от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Всегда питал слабость к «Животным» и «Трехсобачьей Ночи» – по очевидным причинам, не говоря уже о «Бурбонных Вьючных». Из новой музыки тоже кое-что нравится. «Портисхед», например. И вновь, рискуя заслужить обвинения в тотальной очевидности, трек «Галета» – мой личный любимец. А ты что предпочитаешь, Ревик?
– Мы так совместимы, что смешно. Хотя я бы обязательно добавил альбом «Ручные звуки» «Пляжных Мальчиков».
– Ну еще бы. Ох, черт! Вон идут Джейк и Бэби. Играем животных.
Игги вскочил на ноги, подтрусил к двери и с тщательно рассчитанным раболепием лизнул Джейка в руку, являя ничем не отягощенную радость одновременным вилянием хвоста.
– Рафф! – сказал он. – Рафф! Рафф!
– Ёрп! – вскричал Ревор. – Ёрп! Ёрп! – Он перекатился на спину и помесил лапами воздух, когда Бэби сыграла пальцами арпеджио по его пушистому животику. – Ннф нф! Эхехехех! Щикивикилики!
Джейк налил воды в миску Игги, потрепал его на прощанье и ушел вместе с Бэби.
– С расой хозяев покончено, – прокомментировал Ревор, когда за ними закрылась дверь.
Игги рухнул на пол рядом с Ревором и зевнул своим крокодильим зевком. Гнаааааа-щелк.
– А вся эта белиберда типа сюси-пуси-пу никогда не действует тебе на нервы? Тебе никогда не хочется сбросить притворство, когда они рядом, и жить как разумные формы жизни, коими мы и являемся?
– Ох, не знаю, – пожал плечами Ревор, беря лапу Игги в свои и облизывая ему подушечки. – Тогда они, быть может, захотят, чтобы мы их кормили и выгуливали. Честно говоря, мне наплевать. Зачем выдавать им, что умеешь водить, если у тебя и так билет первого класса в райском поезде?
– Ну ты и филон, – рассмеялся Игги.
– Хай хом, хай хом, на Землю мы идем.
Сириусяне, высаживаясь с межпланетного шаттла на Нефон, спускались по трапу кордебалетом, словно танцуя конгу. Поскольку ног у них по четыре у каждого, зрелище сенсационное. Кроме того, они пели – к этому виду творческой деятельности они относились с бесконечным энтузиазмом, обладая бесконечно малым талантом. Вследствие пространственных ограничений и требований по весу ручной клади на межгалактическом судне, коим им предстояло лететь на Землю, сириусянам разрешили взять с собой лишь по одному небольшому рюкзаку и ручной сумочке. Все вместе не должно превышать 86,3 нефограмма. Но, будучи сириусянами, они не могли толком подчиниться даже этому сравнительно простому требованию.
В этот самый миг один сириусянин вообще-то сидел на дегтебетоне и выл во все свои шесть глаз, пуская сопли тремя ноздрями: он забыл сумочку, содержавшую, среди прочего, его любимую заколку для волос, киберроман, который читал, проходку во все зоны на концерты «Хайосса», пачку психоделической закуси и золотую карточку «Амэкса». Рядом стоял несколько нетерпеливый нефонский чиновник, пристукивая копытом и пытаясь утешить несчастного тем, что, едва они доберутся до Земли, тот легко сможет похитить замены всем этим вещам.
– Нет, не смогу, – хлюпал носом сириусянин. – «Хайосс» уже распались. Они больше нигде не играют.
Всегда логичный нефонец пожал плечами:
– Зачем тогда проходка?
– Вы не понимаете, – взвыл сириусянин.
