от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пупсик нажала кнопку, открылся иллюминатор. Она глянула вниз.
– Опять этот мешок блевни, – сообщила она. Бэби закатила глаза:
– Лучше впусти его. Иначе он будет там стоять и реветь, и все мы тут спятим.
Пупсик вздохнула. Повозилась еще с какими-то кнопками, и блюдце выдохнуло волшебную лестницу. Эбола с трудом полез наверх – он никак не мог покрепче уцепиться ногами за изменчивые эфирные ступени.
– Привет, Еб. – Бэби чувствовала, что обязана по крайней мере быть с ним милой. Он ее нисколько не интересовал. По-прежнему невозможно было даже помыслить о самом крошечном сексуальном эксперименте с Эболой – с его-то уродливыми черепами на серебряных перстнях, оттенявших черные волосы на бледных пальцах, кошмарным пузиком, затянутым в корсет черной кожи, и привычкой кокаиниста постоянно дергать назад головой, шмыгая носом и поднося к нему указательный палец. Если это любовь – а Эбола твердил, что это именно она, – Бэби такой любви не хотелось ни кусочка. Однако ей нравились его истории из жизни крупной международной рок-звезды. Кроме того, она была счастлива удовлетворять его на одном уровне: Эбола желал быть попранным ею так же тщательно, как он в свое время попирал тысячи своих поклонниц. Все это на самом Деле выглядело довольно кармически.
К тому времени, как Эб взгромоздился в игровой отсек, он уже отдувался и пыхтел.
– Начисть мне сапоги, Еб, – приветствовала его Бэби. Не остановившись даже перевести дух, Эбола благодарно рухнул на пол, вывалил язык и начал с пятки.
– Могу сделать тебе татушку, – предложила Бэби Пупсик, не обращая внимания на гомункула у ее ног. – Время у нас есть.
Пупсик обожала делать татуировки. Тренировалась она на всех землянах. Поэтому, когда она сложила свой набор, у Бэби по левому бицепсу со свистом летела комета, а на правом красовался портрет их космолета-матки с сердечками и ленточками, подписанный словом «Мам».
Эбола, покончив с сапогами, наблюдал за процессом, и в глазах у него стояли слезы.
– Я делю твою боль, – сообщил он Бэби. – В самом деле делю. Я здесь для тебя, моя Бэби.
– Реальнорама, Еб, – безразлично отвечала та. – Но нам нужно быть в Ньютауне примерно через полчаса.
– Ты все время проводишь в Ньютауне, – заныл Эб.
– Ага, но у нас сегодня концерт.
Эбола заскакал вверх-вниз, повизгивая от восторга.
– Можно мне пойти? – взмолился он. – Можно я тоже?
Пупсик решительно покачала головой. Эбола ударился в слезы.
Бэби протелепатировала Пупсику: «Ну вот посмотри, что ты натворила. Этот парень сентиментальнее баллады «Пушек-с-Розами»».
– Будет, будет, – успокоила она его. – Нам нужно, чтобы ты охранял блюдце, Еб. Оно для нас много значит. А ты просто сиди у бассейна и не спускай с него глаз, хорошо? – И она пощекотала ему под волосатым подбородком. Эбола попытался храбро улыбнуться. Сквозь щетину его пробилась тоненькая струйка соплей и докатилась до верхней губы. – Хороший мальчик, Еб, – похвалила Бэби. – Увидимся позже. Нам еще нужно понять, чем Ляси занимается. – Она подала знак Пупсику, и та отправила Эболу обратно к бассейну.
В каюте Ляси словно кружила одежная метель. Ляси изучала свой гардероб со скоростью света – примеряла, сбрасывала, швыряла в воздух, доставала что-то со дна кучи и начинала заново. Группа похищенных, примостившихся на ее Платформе Восстановления Сил, вдохновенно болботала взаимоисключащие стилистические советы, на которые Ляси бодро не обращала совершенно никакого внимания. В конце концов она облачилась в любимую «бондовскую» футболку, джинсы и «конверсовские» «всезвездники», посмотрела в зеркало и ухмыльнулась.
– Ну всё, – заключила она. Большинство похищенных, включая Ларри, который не выходил с «Дочдочи» с тех пор, как его три недели назад похитили, тоже собиралось на сейшен. Они, пожалуй, были даже в большем восторге, чем сами девчонки.
