от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Трубку положили на несколько секунд, потом уже другой, знакомый голос произнес:
— Алло.
— Это Джонни.
— Ох!
— У тебя есть кто-нибудь? Ты можешь говорить?
— Да.., продолжай.
Где-то в комнате раздавались мужские голоса, но, судя по тому, что тон их никак не изменился, их обладатели занимались совсем иными вещами.
— К тебе приходили копы. Они искали меня?
— Да.
— Живого или мертвого?
— Я не...
— Живого?
— Да.
— Хорошо, дорогая. Рассказывай копам вечерние сказки. Я увижусь с тобой, когда вокруг не будет ищеек.
Я повесил трубку и достал сигарету. Итак, меня искали у Венеры, а потом этот полицейский в баре интересовался Джорджем Уилсоном. Интересно, кто меня заложил — Логан или Уэнди? Но Логан где-то напился вдрызг, так что оставалась лишь моя крашеная блондинка.
Я присел на табурет в углу будки и какое-то время невидящим взглядом смотрел на аппарат. Потом я набрал номер полицейского управления и попросил позвать капитана Линдсея.
Он не поверил своим ушам, когда я назвал себя.
— Ну да, это я. И не пытайся установить, где я, меня тут все равно не будет через пару минут.
— Я хочу тебя видеть.
— Ладно, я зайду. А пока скажи мне одну вещь, капитан.
Он молчал. Ему явно нравилось, как все оборачивается. И он надеялся, что я буду так глуп, что сам подставлю свою шею под нож.
— Откуда полиции известно мое имя? — осведомился я.
— Его просвистела одна маленькая птичка. У копов много таких птичек. Мы зовем их голубочки, но обычно они звонят по телефону, не называя имени.
— И все же у этой птички оно было?
— Он постарался изменить голос.
— Он?
— Может быть, и она, я не спрашивал. Так когда ты придешь?
— Немного позже. Сейчас я занят.
— Ах ты, сукин сын! — задохнулся Линдсей. Я повесил трубку, вернулся к машине и сел за руль. В дальнем конце улицы появился полицейский автомобиль, но десяти минут форы мне оказалось достаточно. Выбравшись на улицу, где движение было более оживленным и я легко мог затеряться в потоке машин, я сбавил газ и стал размышлять над происходящим. Итак, два анонимных звонка. Я попытался вспомнить голос, сообщивший мне о Харлан. В сущности, он походил на женский, но мог принадлежать и мужчине. Что-то такое я знал об этом имени, но никак не мог припомнить. Некая картинка вертелась в моей голове, но я не мог ее поймать. Мне показалось, что прошли часы, прежде чем она предстала вдруг совершенно отчетливо перед моим мысленным взором. Пальцы мои, сжимавшие руль, похолодели. Я видел это имя написанным, но еще до того, как услышал его по телефону, и поэтому оно ускользнуло от моего внимания. Оно стояло на одном из конвертов, лежавших на столе окружного прокурора в ту ночь, когда его убили.
Моя нога нажала на педаль тормоза. Я сделал крутой поворот и помчался в противоположном направлении. На пять минут я остановился у какого-то бара, позвонил, а потом снова сел за руль и поехал к условленному месту. Ждал я недолго. Неподалеку остановился седан, водитель хлопнул дверцей, подошел к моему автомобилю и сел рядом со мной.
— Привет, Линдсей, — сказал я.
В руках у него был пистолет — он не собирался искушать судьбу.
Я сунул руку в карман и под его внимательным взглядом достал сигарету, закурил сам и предложил ему. Он тоже закурил и выжидательно уставился на меня.
— Можешь в любую минуту арестовать меня, Линдсей. Я не собираюсь удирать.
Что-то в тоне моего голоса заставило его внимательно всмотреться в мое лицо.
— Я арестую тебя прямо сейчас, — заявил он. — Мне надоело играть в прятки. Мне все равно в данный момент, Макбрайд ли ты или Уилсон. Так и так — ты убийца. Адвокаты, конечно, неплохо позабавятся, но твоя песенка спета.
— А, тебе больше не хочется узнать, кто же все-таки пристрелил Минноу?