Это правда. Нефонцы были не способны понять такие вещи. Не могли постичь они и того, как вообще можно собираться в дорогу, подобно сириусянам. Легко решить, что чужие, готовясь к межзвездному вояжу, скорее предпочли бы путешествовать налегке, прихватив с собой лишь то, что действительно необходимо, и разместив это в своей клади так, чтобы можно было достать легко и в неиспорченном состоянии. Сами нефонцы в деле аккуратной упаковки естественно эффективны, но вот что касается прочих чужих… Из рюкзаков сириусян торчало или вываливалось до едрени фени странных и негабаритных предметов, включая целые гардеробы спортивных костюмов Элвиса (сириусяне – первые во всюхе имперсонаторы Элвиса), клюшки для гольфа (они обожают гольф из-за обуви), кегельбанные шары (то же касается боулинга), и комплектов из мольбертов с красками на тот случай, если по пути им взбредет заняться живописью. Один даже упаковал с собой маску Инопланетянина. К тому же, как будто всего этого мало, чтобы свести с ума любого среднего нефонца, один сириусянин просто сунул в багаж корзину с грязным бельем – мятыми нарядами и вонючими носками. По три в каждой паре. Ессно.
А за кулисами нефонские подручные (которые никогда особо не протестовали против своего статуса, но работали прилежно и с пониманием того, что Кто-то Должен Это Делать) тихонько разгружали мешки особых химикалий и минералов – билет сириусян на Землю.
Внезапно зажужжав и громогласно плеснув, в пруд рядом со взлетной полосой брюхом шлепнулась посадочная капсула херувимов. Разъехалась дверь, выскочил надувной желоб. И через секунду он весь уже подскакивал и попискивал под напором кучи-малы упитанных тел.
Выкарабкавшись на берег, херувимы отряхнули крылья и обменялись приветствиями с сириусянами и альфами, которые как раз выскакивали из шаттла, украшенного чьим-то граффити: «Люблю тебя. Не в том смысле. Клянусь», – это приветствие какой-то альфа подслушал в свой последний приезд в Л.А. Шмякая по трапу своими абсурдными ногами, альфы едва начали процесс приветственного хлопанья по рукам и вылизывания ноздрей остальных, когда над полем зазудел черный аппарат зета-ретикулов на воздушной подушке. Не успев толком высыпать на грунт, ужасные зеты принялись подкидывать херувимов в воздух и раскачивать их за крылья, игриво наступая на двадцатипалые ноги альфа-центаврам и рассказывая анекдоты сириусянам лишь ради того, чтобы выяснить, насколько быстро те обомлеют от смеха.
Капитан Кверк приблизился к одной из подручных и, украдкой оглядевшись, не смотрит ли кто, передал ей объемистый сверток. Прошептал на ухо инструкции. Та кивнула. Войдя в космолет, она отыскала Секретный Тайник, явно отмеченный для облегчения идентификации, спрятала в нем Тайные Умыслы, закрыла люк и убрала знак.
Джейк и Бэби шагали по Кинг-стрит к «Сандрингаму»: округлый скольз его ногастой походки идеально дополнялся ее припрыжным кипящим шагом. Джейк заметил, как все встречные улыбаются ей. Когда же она улыбалась в ответ, некоторые блаженно опускались на тротуар, будто сами кости их обратились в воду. От этого Джейку было одновременно радостно – она шла с ним – и тревожно. Ясно, что пойти она могла с кем ей было бы угодно. На доске перед пабом мелом были начертаны слова «Косолапый Копчух»; под ними значилось, что простых нет, вход – два доллара.
– Простых нет? И тут простыней не хватает?
Джейк тупо глянул на нее:
– А?
– Ну, что ты мне рассказывал об отношениях и утаскивании простыней?
О чем она, к чертовой матери, толкует?
– Ну помнишь – по ночам? – Бэби вдруг вспомнила, что Джейк не способен вспомнить ничего из их тогдашней беседы. Она уже начинала жалеть о гамбите с «Мемоцидом». – Ладно, не парься, – сказала она.
Странная она, конечно, девчонка, подумал Джейк, протралив карманы и выудив четыре доллара.
– Я плачу, – предложил он. Он всегда считал тактически верным платить за девушку на первом свидании – предпочтительно за что-нибудь дешевое, вроде сейшака у «Сандо», – а затем, по мере того, как она начнет осознавать его шаткое финансовое положение, любезно позволить ей расплачиваться за все остальное. Не то чтобы в этот вечер он был в особо расчетливом настроении – дело скорее в привычке.
– Эй, Джейк. – Кокетливым передергиванием худых плеч Джейка приветствовала девушка, стоявшая на входе: в ее короткие розовые волосы был вбрит символ инь-ян, а одета она была в короткий атласный топ с китайской вышивкой и узкие черные брючки.