– Ёрп! – Едва они собрались выходить, как Ревор вбежал в отсек и принялся цапать Бэби за лодыжки.
– Уходи, Рев. Тебе с нами нельзя. В «Сандрингам» животных не пускают. Хватит. Вали. – Она вздела ногу, и зверек полетел. Приземлился Ревор вверх тормашками спиной на стену, а флангом головы на пол и похож был при этом на какого-то обезумевшего йога.
– Странная ты сушка, Рев, – сказала Ляси. – Поймаем тебя позже.
Усталые глаза пялились с физиономии, представлявшей собою асимметричную руину синеватой морщинистой кожи, ярко-зеленых губ и толстых оранжевых ушей. Глаза пялились на контрольную панель – она светилась ядерной зеленью, по которой спиралями ползали нескончаемые орнаменты. В кресле рядом горбилось существо поменьше – с мордочкой собачки-мутанта и колышущимися антеннами в фут длиной. Оно также не отрывалось от маленького экрана. Третье кресло заполнялось комком зверя, похожего на обезьяну в тюбетейке с пропеллером.
Обри, средних лет землянин непримечательной наружности, вошел в комнату с подносом, заваленным лепешками и заставленным чаем. Поставил его на консоль, заметил мутанта семейства псовых и в ужасе всплеснул руками.
– Я женился на чудище из открытого космоса! – воскликнул он, склоняясь, чтобы чмокнуть собаку в ухо. Собака посмотрела на часы, взяла палочку с маленькой летающей тарелкой на кончике и ее крутнула. Завращавшийся диск засиял синим, зеленым и желтым.
– Время пить чай, – объявила она, стаскивая маску. Остальные последовали ее примеру, и вскоре все уже благодарно вгрызались в лепешки.
Стояло 31 октября, и вахтенные ученые проекта «Поддай Мне Лучом, Наподдай Мне Лучом» праздновали День Всех Святых. Обозначение «ПМЛ-НМЛ» профессор Луэлла Скайуокер и ее коллеги дали заданию, которое на повседневной основе было почти уморительно скучным, однако в потенциале могло стать самым волнующим научным открытием в истории. Ну, в земной истории, во всяком случае. Все они сидели в Парксе и мониторили ту самую крупнейшую спутниковую тарелку, что изображалась на старых пятидесятидолларовых банкнотах. Спутниковая тарелка методично подслушивала несколько сотен звезд в галактических окрестностях, надеясь, что там кому-нибудь есть что сказать.
– Оби-Ван Кеноби, – приветствовала космическая обезьяна Джейсон мужа Луэллы, поглощая лепешку. – Вот это угощенье.
– С моим удовольствием, – ответил Обри. – Ну что – сколько радиоканалов вы сегодня проверили?
– Двадцать четыре миллиона плюс-минус десять тысяч.
– И кто-нибудь отозвался?
– Не-а, но я уже предвижу конец, – сказал Джейсон. – С таким везением мы наконец вступим в контакт – с каким-нибудь внеземным Джоном Лозом или этим, в Америке, какеготам – Рашем Лимбо.
Синекожий чужой, также известный под именем Аарон, потянулся к клубничному джему и тут случайно глянул на экран.
– Эй! – закричал он. – Похоже, у нас что-то есть.

– Ну будь я… – Тарелки посыпались на пол, разбрасывая лепешки и сметану.
Десять минут спустя, проверив «Элмер» (ФАДД – Функциональный Агрегат Дополнительной Детекции), Луэлла оторвала взгляд от своего оборудования, побелев, как призрак.
– Что такое? – Аарон чуть из себя не выпрыгнул от нетерпения.
Лицо Луэллы исказилось странненькой улыбочкой.
– Мне кажется, там только что сказали: «Привет, Мам».
Оранжевый фургончик-комби Джейка пропыхтел и прозвякал по Кинг-стрит и, содрогнувшись, замер перед «Сандо».
– Хорошая девочка, Кейт. – Джейк похлопал по приборной доске, радуясь, что машина доехала.
Девчонки с шумом вывалили наружу. Ляси ткнула локтем Пупсика, которая, заметив, что увидела Ляси, схватила за руку Бэби. И все с восторгом уставились на доску перед входом, где бармен Грегори мелом выводил «Роковые Девчонки из Открытого Космоса» под словом «Босния».
