от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Уэнди звонила и сказала, что ты не захотел перебраться к ней.
— Как она поживает?
— Отлично. Только обиделась на тебя.
— Очень жаль...
Я задумался на мгновение и добавил:
— Сейчас я еду к тебе на станцию. И хорошо бы Уэнди тоже пришла. Как по-твоему, она согласится?
— Ну... — нерешительно протянул Ник, а потом проговорил твердо:
— Да. Я полагаю, она отпросится ненадолго у Луи.
В такси по дороге на вокзал мне было о чем поразмыслить. Ник и блондинка. Они первыми встретили меня в этом городе. Они сочувствовали мне и держались так дружелюбно и нежно, а вскоре после этого кто-то пытался выпустить в меня пулю. Таксист притормозил у станции, пометил что-то в путевом листе и протянул руку за деньгами. Я дал ему доллар и вылез из машины.
Меня уже ждали. Окошко кассы было закрыто, а внутри будочки громко играло радио. На столе дымился кофейник с горячим кофе. Ник захлопнул за мной дверь, закрыл ее и долго тряс мою руку.
Уэнди седела у стенки. Великолепная блондинка с чудесными ножками и круглыми ягодицами, которые так красиво и соблазнительно обрисовывались под платьем. Она улыбнулась мне и одним движением выскользнула из пальто, в которое куталась перед моим приходом. Упругие груди натянули белую блузку, и, присмотревшись внимательней, я обнаружил, что под блузкой нет ровным счетом ничего. Юбка плотно облегала ее фигуру, точно перчатка, и в каждом движении девушки ощущался явственный ритм румбы. Сквозь разрезы в юбке просвечивал тонкий прозрачный нейлон, а если посмотреть как следует, то была видна узкая полоска кожи там, где кончался нейлоновый чулок.
Уэнди повесила пальто на спинку стула и села, Ник устроился рядом. Я остался стоять, прислонившись спиной к двери. Взглянув на них обоих, я понял, что все мои мысли отражались на моем лице, как в зеркале. Уэнди хотела было что-то сказать, но Ник опередил ее. Нахмурившись, он спросил:
— В чем дело? Что с тобой, Джонни?
— Я когда-нибудь говорил вам, что произойдет с тремя жителями этого города?
Они переглянулись и вопросительно посмотрели на меня — Один из них умрет, — заявил я. — У другого будут переломаны обе руки, а третья будет избита до полусмерти.
Пальцы Уэнди вцепились в подлокотники кресла. Она приподнялась, готовая вскочить на ноги, глаза ее пылали мрачным огнем.
— Повторите-ка еще раз, что вы сказали! — выдохнула она.
— В меня кто-то стрелял.
— Джонни! — полузадушенно вскрикнул Ник.
— Заткнись, до тебя я тоже доберусь... Уэнди была очаровательной крошкой с чудесной грудью и прелестными ножками, но сейчас она особенного восхищения у меня не вызывала. Меня интересовало лишь одно: могла она стрелять в меня или нет. И я решил, что могла.
— Где вы были сегодня весь день? — осведомился я.
— Какое ваше дело?!
— Отвечайте!
Глаза ее сверкнули еще ярче.
— Нечего здесь распоряжаться. Не люблю крутых парней.., если вы и впрямь крутой...
— Вполне. Кое-кому уже выпал случай в этом убедиться. И вы тоже можете удостовериться — прямо сейчас.
— Вы что, правда думаете, что я или Ник стреляли в вас?
— Почему бы и нет, милочка. В конце концов, это проще простого. Кто знал, что я в городе? Могу перечислить: Ник, вы, Линдсей, Такер, служащие отеля, таксисты. — Я наблюдал за ней из-под полуопущенных век. — Линдсей или Такер не промахнулись бы. Ник не увидел бы меня на таком расстоянии. Служащие отеля не стали бы лезть в такую историю. Остаетесь вы. Забавно, не так ли?
Я улыбнулся ей, но Уэнди не ответила мне тем же. Лицо ее вдруг смягчилось, исчезли жесткие складки у рта, и я мог бы даже подумать, что ей стало жаль меня.
