от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Раньше всего могу забить вас на субботу через неделю. Пойдет?
– Ага, клево, – приободрился Джейк. Субботний вечер. Это настоящий прорыв. «Босния» уже целую вечность играла по будням и временами по воскресеньям.
– Не хочешь дать мне контакты «Роковых Девчонок из Открытого Космоса»?
– Могу им передать. Я их увижу. На самом деле телефона у них нет.
– Шутишь! Даже мобильника?
– Не-а.
– Невероятно. Э, Джейк. Старик.
Джейк философски напучил губы, ожидая удара. Когда определенные люди называют тебя «старик», это не значит «дружище». Это может означать «обсос», «мудень», «хуй-с-горы», «недоебок». Кроме того, это может означать, что говорящему – «старикану» в данном случае – нужна от «старикуемого» какая-то услуга, и больше того: он знает, что услуга эта праздника старикуемому не сделает.
– Мне бы, э-э, хотелось, чтобы «Девчонки» были основным составом. А вы на разогреве, старик.
– Тебе нормально? – Тон ее подразумевал, что если ему не нормально, ей это без разницы.
– Ага, как угодно, – ответил он. Одна его часть – не-то-чтобы-я-этого-хотел-или-как-то-но-если-успех-стучится-в-двери-я-скажу-заходи-чувак-где-тебя-носило-всю-мою-жизнь – вознегодовала. «Что? – с пеной у рта возопила она. – Мы рубимся уже много лет, а эти девки врываются, и мы их поощряем, и помогаем им, и дарим первый концерт, а потом стоим себе и смотрим, как они обходят нас на вираже?» Затем где-то шибался по темным задам даже самой просветленной души Неисправимый Самец – он высказывал сантименты столь же постыдные, сколь и непроизносимые. Типа: но они же ДЕВЧОНКИ, ради ёба! А мы – МАЛЬЧИШКИ! Так нечестно! Так нечестно! Однако третья – к счастью, самая большая – часть Джейка из чистого ликования хлопала ластами и крутила мяч на носу. «Девчонки» потрясны, а Бэби – такая четкая. Просто ебицкая звезда, и он будет счастлив даже настраивать ей гитару. А кроме того, может, если он ей скажет, она подарит ему смачный поцелуй, потом одно потянет за собой другое, а то потянет за собой третье, потом четвертое, потом…
– Значит, в субботу через неделю.
– В субботу через неделю.
Скользнув обратно в постель, Джейк понял, что уснуть ему трудно. Он сел, покрутил какое-то время дреды и обозрел свое одежное царство. Перегнулся через край, поискал самые неиспачканные трусы, кратко их обозрел и. вывернув наизнанку, натянул. В какой-нибудь из ближайших месяцев в самом деле надо будет устроить постирушку.
А может, и нет. Не за горами Ньютаунский Фестиваль. Два года назад, на пике своей швейной фазы Торкиль и Тристрам сотворили огромный стог одежды на продажу и запихнули его в такой огромный зеленый мешок для мусора. Но утром – а утра им удавались не лучше, чем Джейку, – они по ошибке схватили не этот мешок, а тот, в котором хранили грязное белье. Как впоследствии выяснилось, распродали они все до последнего лоскута – даже предметы нижнего белья, заскорузлые до хруста. И носки, которые уже могли не только сами гулять по улицам, но и развили в себе расстройства личности. Также выяснилось, что близнецам осталась вся сшитая одежда, а прибыли хватило на покупку новых «даксов», коробки пива и дюжины компактов. Близнецы не оглядывались ни разу. Фактически они смотрели только вперед – ожидая Золотого Века, когда все люди Ньютауна (ибо только в Ньютауне такое возможно) будут просто передавать друг другу свою старую одежду и тем самым приобретать себе целые новые гардеробы, которые не нужно будет стирать. На следующий год Джейк подбросил в кучу и свое грязное белье, добавив к нему и простыни. Прости Господи. Он до сих пор не сменил постель. Надо бы раздобыть новую на случай, если Бэби… если они с Бэби…
Джейк рассмотрел эту возможность в деталях. Он толкал ее и тянул, тер и гладил. Ммммм. Эти антенны. Ох, мужик. Мммм. Где же салфетки, когда они так нужны? Он глянул на часы. Двадцать минут первого. Пора уже и встать. Зевая, он натянул простыню на голову. Еще десять минут – и его здесь не будет.