– Эй, Киа, – ответил он, стараясь не выдать напряга, который его на самом деле скрутил. С тех пор, как у них с Кией закончился короткий роман, она постоянно говорила ему прилюдно похотливейшие вещи безо всякого внимания к обстоятельствам, и тенденция эта его смущала и нервировала. Сегодняшние же обстоятельства, чувствовал он, требовали особого внимания. – Два, пожалуйста, – сказал он самым деловым тоном.
– О, у тебя спутница. Понимаю. – Она хорошенько присмотрелась к Бэби. Взгляд на ней Киа задерживать не собиралась, но взгляды сами имеют склонность задерживаться на чужих девчонках.
– Киа, ты берешь деньги, или я волен предположить, что ты впускаешь нас просто?
Киа с трудом стряхнула чары Бэби.
– Беру деньги, Джейк. Нечасто девушке выпадает такая привилегия, и я намерена ею воспользоваться до конца, если ты не возражаешь.
Джейк бросил взгляд на Бэби, но та, похоже, ничего не заметила. Она с неприкрытым возбуждением заглядывала ему за плечо в паб.
Джейк протянул Кие запястье. Ставя штампик, та пощекотала ему ладонь.
– Ты не возражаешь?
Бэби встретилась с нею взглядом в первый раз. Кию этот взгляд так ослепил, что она невольно улыбнулась, а на глаза ей навернулись слезы. Сердце в груди колотилось, руки тряслись.
Бэби протянула ей запястье, и Киа его проштамповала.
– Ты не возражаешь? – сказала Бэби, выхватывая у нее руку точно так же, как это сделал Джейк.
У Кии отвисла челюсть. Бэби отвесила свою, опять улыбнулась и двинулась следом за Джейком в паб.
Там она огляделась. Плитки арт-деко, украшавшие нижние две трети стен, и краска оттенка жженых апельсинов с разбросанными тут и там черными рисунками выше излучали всюхин шарм. Волосы и одежда публики была в таком диапазоне оттенков, какой Бэби не видала с тех пор, как последний раз встречала альфа-центавра с веснушками. На лицах у публики было больше металла, чем у среднего киборга. Антенны Бэби уловили запах лихорадочной сексуальности и нежный гул, не воспринимаемых обычным человеческим ухом, – его генерила комната, набитая измененным сознанием. Звон стаканов, электронное бульканье видеоигр, затяжное тринннг пин-больных рукоятей и плиньплинь самих пинболов напомнили ей полузабытые языки чужих. Дым висел в воздухе, как белые тучи над Титаном. Короче говоря, Бэби сразу почувствовала себя как дома. И словно бы для того, чтобы идеальное сделать совершенным, здесь присутствовала еще одна рокенролльная банда – живьем, играла всего в нескольких метрах оттуда, где они стояли.
Банда же – «Косолапый Копчух» – была непременным атрибутом заведения. Бэби врубилась в них сразу же и с энтузиазмом запрыгала под музыку. Джейк незаинтересованно покачивался с нею рядом, не очень доумевая, что же такое в ней так электрифицирует людей. Танцуя, Бэби смотрела на окружающих взглядом настолько прямым и любопытным, что все глаза в смущении опускались долу. Но толпа – по-своему, ненавязчиво, трайбалистски, без ажиотажа, рокенролльно – тоже ее оценивала. «Сандо», прибежище великих полувымытых и недозанятых, ответ Ньютауна на любой вопрос, поднимаемый во всякое конкретное время, предельный завис для высокороковой, низкотехничной толпы, обычно привечал любое количество небанальных персонажей, но будь они прокляты, если – свет мой зеркальце на стене сортира – Бэби не была из них самой что ни на есть небанальной.
Теперь, когда воздействие дури стерлось почти полностью, Бэби стимулировала Джейка еще сильнее. Он не рассчитывал, что справится без помощи какого-нибудь химического паллиатива. Он глянул на стойку бара. Выпить было бы неплохо.
– Ты чего хочешь? – спросил он Бэби.
– Стать рок-звездой. Принимать много наркотиков. Иметь целые кучи секса. Знаешь, и с тобой снова тоже. Все. Чего угодно. Если только я получу это сейчас. – Бэби была откровенна, как никто.
