от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сквозь заграждения прорвались две совсем молоденькие девчонки с розовым и желтым ирокезами, подбежали к Кверку, влажно и взасос чмокнули его в обе щеки, после чего, сверкнув пальцами «победу» толпе, снова скрылись в партере.
То был худший кошмар нефонца. Ибо вот что нефонцам нравится, когда они прибывают на Землю: незаметное торможение, предпочтительно – на каком-нибудь пустынном участке автотрассы посреди ночи, где они вряд ли кого-нибудь потревожат. При встрече с землянами хорошо сохранять определенную дистанцию, ибо нефонцы дорожат понятием – и это не каламбур – персонального пространства. Они не любят целовать землян. Даже секс с ними скорее клиничен – вспомните, если угодно, лабораторную обстановку отсека сексуальных экспериментов. Нефонцы всегда очень вежливо просят проводить их к политическим лидерам землян, ибо предпочитают действовать по должным каналам.
Кверк, неклинически обчмоканный и недолжным образом канализованный, замер на трапе, как слеза на Плутоне.
Мне был сон
Там был холм
Мальчик был
И девочка была
А тебя не было
В луче света…
Не успели «Девчонки» допеть «Близкие контакты с тобой», как толпа заревела, требуя «Ангар 99».
И тут на место действия в полном составе прибыли альфы, сириусяне, зеты и прочие. Поскольку ни крыльев, ни билетов у них не было, дальше ворот они не продвинулись, но один сириусянин припомнил старую серию «Сумеречной зоны», и они проникли внутрь через складку времени. Таким образом у сцены они оказались за десять минут до того, как пустились в путь. На большинстве сириусян были спортивные костюмы Элвиса, но один все же отыскал в багаже свою маску Инопланетянина и ее надел.
Первый ход сделал сириусянин. Проворный, как не знаю, он запрыгнул капитану Кверку на спину, обхватил всеми своими присосчатыми пальцами блестящее тельце нефонца и засунул метровый язык капитану прямо в ухо. А мы теперь знаем, как чувствительны у нефонцев уши. Кверк, парализованный наслаждением, выронил «Лоботрон». Сириусянин на миг извлек язык, глянул на другого сириусянина и губами изобразил:
– Серорама! – И оба расхохотались так, что Кверку удалось взбодриться, подобрать оружие и приставить ствол к голове первого сириусянина.
«Девчонки» играли дальше – громко и жестко.
– ГЛОП – вскричал сириусянин.
Этот миг херувимы выбрали, чтобы налететь на Кверка. Схватив его пухлыми ладошками за узловатые пальцы, они подняли серого человечка высоко над сценой и по душам с ним поговорили. Ему сообщили, что несколько раз за полет наблюдали, как он услаждает свою увулу. Ему сообщили, что Тайные Умыслы обнаружены. И после этого опустили капитана на самый верх козырька над сценой. Кверк, который для космонавта изумительно боялся высоты и не мог даже помыслить о том, чтобы глянуть вниз, был всем этим уже настолько ажитирован, что члены его принялись самопроизвольно дергаться, корчиться и сокращаться. Ничего угрожающего для жизни, но само по себе – отличное зрелище.
Луэлла Скайуокер ткнула мужа в бок и показала на Кверка:
– Я уже сто лет брейкданса не видела.
– Явно настало время возродить, – воодушевленно кивнул Обри и попробовал сбросить и зафиксировать плечо, пустить волну и покрутить пальцами. После чего потер себе шею. – Хотя, может, и нет – все-таки возраст.
– Знаешь, Обри, а было бы хорошо войти в контакт до того, как свернули проект, – вздохнула Луэлла. – Представь себе только, если бы все эти инопланетяне были настоящими.
А тем временем боты и борги Кверка делали глубокие вдохи и собирались с силами, чтобы окунуться в безумие и кинуться спасать своего лидера. Однако Игги и Ревор бросились к трапу и заняли позиции у подножия рампы. Одного взгляда на Игги – который и не старался выглядеть особенно свирепым – хватило, чтобы даже печально известные борги Серпентиса-49 отступили. Они жались за дверью, стараясь унять бешеное биенье в розовых треугольных грудях.
А «Девчонки» себе играли.
