от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Глава 6
Остаток вечера я посвятил обходу пивнушек, и к десяти часам, поглотив неимоверное количество пива, нашел двух человек, которые видели когда-то Веру Уэст в обществе Ленни Серво.
В пять минут одиннадцатого я вышел из “Голубого зеркала” и решил подпустить к себе поближе типа в сером костюме, который двигался за мной по пятам, начиная со второй пивнушки. На нем была соломенная шляпа, он был коренаст и невысокого роста. Его карман подозрительно оттопыривался. Нет, копы в этом городе и в самом деле нуждались в парочке хороших уроков.
Я свернул с главной улицы в глубь квартала и, выбрав подходящее местечко, спрятался в тени изгороди. Еще пара минут, и он был в моих объятиях. Я заломил ему руку на спину, уперся коленом в хребет и пояснил, что стоит ему шевельнуться, и я сломаю ему позвоночник. Он даже не пытался сопротивляться. Вытащив из его кармана пушку, я бросил оружие на траву. После этого я хорошенько обшарил его бумажник и карманы.
Но того, что я ожидал найти, там не оказалось. Полицейского жетона у него не было.
— Кто тебя послал, приятель? — спросил я, сжимая его горло.
Его голова безвольно откинулась назад, глаза вылезли из орбит, изо рта сочилась тонкая струйка слюны. Я чуть ослабил хватку и повторил вопрос. Ответа я не услышал, потому что откуда-то издалека донесся резкий хлопок, и ночь вдруг стала сгущаться вокруг меня, пока не поглотила весь мир.
Сознание возвращалось ко мне вместе с ощущением, что не менее тысячи молотков одновременно лупят по моему черепу. Медленно-медленно откуда-то стали просачиваться голоса и звуки. Каждое движение причиняло боль, но я осторожно сел, ожидая, пока огненные круги перестанут вертеться перед моими глазами и я смогу хоть что-то увидеть.
Чей-то голос сказал:
— Проклятье, он чуть было не сломал меня напополам!
— Заткнись, ты сам напросился на это! Все время наступал ему на пятки.
Первый голос разразился потоком проклятий:
— Ты ведь должен был быть совсем рядом, а ты явился черт знает когда!
— Но ведь явился же! Не мог же я переть на красный свет!
— Красный свет! Когда-нибудь ты мне заплатишь за это! И еще тот сукин сын, который заявил, что этого парня можно взять голыми руками! Мол, он сразу в штаны наложит от страха, стоит только прикрикнуть на него!
— Не ной! Ты ведь знал, что он был на войне и у него есть медали. За трусость их не дают.
— Ну и что с того? Он сказал мне, тот сукин сын, что парень устал от убийств на войне и теперь не хочет больше драться. Устал от сражений и выдохся, желторотый!
— Но ведь мы его заполучили, верно?
— Да, но для желторотика он что-то чересчур смел. Правда, война закончилась давно и все меняется.
Так вот оно что! Я был почти благодарен говорившему. Многие называли Джонни желторотым. Сначала Ник. Потом Логан. И другие тоже. Для них человек был слюнтяем, если он не хотел убивать. Не хотел, потому что за годы войны нахлебался смертей и крови по самую макушку. “Вот тебе оружие, Джонни! Ату их! Ну вот, молодец. А теперь давай еще. Что? С тебя хватит? Ну, значит, ты слюнтяй и трус”. Да, именно так и рассуждают все эти добропорядочные граждане.
Кто-то рядом со мной расхохотался, и я повернул голову. Один из сидевших в машине заметил мое движение и ткнул меня пистолетом под ребра.
— Сынок очнулся, — проронил он. Коротышка, который выслеживал меня, быстро повернулся и двинул меня кулаком по зубам.
— Вот тебе, подонок, и еще сейчас получишь! Он замахнулся снова, но второй остановил его:
— Заткнись и веди машину, как следует, иначе мы перевернемся, и получишь ты, а не он.
Я вытер кровь с лица тыльной стороной ладони.
— Вот оно как! — усмехнулся я.
Пистолет еще глубже вонзился мне под ребра.