– Хей-хей! – оторвавшись от своего занятия, принялся флиртовать Грегори. – Вот идет мой любимый лиловый людоед.
– Откуда ты знаешь, что я ем людей? – поддразнила его Бэби. В груди Джейка забился колокол тревоги.
– Добродень, Грегори, – сунулся в разговор он. – Давай мы не будем тебе мешать?
– Мешайте сколько влезет, – подхалимски отмахнулся бармен, заценивая Ляси и Пупсика. – Эти девчонки могут мешать мне в любое время.
– Это мы, знаешь? – с важностью произнесла Ляси, показывая на имя группы.
– О как? – Грегори присвистнул. – Вот теперь я точно жду не дождусь вечера. Смешно, я о вас раньше не слыхал. Где вы обычно играете?
– У них, – ответила Бэби, ткнув большим пальцем в мальчиков.
– Еще б, – осклабился Грегори.
Джейк в раздражении протянул хозяйскую руку к спине Бэби. Между ними ударил разряд – такой силы, что Джейка сшибло с тротуара. Он едва не вписался в двух девчонок с розовыми ежиками волос; на барышень его акробатический номер произвел такое впечатление, что каждая сочла нужным показать ему средний палец. Стараясь сделать вид, что ничего не произошло, Джейк отряхнулся и обратился к Бэби и остальным, надеясь, что голос у него не дрожит:
– Грегори работает в баре. С ним нужно быть милыми, птушта он выдает бабки в конце вечера. Но не слишком милыми.
Торкиль, пыхтя и похрюкивая от напряжения, вытаскивал из фургона барабаны и расставлял их на тротуаре.
– Осторожней, тяжелые, – предупредил он Пупсика, но та подняла установку целиком и внесла ее в паб, словно дамский ридикюль. Торкиль все еще пытался задвинуть универсальную Ебаную Дверцу Комби, когда Пупсик вышла и отогнала его от машины. Голыми руками она оттянула металлическую раму, вправила дверцу в паз, захлопнула ее и выгнула раму на место.
– Ты, – затрепетал Торкиль, – настоящая оттяжница.
Комби Кейт подумала то же самое.
Группы, за которыми с ленивым любопытством наблюдала горстка пьянчуг, сидевших в баре с пополудня, принялись размещаться на импровизированной сцене – полосках ковра, разложенных на тонких досках, что балансировали на большом количестве молочных ящиков, задвинутых в один угол так, чтобы не мешать господству бара в центре. Ляси, Пупсик и близнецы закончили первыми и отправились в заднюю комнату поиграть в пинбол. Джейк и Бэби по-прежнему стояли на коленях перед сценой, подключая педали.
– Как эта называется? – спросила Бэби.
– Канюльный визгун.
Бэби завыла от хохота:
– Канюльный визгун? Канюльный визгун?
– Схожу-ка я за монтажной лентой, – пробормотал Джейк, отчего-то нехарактерно смутившись. – Если начнешь зажигать, лучше если провода приклеены к сцене. – И он сбежал.
Бэби еще хихикала себе поднос, когда на нее надвинулся напряженный молодой человек в джинсах и черной майке «Безумственного Ромба»; его кеды поскрипывали, а сам он испускал угрозу. Длинные гладкие волосы у него были собраны в свободный конский хвост на затылке. На поясе с заклепками позвякивали огромная связка ключей, «маглайтовский» фонарик и мобильный телефон, отчего пришелец напоминал какого-то рокенролльного вертухая. Остановился он примерно в метре от коленопреклоненной Бэби. Бесстрастно глядя ей в глаза, он поднял руки и резко хлопнул в ладоши. И еще раз. И еще.
Бэби подняла руки и хлопнула ему в ответ.
Мистер Безумственный небрежно качнул головой:
– Не делай так. Это я делаю.
– Кто ты и почему ты так делаешь? – Бэби засомневалась, не схватиться ли ей в знак приветствия за промежность. Из ответов, получаемых ею на улице, она вычислила, что это уместно не всегда. Земляне такие сложные. На Нефоне, когда встречаешь кого-нибудь, просто кладешь руки на бедра, кланяешься влево и дважды топаешь правым копытом. Приветствие на все случаи. Здесь же то «хочешь пососать мне хуй?», то «как вы сегодня поживаете, мэм?», а вот теперь еще и аплодисменты. И как вообще выбраться из этого лабиринта условностей?