Искаженный прогон, я отсюда свалю
Искаженный прогон, дальний путь моему кораблю
Мы будем на одной планете, дай нам срок
Но даже когда мы близки, ты от меня далек
Ты мне дал «Мемоцид», но память осталась
Было весело, и мы отлично покатались
Искаженный прогон, искаженный прогон
Я отсюда свалю, дай мне срок
Поскольку сириусяне вертикально обездолены, на рок-концертах им все видно не очень хорошо. Не в силах уловить, что происходит, именно в этот миг тот, что был в маске Инопланетянина, решил выйти на сцену.
Толпа от такого зрелища впала в положительное безумство:
– Звони дом! – орали зрители. – Звони дом! – И тут бедняга заметил, как с другой стороны на сцену вылетает что-то похожее на отряд полиции особого назначения в полной боевой выкладке. В ужасе он нырнул прямо со сцены и приземлился в стоячем партере, где его поймали и отправили в плавание по рукам толпы до самого окончания концерта.
Но сириусянин ошибся. То был вовсе не ОПОН. То были ОПИФки генерала Майксона по прозвищу «Шакал» – Отряд по Переводу Инопланетян на Фекалии, силовое подразделение НЕТПОЧВЭ. ОПИФки были гораздо хуже ОПОНа. Альфы и прочие сириусяне и зета-ретикулы, так и не придумав пока, чем бы заняться, скопом кинулись на ОПИФков – повисли вверх тормашками на шлемах, присосались пальцами ног к лицам, щекотали ОПИФков под бронежилетами и пукали им прямо в ноздри. ОПИФков все это нимало не смущало – именно к таким ситуациям их профессионально готовили. Отлепляя сириусянина от лица, Майксон подал своим людям сигнал наступать на «Девчонок» – которые играли дальше как одержимые, – а затем и на Кверка.
– Драма-рама! – содрогнулся в партере Тристрам. Он уже мысленно запрыгнул на сцену и единолично схватился врукопашную со всеми ОПИФками сразу, чем спас «Девчонок» и заслужил тотальное и пристальнейшее внимание Ляси, которая с тех пор не взглянула больше ни на одну сушку. Ну разве что на Торкиля – и то лишь когда Тристрам позволял. Торкиль думал о том же самом. Вот вам образец филонского героизма: Тристрам, на вид глубоко чем-то озабоченный, раскуривает косяк и передает Торкилю. После чего они пробираются к сцене и постукивают одного сириусянина по плечу.
– Э-э, мы тут можем что-нибудь сделать? – осведомился Торкиль.
– Братик! – вскричал сириусянин, заключая его в объятия.
Пупсик первой из всех «Девчонок» отреагировала на неразбериху.
– Господи, – выдохнула она себе поднос, выбивая из барабана дробь, – помоги нам. Пожалуйста. Миленький Боженька. Ты никогда не был нам так нужен, как сейчас.
К-К-К-К-К-KP-РА-АК-К-К!!! В батарее динамиков разошлась огромная дыра, и на сцену вылетело гигантское существо с лицом Фила Коллинза, прической Ленни Кравица, телом юного Элвиса, вкусом к одежде Дэйва Грэйни, тлеющей сексуальностью Артиста, Ранее Известного Под Именем Принц, оскалом Джонни Гнилого и ебицки огромнейшей во всюхе гитарой с тремя грифами. Он размахивал мерцающим дирижерским посохом, и за Ним тащились разноцветные ленты, коими, как лассо, Он и заарканил весь отряд ОПИФков.
– КОНГ-ФУ ПЕТЬ БУДЕТ! – заревел Он и скомандовал пленным: – Порадуйте Меня. Танцуйте под Мою музыку!
При этих словах бойцы как один повернулись лицами к публике, сорвали с голов каски и подкинули их в воздух, содрали с себя бронежилеты и форменные блузы, обнажив неплохо накачанную грудную мускулатуру, и под руководством самого Майксона принялись соблазнительно вертеть бедрами, подпевая рефрену «В отсеке сексуальных экспериментов (что угодно начнет, что угодно кончает)».