— Без четверти десять меня разбудил почтальон, — начала она. — Он принес заказное письмо. Можете это проверить. Примерно через двадцать минут меня снова поднял с постели молочник, я с ним расплатилась. Его зовут Джерри Уиндот, и вы можете найти его на ферме. Еще до его ухода приехал Луи с моим новым костюмом и оставался у меня до полудня. С ним был приятель из рекламного бюро. А затем...
— Хватит, — прервал я ее, чувствуя себя не в своей тарелке. Подойдя к столу, я налил себе кофе, отхлебнул добрый глоток и поставил чашку на место.
Ник смотрел на меня печальными глазами, грустно покачивая головой.
— Извините, детка, — вздохнул я. — Я никогда не ошибаюсь в мелочах, но всегда по-крупному.
Она подняла на меня глаза, в которых больше не было яростного блеска.
— Ничего, Джонни, я все понимаю. — Мягкая улыбка подтвердила ее слова.
Когда у меня хорошо на душе, я всегда хохочу. А в этот момент у меня и в самом деле душа пела, ей-богу! Часто ли в жизни вам удавалось встретить девушку, которой вы бросили в лицо обвинение в убийстве, а она на вас нисколько не рассердилась?! И я расхохотался. Ник подумал, что я спятил, но Уэнди тоже рассмеялась, словно все предыдущее было просто дружеской шуткой.
— Вот из-за таких ошибок я и влетаю все время в неприятности, — пояснил я, немного успокоившись.
— Это точно, — с готовностью подтвердил Ник. — И когда-нибудь ты нарвешься не на тех людей, и дело кончится для тебя плохо. А теперь скажи все же, что ты хотел нам сообщить?
— Не сообщить, а спросить. Ник. Я уперся в стену и не знаю, что мне делать.
— В какую стену? — поинтересовалась Уэнди, закуривая.
— Мне нужны идеи и информация. Я не могу обратиться в полицию, а больше никто ничего не знает. У Линдсея есть ордер на арест, в котором значится мое имя. Пока что он не может им воспользоваться, но рано или поздно он найдет способ добраться до меня, и, если я к тому времени не распутаю это дело, мне крышка.
Ник придвинул свой стул поближе к столу и оперся о крышку локтями.
— О Господи, Джонни. Скажи, как ты собираешься поступить, и мы тебе всячески поможем. У меня ведь полно знакомых, и я могу к любому обратиться за содействием.
В моей голове зашевелились мысли, которых раньше и в помине не было.
— В смерти Минноу есть что-то странное. Человек сидел за столом в своем кабинете, и вдруг его застрелили. Чисто, аккуратно, без лишнего шума. И сразу же после этого выплываю я с отлично сфабрикованным мотивом для его убийства.
— Пистолет, — проронила Уэнди, холодно взглянув на меня.
Ник бросил взгляд на мои руки, но промолчал.
— Да, пистолет, — повторил я. — Самый важный пункт. Линдсей говорил о нем. Уэнди тоже, да и я сам постоянно спрашиваю себя о том же. И все-таки мне хотелось бы знать, что именно делал Минноу в своей конторе в этот вечер.
— В газетах писали, что он работал как обычно, — тихо пробормотал Ник.
— Ведь было довольно поздно.
— Что ты хочешь сказать?
— То, что уже сказал. Здесь есть что-то непонятное. Минноу следовало бы лежать на полу.., или еще где-то. Ведь если бы убийца вошел к нему внезапно, а особенно, если это был я, Минноу вскочил бы или сделал хоть одно движение.
Ник подергал себя за бакенбарды:
— Но ведь ты великолепный стрелок. У тебя медали за скоростную стрельбу, Джонни.
— Но даже мне не проделать все настолько быстро. И я склонен думать, что убийца был в кабинете. Возможно, Минноу пришел в тот вечер в контору, чтобы встретиться с ним. Как по-вашему?
— Может быть, — произнесли они хором.
— Как это выяснить?
Уэнди вскинула ногу на ногу. Узкая полоска шелковистой кожи сверкнула поверх нейлоновых чулок.
— У Минноу осталась вдова. Вдруг она что-то знает?
— Где она живет?
— Могу выяснить.
Я поднялся с табурета:
— Тогда поехали, и поскорее.