По мостику над головой быстро простучали шаги. Хлопнула дверь. По космолету, нацелившемуся к Земле, разлилась жуткая тишина. Внезапно воздух разодрали вопли. Кверк подпрыгнул. Ихор в нем похолодел. Опять вопли.
– Только не жидкий кислород! – завизжал кто-то. – Не размешивай жидкий кислород!
Что, во имя квагааров, происходит? Готовясь к худшему, Кверк подал знак двум боргам. Те поскакали по трапу через три ступеньки – копыта звенели по металлическим перекладинам так, словно муниципальный мусоровоз столкнулся с Пабло Перкуссо. Вопли прекратились так же внезапно, как начались. Капитан распахнул дверь, и его приветствовала толпа виноватых ухмылок. Чужие смотрели по видео «Аполлон 13» – кассету какой-то альфа умыкнул из проката «Видео-Ид» год назад, когда последний раз был на Земле. Как правило, чужие считали Тома Хэнкса сокрушительно неотразимым. Большинство смотрело фильм уже с полсотни раз, и диалоги отлетали у них от зубов. В популярности это кино уступало только «Дню Независимости». Кассету с приближением Кверка поставили на паузу, и теперь все с покаянным видом ждали, когда закончится его нотация, чтобы можно было досмотреть.
– Ладно, Хьюстон, – мрачно прошептал зета-ретикул. – У нас тут проблема.
Кто-то хихикнул, за ним кто-то еще, и вскоре весь отсек пфпфпфыкал от тщательно подавляемого хохота.
Кверк вздохнул – мерцающее маленькое вибрато, – вышел из отсека и закрыл за собой дверь. Видео пошло снова, а вскоре снова пошли и вопли. Кверк вернулся в контрольную рубку и положил голову на консоль.
Боже, как это тяжко. Неужели других чужих никак нельзя заставить прилично себя вести?
Боже, как это тяжко. Неужели других чужих никак нельзя заставить прилично себя вести?
Боже, как это…
Кверк снова вздохнул. Бог явно не придет ему на помощь ради вот такого. Иногда Кверку чудилось, что Богу он просто не нравится. Мысль внушала уныние. Взгляд его метнулся к спидометру. Ф-фух. Под самый предел, но не выше.
– Джейк, дружище, сейшак прошел так, что начался заново.
Второй концерт в «Сандо» оказался еще триумфальнее первого.
– Чпок. – Джейк стукнулся стаканом с Тимом. После закрытия «Сандо» все переместились в «Сонь», паб для тех, кто ими не был, по крайней мере – ночью. Со своей позиции, опираясь на стойку, Джейк мог следить за роем почитателей, кружившим вокруг Бэби, Пупсика и Ляси. А почитателей было много. Почему Бэби не может быть с ним и только с ним?
– Прости? – Джейк вдруг понял: Тим что-то ему говорит.
– Дружище, – говорил Тим. – Ты против чего-то ангстуешь?
– Ангстую? Я? Не-а, – ответил Джейк, между тем думая: а что, так заметно?
– Слушай, я знаю, каково тебе сейчас.
– Правда? – В этом Джейк серьезно сомневался.
– Они – просто поп, дружище. Хороший поп, не пойми меня неправильно, четкий, сексуальный, независимый, ему как-то можно верить. Но, типа, десять, двадцать лет пройдет – и кого люди будут помнить? – Тим сам ответил на свою риторику: – «Боснию», мужик. «Боснию».
Джейк натянул улыбку:
– Спасибо, Тимбо. – Точно. Его мужское эго мучилось так, что рок-звездное забыло: его тоже смертельно ранили. Ради ёба. Спасибо тебе огромное, Тимбо.
Джейк отвернулся, чтобы не смотреть на Бэби, и понял, что уставился на весьма ногастую девчонку с короткими волосами, юбкой еще короче и смешинками в глазах. Джейк автоматически переключился в режим флирта.
– Что пьешь? – галантно осведомился он, кивая на ее почти пустой стакан.
Она ухмыльнулась. Джейк подхватил сигнал и ухмыльнулся в ответ.
– Извини, старина, – громыхнул у него из-за спины низкий голос. Владелец его вклинился между Джейком и девушкой, которая в знак приветствия забросила ему руки на шею. Джейк в смятении понял, что ухмылялись не ему.