Публике очень понравилось. Публика визжала, хохотала, кричала ура, аплодировала, выплясывала пого, месилась, рубилась, еблась в проходах. И без того музыка нон-стопом, и без того «Паллада» пульсировала с одной стороны, а «Дочдочь» сияла с другой, и без того Кверк выламывал брейкданс на крыше, херувимы кувыркались в воздухе вместе с потерявшимся параглайдером и новостийным вертолетом, и без того сириусяне и альфы скакали по сцене, а по партеру плавал Инопланетянин – а тут еще вторжение пляшущих солдатиков, не говоря уж о явлении Верховного Рок-Божества, да святится имя Его: Бог теперь рубился в грязнейшем гитарном соло из «Лестницы в небо». Вне всяких сомнений, то было лучшее рок-н-ролльное сценическое шоу во всей прошлой, настоящей и будущей истории всюхи.
Это было так четко, так оттяжно, так отпадно, так до крайности увлекательно и абсолютно фантастично, что никто и не обратил толком внимания, как потемнело ночное небо: истероид диаметром около двадцати двух километров начал приближение к Земле.
– Простите за спешку. – Бэби стояла у самой кромки сцены и кричала в микрофон. – Но, как видите, нас уже хотят в нескольких местах, где нам не очень хочется хотеться. Такова бывает жизнь инопланетного рокенролльного изгоя. Мы мега-мега-улетно провели время на вашей планете, тут все было реально, как не знаю, и мы всех вас любим.
Что? Джейка накрыло внезапной волной паники. Что происходит? Она что – всерьез об улете? И что это значит – «любим всех вас»? А как же он? Как же он?
– Понимаете, – объясняла между тем Бэби, – если мы не сделаем ноги отсюда где-то примерно – ох, прямо сейчас, – то станем мертвым инопланетным мясом. А если вы когда-нибудь видели мертвое инопланетное мясо, вы знаете, что зрелище это не из приятных. Поэтому мы улетаем. Куда – не знаю. И не знаю, когда вернемся. Мы сейчас просто вырулим на широкую небесную трассу и погоним дальше.
Без него? Эй – а близнецы куда подевались? Неужели все его бросили и дезертировали?
– Если хотите отправиться с нами, – предложила Бэби, – слушайте внимательно. Порядок такой. Когда я скажу рокенролл, представьте себя на вот этой нашей летающей тарелке и три раза мотните головой. Ладно, публика, итак – РОКЕНРОЛЛ.
Взметнулись волосы, в толпе образовались лакуны. Например, там, где стояли Ларри и похищенные, где был Джордж, и юный Зак, и Неба с Сатурной, и Озон, и Эбола, Гребаный Грегори и даже один выдающийся государственный лидер, который недавно заявил, что «Девчонки» – его любимая банда, гораздо лучше «серебряного стула»; и Герман, секретарь «Шакала» Майксона, и Дес Гниль, и микшер Генри.
Джейк попытался представить себя в блюдце. Перед глазами всплыла сцена его похищения, он увидел, как они с Бэби играют на бильярде в «Сандо», вспомнил, как они с Торкилем услышали первую репетицию «Девчонок», их первый концерт, их гастроли. Он увидел, как занимается с Бэби любовью. То есть по большей части он видел себя, который занимается с Бэби любовью. Она – самая поразительная девчонка, которую он в жизни встречал, они провели вместе просто чемпионское время, у них был атомный секс. И все это случилось по правде. Он любил ее. Всем своим сердцем.
Может, и в самом деле настало время этой самой… в общем, обязательств. Но кожа на нем, по ощущениям, словно бы усохла на размер от этой мысли, во рту все свело, ладони повлажнели, а в висках запульсировало. Ему отчаянно требовался косяк и пиво. Ему нужно было все обдумать.
Антенны Бэби выловили Джейка из толпы. Она прочла его сомнения, и мука разорвала ей сердце.
– Последний звонок, – сказала она, глядя прямо на него. Поедешь со мной? Он отвернулся. – РОКЕНРОЛЛ! – Он по-прежнему стоял на месте. Он никуда не ехал. Теперь она это знала. Но кроме того, прочтя в его разуме, знала и другое: он ее по правде любит. По-своему, странно, по-земному. И хотя чему-то в ней хотелось, чтобы все было иначе, чтобы они остались вместе навсегда и на веки вечные, она была счастлива. Ведь она, в конце концов, – Бэби Бэби, дикая и свободная, внезапная внеземлянка, роковая девчонка из открытого космоса номер один. Будут другие приключения, другие планеты, другие любови, если не в этой солнечной системе, то в следующей, или в той, что через одну. Джейк навсегда останется в ее сердце, но сердце у нее – довольно вместительное.