Вдова Минноу жила в белом каменном доме в пригороде. Я открыл калитку и пропустил Уэнди вперед. Она поднялась по каменным ступенькам, нажала на кнопку звонка и улыбнулась мне. Дверь отворилась, и приятной внешности женщина, которой можно было дать лет пятьдесят, промолвила:
— Хэлло, чем могу быть полезна?
— Миссис Минноу?
— Я, — подтвердила она.
Очень трудно было произнести первые слова, но я все-таки выступил вперед и сказал:
— Может быть, вы уделите нам несколько минут, если вы не заняты? Это очень важно. Она широко распахнула дверь:
— Разумеется. Входите и будьте как дома. Мы прошли вслед за ней в гостиную. Это была очень уютная комната, обставленная с хорошим вкусом и любовью к порядку. Мы с Уэнди уселись на кушетку, а женщина устроилась в кресле и улыбнулась.
— Это.., это касается вашего мужа, — начал я.
Возможно, прежде эти слова задели бы ее за живое, — но не теперь. Она сидела все так же спокойно, хотя на ее лице появилось вопросительное выражение.
— Я — Джонни Макбрайд, — представился я.
— Знаю.
Уэнди и я ошеломленно уставились на нее.
— Разве я могу забыть ваше лицо, как вы думаете?
— Тогда почему же вы так спокойны?
— А мне следует волноваться?
— Но ведь утверждают, что я убил вашего мужа.
— А что, вы действительно его убили? — Она посмотрела на меня, как мамаша, интересующаяся у своего чада, почему он опять получил двойку.
— Нет.
— Тогда с чего бы мне волноваться? Это было уж слишком.
— Я вас не понимаю, — пробормотал я, тряся головой.
— Я никогда не верила, что убийца — вы. Уэнди только прищелкнула пальцами — Давайте все-таки разберемся во всем, миссис Минноу, — ошеломленно проговорил я. — У меня все как в тумане. Если вы считали, что вашего мужа убил не я, то почему вы не обратились в полицию?
— Мистер Макбрайд, к тому времени, когда я пришла к такому выводу, полиция уже приняла решение. Тем не менее я все же сообщила о своих догадках капитану Линдсею, однако он, к сожалению, не обратил на мое заявление никакого внимания. С тех пор я много над этим раздумывала, и теперь совершенно уверена, что не ошиблась тогда. Так что я вас поджидала.
— Меня?!
— Ну да. Ведь если человека обвиняют в убийстве, в котором он не виновен, он обязательно возвращается, чтобы оправдаться.
— Благодарю вас. А как насчет моих отпечатков на пистолете?
— Это уж ваша забота выяснить, как они туда попали, молодой человек. — И она улыбнулась мужественной и мудрой улыбкой человека, который немало повидал на своем веку.
— Великолепно! Но как же все-таки вы можете считать меня невиновным, если существуют эти проклятые отпечатки?
Она чуть слышно вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Мы с Бобом прожили вместе много лет. Он долгие годы был одним из лучших полицейских Нью-Йорка, хотя вам, вероятно, это неизвестно. Боб никогда не интересовался мелкими деталями. Он всегда искал мотивы преступления. — Она взглянула мне прямо в глаза. — Но мотивом его убийства была не месть.
— А что же?
— Точно сказать не могу.
— В ту ночь, когда его убили.., зачем он пошел в свою контору?
— Мне придется кое-что объяснить вам, чтобы вы поняли. Однажды Боб рассказал мне, что к нему явилась какая-то девушка, насмерть перепуганная, и вручила ему на хранение конверт с письмом, который он не должен был вскрывать до ее смерти. Такие случаи бывали в его практике, так что он не очень удивился. Но он забыл запереть письмо в служебный сейф и принес его домой. В тот вечер он положил его в сейф, стоящий у нас наверху, и какое-то время не вспоминал о нем. Несколько месяцев спустя Боб пришел домой очень взволнованный и спросил у меня про письмо. Я сказала ему, куда он его положил. В тот же вечер, когда я принесла ему в кабинет чай, он стоял у сейфа, погруженный в раздумье, и я видела, как он вытащил письмо из сейфа, с минуту смотрел на него, а потом положил его обратно. Через два дня ему позвонили вечером из Нью-Йорка, и я слышала, как он несколько раз повторил слово “подтверждение”. После этого Боб поднялся наверх, и я слышала, как хлопнула дверца сейфа. Когда он спустился вниз, то надел шляпу и пальто и ушел часа на два. Вернувшись, он снова поднялся в кабинет и несколько часов работал с какими-то бумагами. Затем ему позвонили из конторы, он уехал, и больше я его не видела. В ту ночь его убили.