Он всегда утверждал, что если не удается никого уболтать в «Сонях», тебе пора сдавать членскую карточку Ньютаунского племени и переезжать… переезжать… Что там еще есть? Как большинство тех, кто жил в Ньютауне, Джейк почти никогда из него не выезжал, а следовательно, имел весьма смутное представление о том, что еще бывает в смысле Сиднея. Теперь, похоже, ему самому настал черед отказываться от членства. Ничего, утешил он себя. Никто не видел.
Фига с два. Все это наблюдал Тим.
– Мне кажется, ты теряешь навык, – поддразнил он.
– По крайней мере, – сухо ответил Джейк, – некогда он у меня был. – Облом его не, типа, опустошил тотально. Девчонка миленькая, и он бы Ее Не Вышиб, но душа к процессу не лежала. А лежала она к тому, чтобы стоять примерно в двух метрах и миллионе миль отсюда и губкой впитывать пагубное обожание всевозможных ненадежных и неискренних льстецов с менее чем достойными намерениями, о которых ее следовало предупредить, если не предохранить от них вовсе. Ну, так, в общем, Джейк это видел. Иисусе, он же всех их знает – они в точности как он!
На следующий день на завтрак в «Дочдочи» собралось целое полчище новых физиономий. Всего два сейшена – и девчонки открыли для себя поклонников. Поклонники, как они обнаружили, – это так же весело, как похищенные. А иногда и веселее. И разве не сказка, как прекрасно все они между собой ладят? Земляне так просты в обращении.
Ну, в большинстве своем, по крайней мере. Бэби сидела на коленях у одного похищенного постарше и подостойнее на вид, которому удалось выманить из ее бока пять маленьких пизд – по числу пальцев. Кроме того, она грызла горсточку гвоздей, которые ей подносила роскошная юная поклонница с бойкими грудками и лиловыми волосами до попы, стоявшая на коленях у ее ног. Эбола расположился на четвереньках в почтительном отдалении – метре-двух, – готовый выполнить любой хозяйкин приказ. Но была ли Бэби счастлива? Нет. Бэби думала о Джейке, не так ли? Она знала, что он ее желает. Но что-то не давало ему ничего по этому поводу сделать. А это, в свою очередь, не давало ей ничего по этому поводу сделать. Это все потому, что она чужая? С этим она ничего поделать не могла, верно? Да и зачем? Ммммм, хорошие пальчики. Ммммм. Джейк. Почему он не подошел к ней вчера вечером в «Сонях», почему не увел от всех этих людей?
Нет, она не одержима. Это смешно. Ей просто… м-нэ… любопытно. Она заинтригована. Увлечена. Озадачена. Ослеплена.
Одержима.
– Джейк! Ты чего вчера не остался потусить? – В дом шумно ворвались близнецы, Сатурна и Неба – за ними по пятам. – Мы все в конце загасились у них. Ох, мужик, – выдохнул Торкиль, – ты бы видел, где они живут. – Он плюхнулся рядом с Джейком, который возлежал на бурой софе, угрюмым глазом следя за перемещениями теннисного мяча по экрану телика. – Это, типа, летающее блюдце? На самой верхушке «Себела»?
Джейк воздел бровь. Глаз от телевизора не оторвал.
– Ага, – не унимался Тристрам. – Как же мы раньше туда не зарулили? Четко, как не знаю. Типа, смотришь в окно, а там Бонди с одной стороны, город с другой. Полная видорама. И какая ночь. Ни за что не поверишь, кто там был. Слыхал, как Эбола Ван Аксель объявил, как он остается в Австралии? Так угадай, где он шьется?
Голова Джека мотнулась кругом.
– Нет. – В ужасе он ушел в отказ.
– Да, – подтвердил Трист. – Еще как да.
Джейк вдруг заметил, что на Торкиле – одно из платьев Бэби, лаймово-зеленое с бубновыми вырезами в рукавах. Неужели этот мир не может развалиться на куски по кусочку, как у всех остальных? Обязательно делать это сразу?
Славное платьице, Торк, – сказал он, надеясь, что на глазах своих ощущает не вполне все же слезы. Ради ёба.
– Ага. – Торк самодовольно оправил тянучую ткань на коленях. – Ляси просто искрошила то, что было на мне, а мне же надо в чем-то домой идти.