Бэби видела, как Пупсик яростно машет – мол, давай быстрее. Борги и боты уже раскочегаривали движки «Паллады», а Господь Бог, отыграв сольный номер, уже притопывал ногой и поглядывал на часы. Кверк со своего козырька единственный заметил приближение Эроса, но вопли его потонули в общей суматохе.
– Большое спасибо, Сидней, – крикнула Бэби. – Спасибо, Австралия. Спасибо, Земля. Мы – «Роковые Девчонки из Открытого Космоса». Пересечемся в следующий раз!
Она воздела гитару и расколошматила ее о сцену. Ляси прыгнула на свой бас, а Пупсик расфигачила ударную установку и метнула палочки в толпу, где к ним вытянулись тысячи рук, – и глядите-ка, палочки размножились в воздухе так, что хватило на каждую простертую пятерню.
Поклонники стояли и ревели от восторга, махали и раскачивались, а Пупсик уже заводила «Дочдочь». Нельзя терять ни минуты. Тарелка взмыла на плотном луче света, который с громким чваком тут же сам в себя всосался.
– Держитесь крепче, – сказала Пупсик и поддала газу; тарелка развернулась над стадионом – «Паллада», пилотируемая боргами, не отставала. Кверк по-прежнему сидел на крыше, в ужасе не смея отвести глаз от быстро приближавшегося Эроса.
Заложив крутой правый вираж, Пупсик крикнула:
– О'кей, компутер! – и щелкнула сразу всеми переключателями.
Наркотики скопом хлынули в двигатель. Амфетамины поддавали блюдцу все больше и больше ускорения. Оно гудело и вибрировало от спида и кокаина. От кислоты и грибочков колбасило обзорные экраны, и перед глазами Пупсика плясали зеленые плюшевые медвежата и тарелки с лиловым спагетти, но она взяла себя в руки и летела прямо сквозь них.
Минуя пригород Уоллстоункрафт, блюдце вызвало мощнейший звуковой удар. Все окна во всех домах оглушительно лопнули, стекла разлетелись мельчайшими осколками, а все безделушки и керамику посносило со всех полок.
– Последний раз, когда я голосовал за эту сволочь, – сказал один рассерженный обыватель. – Эти пиздюки обещали, что, если они займут кресла, самолеты шуметь перестанут.
А Эрос набирал скорость и раскалялся от свободного падения.
– Я не боюсь быть тяжелым, – пел он. Столкновение – всего через несколько минут. Его возбуждала одна мысль об этом.
– Что это за хуйня? – спросила Бэби. Она искала бокалы для коктейлей и впервые увидела второй экземпляр Тайных Умыслов. – Вле-э. Нефонская пакость.
Она открыла иллюминатор и выкинула том за борт. Тайные Умыслы с ужасающей скоростью покувыркались в пространстве и попали точнехонько в «Палладу», которую моментально разорвало на тысячи обломков космического мусора. Один осколок вышел из-под контроля и влепился прямиком в Эрос, и того, в свою очередь, разнесло в оглушительном астероидном визге чистого блаженства на миллион фрагментов Стопроцентной Любви, дождем пролившейся на всю Землю.
– ДА! – вскричали все земляне. – О да!
И Эросу было ничуть не хуже, чем им.
Эта сцена повторялась – с местными вариациями – в столицах всего мира: особо крупный обломок Эроса, кувыркаясь, влетел в атмосферу Канберры. Премьер-министр и его кабинет в очередной раз заседали допоздна. Встречались они по ночам, ибо если бы на то, чем они занимались, пролилось хоть чуточку света, они слетели бы со своих кресел быстрее, чем успели бы выговорить «Марш поросят». БАЦ. Космический камушек пробил крышу Парламента, влетел в зал заседаний и шандарахнул премьера по голове.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


 Блок Лоуренс - Контракт «с нагрузкой»