— А кто ему звонил?
— Полицейский по имени Такер.
У меня непроизвольно сжались кулаки.
— Зачем?
— На имя Боба пришел конверт. Такер справлялся, принести ли его ему домой или подождать до утра. Боб сказал, что придет сам, и ушел.
Черт возьми! Я уже готов был возликовать, но все разрешилось слишком просто! Подонок Такер!
— Линдсей проверял это?
— Разумеется, — кивнула она.
— Что же случилось с тем письмом?
— Этого я не знаю. Сейф наверху остался открытым, и я заметила, что письма там нет. Капитан Линдсей показал мне все, что нашли в конторе у Боба, но ведь это был просто белый конверт, поэтому я не могла сказать ничего определенного.
— Вы считаете, что он погиб из-за этого письма?
— В том числе и из-за него. Для многих людей его смерть была удачей.
— Для Серво? Она кивнула.
— Для меня?
Она улыбнулась и кивнула снова.
— И для всей этой прогнившей банды в этом проклятом городе?
Улыбка ее стала горькой.
— Тогда мотивом убийства могло быть что угодно?
— Да, кроме внезапной мести. Это было бы слишком просто.
— Я тоже так считаю, — согласился я. Она высоко подняла брови, и рот ее насмешливо скривился. На ее лице появилось странное выражение, словно она радовалась чему-то, хотя у нее не было для этого причин. И она вновь посмотрела на меня как мать, которая знает, что ее ребенок лжет, но ждет, чтобы он сам в этом признался.
Я почувствовал себя неловко, поднялся и кивнул Уэнди.
— Большое спасибо, миссис Минноу. Вы мне очень помогли.
— Очень рада. Если вам понадобится что-нибудь еще, то мой номер телефона есть в справочнике.
Она проводила нас до двери и долго еще стояла, глядя нам вслед. Мы сели в машину и отъехали. Несколько минут я молчал, давая всему услышанному улечься в голове, и, когда все было разложено по полочкам и намертво закреплено, обратился к Уэнди:
— Так что же вы думаете по этому поводу?
— Странная женщина. Не знаю, как бы я повела себя на ее месте. Она, кажется, совершенно убеждена в вашей невиновности.
— А вы?
— Разве это имеет какое-нибудь значение?
— Да нет, не особенно.
Уэнди побарабанила пальцами по рулю — мы как раз стояли перед светофором — и промолвила:
— Я не так уверена, как она.
Впрочем, мне было на это наплевать. Пускай думает, что хочет, лишь бы не мешала мне выполнить то, что я решил. Я откинулся на спинку сиденья, думая о таинственном письме.
Вскоре Уэнди остановила машину у тротуара:
— Мне очень жаль, но вам придется выйти здесь. Я очень тороплюсь, а мне еще надо заехать домой за платьем.
— Вы не могли бы подвезти меня хотя бы до города?
— Честное слово, я очень тороплюсь, Джонни.
— Ладно, работящая девушка. Спасибо, что подбросили.
Я усмехнулся и вышел из машины. Она протянула через окошко руку, и я увидел на ее лице такое же выражение, как и у миссис Минноу.
— Джонни.., вы по-своему неплохой парень. Надеюсь, вы знаете, что делаете.
— Знаю.
— И, Джонни.., я совершенно уверена... — Она сморщила нос, словно ребенок, и ее влажные теплые губы разошлись в улыбке.
На этот раз мне не пришлось ее подтаскивать к себе, потому что она подвинулась сама, а рот был манящим и завлекающим. Она с трудом перевела дыхание, когда я оторвался от ее губ, и послала мне воздушный поцелуй. Я помахал ей на прощанье рукой, затем поймал проезжавшее мимо такси и домчался на нем до города.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 Де Сад Донасьен Альфонс Франсуа - Философия в будуаре (Безнравственные наставники)