— Ты прав, все именно так, — пророкотал голос. — И вот что я тебе скажу. Ты парень крутой и горазд на всякие штуки, но учти, этот пистолет продырявит тебе живот при первом же твоем движении. Тогда смерть твоя будет долгой и мучительной. А станешь вести себя хорошо — мы убьем тебя быстро.
— Премного благодарен.
Я стал смотреть в окно. А что мне еще оставалось делать? Мы мчались по шоссе, и город едва угадывался по бледному зареву далеко позади. Правда, навстречу попадались машины, но пуля настигла бы меня прежде, чем я успел крикнуть или дать какой-то знак.
Через полчаса автомобиль свернул с шоссе на проселочную дорогу. Сердце у меня отчаянно заколотилось. До сих пор все обстояло не так плохо, но теперь у меня не оставалось больше сомнений в том, что меня ожидает. Дорога становилась все хуже и наконец совсем оборвалась. Перед тем как фары погасли, я успел заметить отблеск звезд в воде и понял, что она привела нас к какому-то заброшенному карьеру.
— Выходи! — приказал тип с пистолетом и для пущей убедительности еще раз ткнул меня под ребра. — Выходи и шагай прямо вперед. И не шуми, а не то пожалеешь.
Я шагнул в темноту, проклиная себя. Что же я за болван! Ведь эти типы охотились за мной весь день: они только того и ждали, чтобы я свернул на какую-нибудь улочку, где им легче будет меня сцапать, и я сам облегчил им задачу! Да, теперь уж они позабавятся! Как фашисты, на всю катушку! Но могилу сам себе я рыть не буду. Впрочем, им это и не нужно... Вот они, рядом, но не настолько близко, чтобы я, обернувшись, мог выхватить у кого-то из них оружие. Но, черт возьми, должен же быть какой-то выход.
Повинуясь некоему безотчетному желанию, я попросил:
— Дайте мне сигарету.
— Дай ему, — произнес чей-то голос.
— Какого черта!
— Дай, тебе говорят!
Я услышал шорох, а затем к моим губам поднесли сигарету. Зажав ее в зубах, я полез в карман за спичками. Тот парень, что не хотел давать мне сигарету, опять начал возмущаться, но другой прикрикнул:
— Он безоружен. Я его обыскал, не дергайся.
Я повернулся к ним лицом и чиркнул спичкой. У них не хватило мозгов, чтобы понять, что я делаю. Крепко зажмурившись, я прикурил и отшвырнул спичку прочь.
На мгновение я оказался единственным зрячим — трое бандюг видели только яркое пятно в том месте, где только что горела спичка. И этого мгновения мне было достаточно. Я отпрянул влево, плюхнулся в грязь и покатился в сторону.
В темноте раздались выстрелы вперемежку с проклятиями. Я нашарил камень и швырнул его в том направлении, откуда стреляли. Отчаянный вопль прорезал воздух, и пули полетели куда-то в сторону. Стрелявший был от меня в трех футах. Он задохнулся криком, когда я подобрался к нему сзади и бросился на него, зажав ему рот рукой. Я вырвал оружие из его руки и сунул пистолет себе в карман, как можно плотнее прижав парня к себе. Пуля, попавшая в него, произвела отвратительный чавкающий звук. Он дернулся и затих.
— Попал! — произнес кто-то. Послышался звук шагов, чирканье спички, и я увидел двоих, склонившихся над бездыханным телом.
— Черт побери, жуткое дело, ведь это же Ларри! Он попытался тут же загасить спичку, но опоздал. Я выстрелил ему прямо в голову, он конвульсивно дернулся, рухнул на землю и забился в агонии. Через минуту я услышал тяжелый стук его тела о камни и всплеск.
Третьего бандюгу я преследовать не стал. Он побежал с невероятной скоростью, и еще некоторое время мне было слышно, как он отчаянно продирается сквозь колючие кусты.
На всякий случай я пнул ногой того, кого звали Ларри, и он медленно покатился по траве. Минуту спустя он присоединился к приятелю на дне карьера, следом туда же отправился его пистолет. С их стороны было очень мило оставить мне машину. Судя по номеру, владелец ее был не из этого штата, а на полу валялись детские игрушки, так что я понял: машина краденая. Развернувшись, я помчался в город.