Джейк не поверил своим ушам. В частности – про секс с ним снова. Нет, решил он. Она этого не говорила. Она не могла так сказать. Ему мерещится. Лучше он попробует еще разок.
– Извини? – сказал он. – Чего ты хотела? В смысле – выпить? – уточнил он.
Выпить? Почему он с самого начала не определил точнее? В самом деле, разобраться в земной манере общения можно далеко не сразу. Бэби никогда ничего не пила – ну, если не считать той жижи из бонга, конечно. Жидкий элемент нефонского ихоротока состоял из ртути. Она прочесала мозг в поисках уместного ответа.
– Один бурбон, э-э, один скотч, э-э, один «Эль Купера»? – Нет, звучит неправильно. – Один бурбон, один скотч, один… – Как же песня-то называлась? А, ну да. – Одна шипучка.
Приблизившись к углу огромного, почти квадратного бара, что рулил всем центром паба, как Центр Управления Полетов, Джейк просигнализировал одному из коммандос внутри:
– Эй, Грег. Один «Холодненький». И, э-э, один бурбон, один скотч, одну шипучку.
Бармен приподнял бровь – задача не из легких, учитывая число серебряных колечек, оттягивавших ее вниз.
– Шутишь, да?
– Вовсе нет. Она – может быть.
Грегори перегнулся через стойку посмотреть, на кого показывает Джейк.
– Воах! – выдохнул он, льстиво улыбаясь. – Кто девчонка?
Джейк пожал плечами. В самом деле – кто?
– Мне каэцца, больнее сучку ты сюда пока не приводил, а? – Грег высказал этот комплимент, выставляя на стойку напитки. – А в свое время я видел тебя с жуткими марухами.
Джейк, втайне весьма довольный, прикарманил сдачу.
– Так держать хорошую работу, Грег, – без тени улыбки сказал он и потащил четыре стакана туда, где ждала Бэби. От своих трех она его освободила.
– На здоровье, – провозгласил он, поднося свой к губам.
Попробовав сперва бурбон, Бэби едва не стошнила от вкуса. Не успел Джейк вмешаться, она вытянула руку с тремя стаканами и опрокинула их, каскадом вылив содержимое на пол. После чего схрумкала стаканы. Трудно сказать, чем объяснялось отвешено-челюстное изумление тех, кто оказался в зоне разбрызга: ужасом от такой общественной угрозы, страхом при виде поедания стекла или простым изумлением от такой траты совершенно хорошей питьевой мочи.
– Ох, мужик. – Заскорузлый мальчонка обозрел свои пропитавшиеся бурбоном-и-скотчем штаны и почесал в затылке, подняв тучку пыли. На черты его наползла блаженная улыбка. – По чему бы она ни торчала, – завистливо вздохнул он, – я себе тоже такого хочу.
Джейк весь как-то ослаб. Стоит подумать, что вернулся на Путь Реальности, и тут на тебе – происходит вот такое, и понимаешь, что до Реальности далеко, как до луны. Он начал было обхватывать талию Бэби рукой, чтобы вывести девчонку из круга заинтересованных взглядов, когда рука его, подобравшись настолько близко, вдруг сыграла поспешное отступление. Он показал подбородком в глубину паба:
– В пул пульнем?
– Конечно, – с готовностью ответила Бэби, представляя себе расстрел делового картеля. – А как пулять в пул?
Джейк присмотрелся к ней. Если это притворство, оно удается ей очень хорошо.
– Пул – это игра? – осторожно начал он, не очень понимая, полным придурком себя выставляет или не очень. – В нее играют на столе? – Он показал в глубину паба. – Вот на таком? Ты же наверняка видела раньше бильярдный стол? Точно видела?
– А где ружья?
– Ты прикалываешься?
– К чему?
– Ладно, ни к чему.
Бэби пожала плечами:
– Я же тебе говорила. Я из открытого космоса. Мне предстоит еще многое узнать о Земле.
– Нам всем предстоит еще многое узнать о Земле, – кивнула серьезная девушка с кольцом в носу и кельтской татуировкой на предплечье: она прислушивалась к их разговору.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


 Даль Владимир Иванович - О дятле