподней, трусики? – про себя недоумевала Бэби.
Джейк отбросил религиозную проблему в корзину «слишком трудно» и начал заново:
– Короче, – наобум сказал он. – Я понял, что я не Бог, но у меня было такое чувство, что кем бы Бог ни был, Он пытается со мной поговорить. И тогда я увидел, что Бог… Бог… э-э, в общем, Бог – это чужой. – Он помедлил для пущего эффекта. – Чужой женского пола.
Какая херня, подумала Бэби. Интересно, что он хотел сказать перед тем, как решил произвести на меня впечатление.
Уилма Флинтстоун – вот что он хотел сказать. Ему было видение Бога в облике Уилмы Флинтстоун. Это производило впечатление на других девчонок, но Джейк не был уверен, что сработает на Бэби. Что это вообще за имя – Бэби?
– Ну что, пойдем? – предложил он.
Достигши гостиной, они обнаружили, что близнецы перекидываются между собой картонкой из-под «биг-мака», будто воланом.
– А где Ляси и Пупсик? – спросила Бэби. Тристрам поморщился. Торкиль скорчил рожу.
– Пупсик внизу с девчонками, – пробурчал он. – А Ляси, э-э, как бы пропала.
Бэби пожала плечами. Она достаточно хорошо знала Ляси, так что не беспокоилась. И совершенно не жалела, конечно, что Джейк достался только ей.
– Вы идете или как?
– Вряд ли, – ответил Торк. – Мы, наверное, тут потусуемся, Ляси дождемся. О, и Пупсик сказала, что вас догонит.
Зазвонил телефон. Джейк не успел отреагировать, как трубку сняла Бэби.
– Хочешь пососать мне хуй? – спросила она, сделав свой голос утробным. В трубке женщина залилась слезами.
– Джейк, ты мерзавец, – прорыдала она, шваркая трубку на место.
Бэби повернулась к Джейку.
– Джейк, ты мерзавец, – проинформировала она.
– Есть такое мнение, – поморщился Джейк. – Мнение есть.
– Все они мерзавцы, – пожала плечами Сатурна. – Но есть различные сорта мерзавцев. Есть обаятельные мерзавцы, есть терпимые мерзавцы, есть неисправимые мерзавцы. Мальчики в этом доме варьируются от обаятельных до терпимых с периодическими приступами неисправимости. Обожаю, кстати, твою татуировку с пауком. Ты уверена, что не вампир? Уверена, что ты всего-навсего чужая? – Сатурна, Неба и Пупсик сидели по-турецки на королевских размеров кровати готических дев: балдахином ей служил избыток свисавшего слоями черного муслина. – Не хочешь еще раз проверить? – Расставленные по всей комнате черные свечи пахли мускусом и мерцали сквозь муслин, создавая искусственные сумерки, наполненные таинственными тенями и непредсказуемой игрой света. Сатурна протянула руку и мягко возложила ее на шею Небы. Отвела ей волосы с лица и опустила ошейник. В свете свечей голое горло Небы сияло золотом. – Не хочешь? – повторила Сатурна.
– Хочу, – сипло ответила Пупсик. – Очень хочу. – И она коснулась губами предложенной плоти. Ее дьявольские рожки щекотали Небины щеки. Обхватив одной рукой Небу за талию, другую она погрузила ей в волосы, где обнаружила руку Сатурны и упокоилась на ней. – Чеготамзначидвамирыделают? – осведомилась она сквозь прикушенную кожу.
– Вампир кусает шею и пьет кровь своей жертвы, – проинструктировала Сатурна. Властность в ее голосе подрывалась легкой дрожью. Она слегка сдвинула одну очерночулоченную ногу, чтобы пятка прижималась к твердеющему клитору. Дотянувшись, она погладила бедро Небы через слои кружев и жатого бархата. – Мы фантазировали об этом много лет. Это должно стать тотально преобразующим. – Рука ее скользнула вверх нежно подразнить Небину пизду сквозь мягкую ткань. Неба испустила прерывистый вздох и закрыла глаза.
Пупсик впервые с приземления на эту планету была полностью счастлива. Слишком много, на ее вкус, всякого «земной мальчик то, земной мальчик сё». Мальчиковая Зона. Вот это – другое дело. Она обнажила зубы и впилась в шею Небы. То были зубы девочки, для которой принять минеральную добавку означало пожевать скалу. Легко прорвав кожу, она всосалась в соленый нектар, потекший из неглубокой ранки. От вкуса крови по ее позвоночнику пробежала дрожь, и все тело ее пропиталось неожиданно интенсивным жаром. Неба, запаниковав, сначала попыталась вывернуться. Тем не менее Сатурна держала ее крепко, да и Пупсик не разжимала железной хватки. В конце концов Неба прекратила сопротивление. Вся дрожа, она тускло обмякла у груди Сатурны, пока та продолжала интимные ласки.
Теперь антенны Пупсика дрожали, а дыхание вырывалось спазмами. По ее коже каскадами прокатывалась радуга цветов, словно трепетный флаг Марди-Гра.
– Мммммм. Мммммм.
К телесным жидкостям землян не слишком сильно-то и требуется привыкать. Типичная фигня осторожных нефонцев.
Пупсик подняла голову и слизнула кровь с зубов.
– Дай мне, – произнесла Сатурна, вывернув шею так, чтобы языком собрать кровь с губ Пупсика, не убирая руки с Небиной пизды.
– Может, я и есть как-его-там, в конце концов, – раздумчиво вымолвила Пупсик, пробуя пальцем глазной зуб. Что это у нее на нёбе? Ах да. – Посмотрите-ка, девочки, – сказала она, распахивая рот пошире.
– Мне понравились «Вампирские хроники». А вот «Клич к небесам» скучный до слез, и мне показалось, что «Выход в Эдем» сильно перехвален.
– А ты читал ведьмовскую серию?
– Пока нет. Как она?
– Да ничего. Неба и Сатурна читают в разумных пределах много, поэтому я часто проверяю, что у них на полках. Мальчишки же, с другой стороны, безнадежны. Единственный раз, когда у Джейка в доме водились пристойные книги, – это когда он убалтывал библиотекаршу. Джейк скорее радостно завалит в паб и за вечер спустит на выпивку пятьдесят баксов, а то и больше, чем раскошелится на пятнадцать почитать что-нибудь достойное. Я не понимаю. Если б я не был генетически запрограммирован на беспрекословную преданность, я бы давно свалил. А ты как, малыш?
Игги валялся на боку. Ревор пристроился у его бледной груди, зажатый меж передними лапами бультерьера. Он вздохнул:
– Девчонок тоже нельзя назвать книжными червями. Классические рок-цыпочки. Не то чтобы я что-то имел против рока. Ты вообще сам как насчет музыки?
– Конечно, хотя в своих вкусах я немного старомоден.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


 Руденко Борис Антонович - Лиман