Мне бы полагалось чувствовать себя отлично. Конечно, я был грязный, как поросенок, но зато живой. Любой на моем месте радовался бы этому, но не я. Слишком уж привычной оказалась для меня тяжесть пистолета в руке и слишком уж приятно было мне видеть, как умирает человек — пусть даже он и заслужил смерть. И теперь в голове у меня вертелись мысли, не совсем подходящие для порядочного парня, вроде того, что следует срочно избавиться от следов пороха на руках, пока полиция не провела парафиновый тест. Я отлично знал, как мне следует поступить, и при этом понятия не имел, кем я был несколько лет назад. Я вздрогнул, чувствуя, как по моей спине стекают струйки холодного пота. Я знал слишком уж много дьявольских штучек, хотя пока это и шло мне на пользу.
Я подъехал к аптеке, купил необходимое, вернулся в машину и через несколько минут мне уже не надо было беспокоиться насчет парафинового теста. Выбросив пузырьки в окно, я повернул ключ зажигания и вдруг заметил на сиденье блокнотик с заткнутым в колечки карандашом. Он был совершенно чистым, если не считать первой страницы. На ней стояло: “Джон Макбрайд, зарегистрирован в “Хатауэй-Хаус” под собственным именем. Стеречь оба выхода”. Все было ясно. Если б им не удалось сцапать меня в городе, они сделали бы это в отеле. Я поухмылялся немного, потом вырвал эту страничку, а остальной блокнот выбросил в окно. Итак, они уже дважды пытались покончить со мной и наверняка попробуют в третий. Все-таки я, должно быть, чертовски важная птица! Я завел мотор и поехал в город.
В отель мне возвращаться нельзя — это все равно, что лезть прямо в расставленные сети. А мне требовалось какое-нибудь убежище, где я мог бы посидеть и пораскинуть мозгами, не думая каждую минуту о том, что у двери меня подстерегает засада.
В третьем часу ночи я оставил машину напротив полицейского участка. Не потому, что хотел выпендриться. Просто когда о тебе известно, что ты можешь сделать нечто подобное, с тобой начинают обращаться осмотрительней. На разные меры предосторожности у них будут уходить драгоценные секунды, которые и дают мне шанс на победу.
В маленьком уютном баре на углу все, включая бармена, азартно подпевали парню, исполнявшему ирландские песни, и я сумел незамеченным пробраться в телефонную будку. Ночной редактор “Линкаслских новостей” дал мне домашний телефон Логана, и тот оказался не слишком доволен тем, что его подняли в такое время.
— Какого черта! — прорычал он в трубку.
— Это Джонни. Имеются новости, если интересуетесь.
Голос Логана зазвучал дружелюбнее:
— Нашли ее?
— Нет, зато кто-то нашел меня.
— Господи, что там еще?
— Меня возили на прогулку. Знаете карьер за городом? Так вот, там на дне сейчас лежат два тела, третий успел удрать.
— Вы их... — Он выжидающе умолк.
— Только одного. Другого подстрелил собственный приятель. Третий доберется домой и все расскажет, так что нам лучше обговорить все заранее.
— А знаете, Джонни, Линдсею это очень понравится.
— Угу. Но тот, кто на меня этих бандюг напустил, не может никому ничего рассказать, не выдав себя, так что не вижу, как мое имя можно связать с этим делом. Вы ведь можете сохранить все в секрете? — Попытаюсь. Отправляюсь туда прямо сейчас. — Может быть, вам удастся установить, кто они такие. Кстати, ко всему прочему, у них была краденая машина. Я оставил ее у полицейского участка.
— Вы просто осел, Джонни!
— Все мне так говорят. Может, я и сам когда-нибудь в это поверю. Да, вот еще, пока не забыл. Что собой представляет рыжая крошка, которую Серво держит у себя на квартире?
— Потише, Джонни. Вы ведь с ней не баловались, а?
— Да нет. Она, правда, очень и очень на это набивалась.