Тут Джейк и вовсе встревожился.
– А вы, парни, вы…
– Мы что? – спросил Тристрам подозрительно невинно.
Джейк решил, что ему вообще-то не хочется больше ничего знать про вчерашнюю ночь. Его там не было. Что бы там ни случилось, оно случилось не с ним. По принципу необходимого знания знать ему об этом было обходимо. Он несколько раз быстро мигнул.
– По-моему, мы готовы, – объявил он, меняя тему. – К тому, что «Босния» в этом мире чего-то добьется. Я решил позвонить в «Аннадейл» и узнать, нельзя ли нам там выступить. С «Девчонками», разумеется.
– Четко, – сказал Торкиль, не прекращая пялиться на Джейка. У него что – слезы на глазах?
В трофической цепи сиднейского паб-рока отель «Аннадейл» располагался одним звеном повыше – хотя бы потому, что сцена в нем не сконструирована из молочных ящиков, бар находится в логичном углу и в зал помещается больше народу.
Старожилы сравнивали вечер «Боснии»/«Девчонок» в «Аннадейле» со знаменитым сейшеном, сыгранным «Полночным Маслом» в таверне «Выход на сцену» в 1980 году, когда в помещение, лицензированное на 129 человек, набилось почти 2000, а еще 500 остались бунтовать снаружи. Никто даже отдаленно прикинуть не мог, скольким удалось проникнуть тем вечером в «Аннадейл», – вышибалы, как и все прочие, попали под хаотически-эротические чары девчонок и голышом отплясывали «уйди-уйди» на бильярдных столах.
– Я так прикидываю, пора в путь, – заметил Джейк близнецам, когда все закончилось. Они подпирали собой комби, дожидаясь, когда девчонки извлекут себя из бурливого роя поклонников, которые осадили их в ту же секунду, когда они вынырнули из служебного выхода, и теперь, час или больше того спустя, по-прежнему их окружали. Виднелись только подскакивающие антенны.
Торкиль недоверчиво посмотрел на Джейка:
– Ты девчонок не хочешь ждать?
– Ты же, типа, не ревнуешь или как-то? – Тристрам тоже был шокирован.
Джейк оделил обоих презрительным взглядом.
– Вы оба меня разочаровываете, – вздохнул он. – Глубоко разочаровываете. Как будто бы. Я имел в виду – очевидно, – что нам пора в дорогу с этим шоу. Гастроли. Я смотрю в будущее и вижу Мельбурн, Канберру, Брисбен, Байрон-Бэй. У вас уже что-то назначено? Говорите сейчас или покойтесь с миром.
Лица близнецов вспыхнули, словно пара софитов.
– Давай, – восторгнулся Торкиль. – Мне, кажется, все равно уже давно полагается долгая увольнительная от пособия.
– А я, – объявил Тристрам, – проверю ежедневник, но, похоже, у меня ничего не запланировано на следующие, э-э, лет двадцать. Поэтому, типа, когда угодно меня устраивает. – Он подпрыгнул, долбанул кулаком воздух и заулюлюкал. – Рок-ебицки-ролл.
Комби Кейт встревожилась. Они же не планируют ехать по всем этим дорогам на ней, правда? В ее возрасте допыхтеть до магазинов – уже травма. Ее прошибло холодным радиаторным потом. Чем больше она думала о том, как скажется подобное путешествие на ее больных суставах и стартере, тем больше убеждалась, что нервный припадок неминуем.
Перед Джейком предстали две хорошенькие девчушки с бинди на лбах, перьями в волосах и похотью во взорах. Вот теперь больше похоже на правду. Джейк испустил свою убийственную улыбку и свернулся чувственной расслабленной кривой. Поднес к губам сигарету, вздернул бровь и перевел взгляд с одной на другую.
– Зра-ассьте, – протянул он.
– Э, привет? – ответила одна с зеленым блеском на щеках. – Мы как бы это… очень большие поклонницы?
Джейк раздулся от гордости.
– «Девчонок»? – продолжала между тем девчушка. – И мы хотели спросить, вы не могли бы нам у них подписать…
Дело уже шло сильно к утру, когда Бэби, Пупсик и Ляси наконец подскакали к комби, пузырясь от выступления и обожания и извиняясь, что так всех задержали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


 Николаев Андрей - Золотые врата - 3. Врата Атлантиды