– Я тестирую резонантную частоту зала, – важно объяснил хлопец. – Я Генри. Микшер.
– Миксер? – переспросила Бэби. Ее лингвочип сообщал: в металлургии – стальной сосуд, выложенный внутри огнеупорным кирпичом, для накопления расплавленного чугуна; бытовой миксер – прибор для смешивания, сбивания кремов, коктейлей и т. п.; человек, умелый в смешивании. – Так ты, стало быть, мешать умеешь? Или только по чугуну работаешь?
Генри поднял бровь. Он знал, что в наши дни говорить об этом вслух не принято, но свято верил: истинное место цыпочек в рокенролле – перед сценой, где нужно орать банде. Или убалтывать звукача. Всосав щеки, чтобы придать себе вид еще более сурового сомнения, он отступил к микшерскому пульту, щелкнул парой переключателей и подрегулировал потенциометры. После чего на резиновом ходу вернулся к сцене.
Глянув на усилок, Генри покачал головой:
– Поверить не могу, что вы пользуетесь «Маршаллами», – сказал он. – Это такое рокенролльное клише. То есть все – Малютка Ричард, Джими Хендрикс, «Красные Жгучие Чили-Перцы», «Жемчужный Джем» – все на «Маршаллах» звучат одинаково.
– Но как…
– Я знаю, знаю, большинство усилков доходит лишь до десяти, а «Маршалл» – до одиннадцати. Я тоже смотрел «Спинномозговую Пункцию». Честно, если хочешь мой совет, я бы на твоем месте взял не такую раскрученную марку. Вам же свой звук нужен, так? Возьми, к примеру, «Совтех». – Генри несло дальше паровым катком. – Делается в России из списанных танковых деталей. Или так утверждают. Мне хочется верить.
– Какая раз…
– Ну, во-первых, у «Совтеха» дисторшн больше хрустит, больше низового драйва… – Генри заливал все дальше, дальше и дальше.
У Бэби заболела голова. Лингвочип не выдавал ей ничего, кроме статики. В том, что говорил Генри, она не могла вычленить ни крупицы смысла.
– Саунд-чек, – вот что говорил он сейчас. – Будем? Или ты хочешь просто здесь стоять, а я буду воображать себе, какие у вас должны быть левела??
– Э, и что мне делать?
Генри закатил глаза:
– Залабай мне что-нибудь. – Он снова отошел к пульту. Но не успела она начать, как он перелетел обратно через всю комнату, маша руками: – Убери верха, – приказал он. – Слишком резко. Ты мне уши отрежешь. – Бэби начала снова. В мгновение ока он вернулся. – Убавь громкости. Слишком, слишком громко, – пожаловался он. – Тут же маленький зал. Так громко не надо. – Каждое слово его протыкало по одному красивому прозрачному пузырьку, из которых состояла шипучая уверенность Бэби.
Где же носит Джейка? Она украдкой вытащила из сумочки «Локатрон» и нервными пальчиками вбила код. Во главе стола на государственном приеме в Канберре жена очень важного государственного лидера испустила, судя по звуку, матерь всех пуков. Ой-ёй! Неправильно набран номер. К тому времени, как Бэби вычислила, что произошло, Джейк вернулся с монтажной лентой. Бэби схватила его за руку. Джейк мог бы поклясться, что она кончиками пальцев прожигает в его коже аккуратные дырочки. Он уже чувствовал запах горелой плоти.
– Джейк, – прошептала она. – Мне нервно. Я не знаю, что делаю.
– Это всего лишь рокенролл, – заверил ее Джейк, отдергивая руку, пока та не превратилась в кебаб. И в тот же миг запаниковал от мысли, что она могла неверно его понять и решить, что ему не нравится, когда она его трогает. Он обожал, когда она его трогала. Ну, в теории. Если б она еще убрала верха, было бы совсем идеально.
Тебе не нужно знать, что делаешь, – ответил он. – Просто лабай.
– Просто лабать? – в отчаянии переспросила она, думая: почему он так отдернул руку?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


 Картер Крис - Секретные материалы -. Дом с привидениями