Он замысловато выругался:
— Вам что, охота, чтобы вас поскорее пришлепнули?
— Я вас не об этом спрашиваю.
— Ее зовут Трои Авалард, если уж вам так приспичило. Она живет с Ленни два года. Приехала когда-то в город выступать в варьете, понравилась ему, и он перекупил ее контракт. Теперь он держит ее при себе.
— А знаете, как он это делает?
— Слышал.
— Она что, вообще не выходит на улицу? Логан задумался ненадолго, беспокойно постукивая пальцами по трубке.
— Только вместе с Ленни, — ответил он наконец. — И кто за кем следит, это еще вопрос.
— Небольшой подарочек Серво от его дружков?
— Типа того.
— Кому принадлежал этот контракт, Логан? Он поперхнулся от изумления, снова выругался, а когда заговорил опять, голос его звучал тише:
— Вам бы следовало быть копом, Джонни. Ну и нюх же у вас!
— Да?
— Ленни перекупил ее контракт за пятьдесят тысяч и сделал это потихоньку. Но кое-какие слухи все же поползли. Сумма показалась мне слишком большой для девицы из варьете. Я навел справки, и оказалось, что менеджер получил только пять тысяч, а остальные через несколько дней были положены на счет Трои Авалард.
— В таком случае у нее, пожалуй, товар должен быть высший сорт. В следующий раз, когда окажусь у нее, обязательно проверю.
— Черт возьми, Джонни...
— Логан, — засмеялся я. — Вы бы посмотрели, как она посасывает ледяные кубики.
Я не дослушал до конца всех ругательств, которыми осыпал меня Логан, и повесил трубку. Выйдя из бара, я не спеша двинулся по улице, размышляя о том, являются ли двести тысяч баксов нормальной ценой убийства. У меня получалось, что да, если жертва — человек достаточно важный.
Пройдя два квартала, я поймал такси и, забравшись на заднее сиденье, так чтобы водитель не мог меня видеть, сказал:
— Понтель-роуд. Высадите меня на углу.
— Идет.
Поскольку шофер, судя по всему, любил в дороге поболтать, я включил радио и сделал вид, что внимательно слушаю выпуск новостей.
Выйдя из машины на углу Понтель-роуд, я расплатился с таксистом и отправился дальше пешком.
Идти пришлось довольно долго. Начало улицы было сплошь застроено частными коттеджами, но дальше дома стояли все реже и реже, затем дорога уходила в небольшую рощицу, за которой располагались еще несколько недостроенных особняков;
Белый дом на вершине холма был расположен на редкость удачно. Тот, кто построил его, видимо, учитывал, что в ближайшем будущем Линкасл разрастется, и теперь его обитатели могли любоваться из окон отличным видом на город, пользуясь при этом всеми преимуществами своего уединенного положения.
Я поднялся по ступенькам к двери с табличкой “У. Миллер” и осмотрелся по сторонам в поисках цветочной кадки. Она стояла за колонной, ив ней действительно был ключ, как и сказала Уэнди.
В прихожей горел только тусклый ночник, но света было достаточно, чтобы подняться по ступеням наверх. Я нашел ванную комнату, скинул с себя одежду и встал под душ. Повязка на голове намокла, и я выкинул ее, соорудив себе новую из бинта, найденного в аптечке. Повесив одежду в стенной шкаф, я осмотрелся. Из ванной открывались две двери. Заглянув в одну из них, я ощутил обычный аромат женской спальни, поэтому я осторожно притворил ее и сунулся в другую комнату. Эта оказалась более подходящей. Я сбросил с себя полотенце, подошел к окну и распахнул его, глубоко вдыхая свежий ночной воздух. Желтая луна плыла по небосводу, освещая спокойно спящий город. Я постоял еще с минуту, с улыбкой любуясь ее бледно-золотистым сиянием, потом присел на край кровати и потянулся за сигаретой. Легкий ветерок приятно холодил кожу. Сунув в рот сигарету, я чиркнул спичкой.
— А без одежды ты выглядишь куда лучше, Джонни! — произнес мелодичный женский голос за моей спиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


 Чандлер Бертрам - Клетка