Бессильная ярость исказила его черты, и он поднял пистолет, точно собирался прикончить меня на месте.
— Мне бы очень хотелось узнать это.
И тогда я рассказал ему, кто я такой и зачем приехал в этот город. Он мне не поверил, но меня это не очень волновало.
— Я прошу тебя дать мне неделю срока, — проговорил я. — Если за эту неделю я не выясню, как все случилось, то сам приду к тебе, и тогда можешь делать со мной все, что пожелаешь.
— С какой стати мне на это соглашаться?
— Потому что я могу оказаться прав. Я знаю, ты честный коп, но здесь ты такой же одиночка, как и я. Только ты к тому же связан по рукам и ногам разными формальностями, а в полиции тебе не на кого надеяться: я уверен, что кто-то из твоих помощников состоит на жалованье у Серво. Дай мне всего одну неделю.
— Ты сумасшедший, — неуверенно произнес он. — Или я сам тронулся, что слушаю тебя.
— Я ведь мог в любой момент удрать из города, но не сделал этого, — напомнил я.
Он убрал пистолет и отвернулся. Докурив сигарету, он вышвырнул окурок в окно и глухо проговорил:
— Чего ты хочешь, Джонни? Торопись, пока я не передумал.
Я откинулся на сиденье, глядя в крышу кабины:
— В ту ночь, когда убили Минноу.., в его кабинете искали что-то?
— Да, — коротко ответил он.
— Что оттуда пропало?
— Не знаю. Знаю только, что убийце не пришлось долго рыться, потому что особого беспорядка в комнате не было.
— И ты единственный заметил, что в бумагах рылись?
— Только через два дня, когда вернулся в контору и еще раз все осмотрел. Он пожал плечами.
— Там было письмо. На конверте стояло “Харлан”.
— Ты виделся с вдовой Боба?
— Да.
— Так вот. — Он протянул руку, и я дал ему еще одну сигарету. — Я проследил за всеми передвижениями Боба в тот вечер. Он вышел из дому, купил газету, потом поехал к универмагу Филберта, где приобрел какие-то мелочи, затем зашел в бар напротив, пропустил пару рюмочек и вернулся назад. Бармен сказал, что прокурор, кажется, размышлял о чем-то, но ничего особенного в его поведении не было. Я нашел на столе у Боба только пустой конверт.
— Куда же делось само письмо?
— Не знаю. До сих пор я думал, что та, кто его оставила, пришла к Бобу и попросила вернуть его.
— Может быть, — согласился я. — Миссис Минноу рассказывала мне: в тот вечер Такер известил прокурора о том, что на его имя пришел заказной конверт.
— Верно. — Линдсей глубоко затянулся и выпустил дым.
— Что в нем было?
— Черт возьми, откуда мне это знать! Минноу взял его со стола дежурного и сунул себе в карман. Вероятно, письмо так и валялось потом где-нибудь там.
— Найди это письмо, Линдсей! Обшарь все ящики в кабинете и найди его!
— Но подожди...
— Ты сам сказал, что хочешь найти убийцу. — Я холодно взглянул на него. — Я ведь не даю тебе распоряжений. Только совет. Найди это письмо.
— А чем ты будешь заниматься тем временем?
— Выяснять, кто и зачем его написал.
Он молча докурил сигарету, вышвырнул окурок в окошко и все так же молча вылез. Через минуту позади меня взревел мотор, и его автомобиль исчез за поворотом.
Итак, мне осталось семь дней.
Я остановил машину у самого дома, поднялся на лифте на верхний этаж и нажал на кнопку двери с фамилией Серво На звонок не вышло ни одной голой девицы. Я позвонил еще раз, но никого так и не дождался. Тогда я спустился вниз, к своему приятелю-управляющему.
Увидев меня, он радостно осклабился.
— Серво дома? — спросил я.
— Не знаю. — Он покачал головой. — Его крошка не так давно удрала отсюда со всех ног. Я столкнулся с ней на лестнице, когда поднимался из подвала.
— Голая?
— Нет, на этот раз на ней было платье, такое зеленое, с блестками. Только наверняка оно не ее, потому что болталось на ней, как на вешалке. Видимо, она взяла его у одной из птичек, что живут этажом выше и промышляют больше ночами.
— Понял. Я поговорю с ними. Управляющий прищурился и понизил голос.
— Кто-то задал Серво трепку, — проговорил он.
— Это был я.
— Я так и подумал. Он получил по заслугам.
— Угу. А что у вас?
— Они там страшно поссорились. Серво и еще кто-то. Так ругались Я уже ожидал, что вот-вот начнется драка. Но нет, оттуда все время слышались только голоса.
На этот раз я дал ему десятку.
— На каком этаже живут эти пташки?
— На седьмом. Они сейчас одни. Девица, открывшая мне дверь, оказалась одной из тех, которых прислал ко мне в номер Джек.
— Наконец-то вы проснулись, — засмеялась она. — Приятно вас видеть, заходите.
— Но я опять не жажду развлекаться. Мне нужно кой о чем тебя спросить. Там внизу жила девушка. Подружка Серво. Она исчезла.
— Ну и что? — Наигранная улыбка сошла с ее лица. Да, здесь мне придется иметь дело с женской солидарностью, а времени на то, чтобы возиться с этим, совсем нет.
— Она поднялась сюда и попросила платье, — безапелляционно заявил я. — Она плакала, и я хочу знать почему.
— Может, она решила прогуляться... Впрочем, это не мое дело...
— Та девочка влипла по самые уши. И если ты хочешь, чтобы ей стало еще хуже, тогда молчи. Я попытаюсь найти ее как-нибудь по-другому.
Девица явно заколебалась. Несколько секунд она размышляла, покусывая губу, потом проговорила:
— Да, она была напугана.
— Серво?
— Она не сказала. Девочка чуть не билась в истерике и ничего не могла толком объяснить.. Только попросила платье. А вы знаете, что случилось?
— Нет. Она не говорила, куда направляется?
— Насколько я поняла, она хотела убежать из города. Она кого-то страшно боялась, и мы потом решили, что, видимо, Серво издевался над ней. Он умеет бить так, что не остается следов.
— По-твоему, дело в этом?
Еще несколько секунд она кусала губу.
— Нет.., не только. Она болтала о чем-то, что напечатано в вечерней газете, и твердила, что она — следующая. Но я была занята другим, не очень вслушивалась в ее слова.
— Спасибо. Теперь я отыщу ее, — проговорил я и шагнул к двери.
Я кивнул на прощанье и подождал, пока она захлопнет дверь, после чего спустился на лифте вниз.
На первой странице вечерней газеты, которой я обзавелся у киоска, красовался мой собственный портрет, подписанный “Джордж Уилсон”, вместе со всеми подробностями моего бурного прошлого. Да, пресса зря времени не теряла! В конце полосы сообщалось, что Уилсоном интересуется также и ФБР. В крутой же я попал переплет!
Но заметка, которую я искал, была упрятана на самой последней странице. Всего несколько строчек — сообщение о девушке, покончившей с собой прошлым вечером. Двое ребят видели, как она бросилась в реку, но, когда ее вытащили, она оказалась уже мертва. Вскрытие установило, что она была мертвецки пьяна, а из расспросов выяснилось, что перед смертью она обошла несколько забегаловок на автостраде. По отпечаткам пальцев определили, что самоубийца — официантка столовой, стоящей у дороги. Причиной самоубийства послужила смерть ее соседки по комнате, зверски убитой совсем недавно. Девушку звали Айни Годфри. Адрес — “Сосновая роща”. Это было все.
Что-то начинало складываться. Словно я пришел в кино в середине фильма и пытаюсь догадаться, что было в начале. Если смотреть достаточно долго и внимательно, это можно сделать. А можно спросить у соседа, и он расскажет. Если захочет.
Я сложил газету и убрал ее под сиденье. Моя рука ощутила холод пистолета, который по-прежнему лежал там. Скоро он мне понадобится.
Через двадцать минут я подъехал к станции. Фонари у входа не горели, но на платформе стояли две тележки, груженные тюками и пакетами, которые предстояло отправить с проходящим поездом. Я припарковал машину и, стараясь держаться в тени, двинулся вперед.
В здании вокзала на скамейках спали двое. Окошечко кассы было закрыто, но сквозь щелку я мог видеть Ника, перебирающего газеты в ящике. Бросив взгляд в окно, я заметил снаружи, у того выхода, что ведет к поездам и автостанции, Такера, а чуть подальше — еще одну фигуру. Такер как раз прикуривал сигарету, и в свете спички я разглядел этого второго. Хорошо одетый молодой человек, похожий на адвоката. Ребята из ФБР всегда похожи на адвокатов.
Я юркнул в будочку Ника, и тот от неожиданности едва не свалился со стула.
— Господи, Джонни! — пробормотал он и стал дрожащими руками запихивать в ящик оставшиеся газеты.
— Ты теперь не можешь пожаловаться на одиночество.
— Вот уж нет. Они толкутся там весь день. Знаешь, кто это?
— Догадываюсь.
— Черт бы их побрал!
Он протянул руку и взял со стола какой-то листок.
— Смотри. Это я получил сегодня утром.
Фотография была такая же, как в газете, только внизу указывалась сумма объявленной награды.
— Почему ты?
— Они всегда рассылают фотографии в разные общественные места. Здесь — общественное место. — Он помолчал немного и добавил:
— Твои дела очень плохи, Джонни. Зря ты пришел сюда.
— Я ищу одну девицу. Она была подружкой Серво, но сегодня днем испугалась чего-то до смерти и убежала. Рыжеволосая, в зеленом платье и, судя по всему, немного не в себе.
Ник нахмурился.
— Нет, — проговорил он, подумав. — Не помню.
— А куда она еще могла деться, если хотела удрать из города?
— На автобусную остановку. Или на шоссе, чтобы поймать машину.
— И все?
— Все, если у нее нет своего автомобиля.
— Думаю, что нет. Спасибо. За этим я и приходил. Я встал и хотел уйти, но Ник удержал меня.
— Джонни, — прошептал он, и кончики его усов дрогнули. — Будь осторожен. Ты видел газеты? Я кивнул.
— То же объявлено и по радио. Все копы ищут тебя. Знаешь, что будет, если тебя сцапают?
— Ты думаешь, им это удастся?
— Джонни, мальчик, уезжай. Завтра утром...
— Нет, Ник. У меня еще остались дела. Мне удалось ускользнуть со станции, не подцепив хвоста, и, забравшись в машину, я немного расслабился. Голова моя нестерпимо болела. Завтра, подумал я, завтра все будет кончено. Но сегодня высплюсь, иначе я ни на что не годен.
Я развернул “форд” и направился в сторону Понтель-роуд. Поставив машину в гараж, я нашел ключ в цветочной кадке, отпер дверь и поднялся наверх.
Приняв душ и содрав с головы остатки повязки, я с сомнением уставился на обе двери, ведущие из ванной. Сегодня я слишком устал, поэтому выбрал комнату, которая пахла духами, и растянулся на кушетке. Если Уэнди и сегодня придет в другую спальню, то найдет постель незанятой, и, надеюсь, не станет искать меня. Простыни приятно холодили тело, я закрыл глаза и погрузился в темноту.
Откуда-то издалека до меня долетала песня. Слов не было слышно, только ритмичный и приятный напев. Я потихоньку открыл глаза и уставился в темноту, не понимая, откуда доносится эта мелодия.
Чья-то белая гибкая тень возникла на пороге. С тихим шелестом упало на пол сброшенное платье. Я широко раскрыл глаза, чтобы увидеть, как она изгибается, снимая бюстгальтер. Но она совершила какое-то неуловимое движение, и он упал, как кожура банана. Теперь она стояла совершенно нагая, словно мраморная статуя, и лунные блики играли на кончиках ее упругих грудей. Она томно потянулась, небрежно провела рукой по волосам и подошла к кровати, все еще исполняя песню без слов.
— Хороша, — прошептал я. — До чего же ты хороша!
Она приглушенно вскрикнула.
Я протянул руку, чтобы зажечь свет, но она предостерегающе схватила меня за запястье:
— Не надо света, Джонни!
Губы ее были сухими и теплыми.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


 Фримен Ричард Остин - Послание со дна моря