от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я вышел из кабины. Детина со станции наблюдал за лифтом и не заметил меня, а второй полицейский как раз потребовал у клерка регистрационные карточки постояльцев, когда я подошел и остановился рядом с ним.
Взглянув на карточку с именем “Джон Макбрайд” на верхней строчке, он тихо чертыхнулся, словно ожидал увидеть что-то иное.
— Эй, дружок, зачем такие сложности, — произнес я у него за спиной.
Он вздрогнул, уронил карточку и весь побледнел от бешенства, протянув ко мне руки и всем своим видом показывая, что с удовольствием разорвал бы меня на клочки прямо тут, не сходя с места.
Я взглянул на него сверху вниз и небрежно сказал:
— Только дотронься до меня — и тут же схлопочешь по уху!
Его руки остановились на полдороге от моей глотки, а глаза стали медленно, но верно вылезать из орбит. Громила со станции, заметив меня, поспешил на помощь напарнику, держа наготове дубинку.
— Это тот самый? — спросил второй и, получив кивок, снова повернулся в мою сторону. — Ну-ка, ну-ка, — злобно прошипел он.
Я усмехнулся.
— Эй, ребята, вам лучше не обольщаться мыслью о том, что ваше положение охраняет вас, — предупредил я. — Только дотроньтесь до меня, и, клянусь, выносить отсюда будут троих!
И я снова улыбнулся, не спуская глаз с дубинки. Верзила выдавил ответную улыбку.
— Судя по твоим речам, ты смелый малый, — сказал он, — в самом деле смелый!
В его голосе прозвучало деланное удивление, но дубинку он опустил. Второй коп уставился на меня бешеным взглядом. Он опустил руки, но в его глазах, застывших и как будто безжизненных, я увидел смертельную ненависть и ярость.
— — Шевелись-ка, Джонни, — произнес он ровным голосом. — Иди к выходу, а я пойду следом. И черт меня побери, если я не всажу пулю прямо тебе в позвоночник, если ты вздумаешь бежать. Я просто мечтаю об этом.
Меня не так-то просто испугать. По правде говоря, я не боюсь ничего на свете. Все, что могло бы меня напугать, уже произошло со мной, и теперь мне сам черт не страшен. Я посмотрел на обоих копов так, чтобы им стало это ясно, и увидел, что они поняли меня правильно. Потом я медленно повернулся и направился к выходу. Они запихали меня в полицейскую машину и уселись с двух сторон так, чтобы я не мог шевельнуться. Всю дорогу верзила что-то удовлетворенно бормотал себе под нос, и вид у него был весьма довольный. Второй коп тупо уставился в пространство перед собой и время от времени бросал на меня косые взгляды.
Этого второго звали капитан Линдсей, так, по крайней мере, значилось на табличке, прикрепленной к его столу. Верзила носил имя или фамилию Такер, судя по тому, как обращался к нему капитан. Мое появление в управлении вызвало целую сенсацию: дежурный у входа широко раскрыл рот, полицейский сержант на полуслове прервал беседу с каким-то типом, а газетный репортер, издав полузадушенный вопль: “Господи Боже!” — сломя голову кинулся в комнату прессы за фотоаппаратом.
Но ему не удалось сделать ни одного снимка и вообще ничего узнать обо мне, потому что Линдсей провел меня прямо в свой кабинет, обставленный довольно скудно: стол, пара стульев и картотека. Оба полицейских уселись, я же остался стоять посредине комнаты.
Прошло довольно много времени, прежде чем Линдсей соизволил нарушить молчание:
— Ты гнусный подонок, Джонни, никогда бы не подумал, что такое может случиться.
Я вытащил сигарету и неторопливо закурил. Теперь наступила моя очередь.
— Вы уверены, что не ошиблись? — осведомился я. Копы обменялись взглядами. Линдсей ухмыльнулся и покачал головой.
— Неужели я мог забыть тебя, Джонни?
— О, люди склонны ошибаться, знаете ли. — Я выпустил дым через нос и решил покончить с этим делом быстро и окончательно. — Если вы задержали меня по какой-то причине, то предъявите мне обвинение немедленно или освободите меня сию же минуту. Я не желаю, чтобы меня ни с того ни с сего притаскивали в какой-то вонючий полицейский участок и беседовали тут со мной на общие темы.
Наконец-то Линдсей позволил себе выдавить презрительный смешок.
— Я не знаю, какую игру ты затеял, Макбрайд, да мне и наплевать на это, по совести говоря. Ты обвиняешься в убийстве. В убийстве моего лучшего друга, хотя это и произошло целых пять лет назад. И за это убийство тебя непременно вздернут, и я буду стоять в самом первом ряду в тот день, когда тебе накинут петлю на шею, чтобы вдоволь насладиться твоим дрыганьем на веревке. А потом зайду в покойницкую, где тебя станут потрошить, и если тебя никто не востребует, то сам заберу твой труп и скормлю его свиньям. Теперь тебе все ясно?
Да, пожалуй, теперь мне многое стало ясно, включая и то, почему так отчаянно дрожал голос старика в трубке. Игра оказалась даже грязнее, чем я предполагал, и пока что было неясно, насколько она окажется по мне.
Обвинение в убийстве. Мне полагалось бы задрожать от страха.
Но, как я уже сказал, испугать меня нелегко. Они это поняли по выражению моего лица и теперь раздумывали, как вести себя со мной дальше. Я подошел к столу Линдсея и, облокотившись на него, выпустил в лицо капитану клуб дыма, чтобы рассеять его последние сомнения.
— Докажите это, — проронил я. Его физиономия окаменела.
— Дешевый трюк, Макбрайд. Пять лет назад ты не стал задерживаться в городе, чтобы выяснить, чем мы располагаем, не так ли? Но теперь у нас есть все, что нужно, и мы можем завести на тебя дело. И знаешь, я просто в восторге от этого. И я уж позабочусь о том, чтобы ты прошел все положенные стадии, пока не превратишься в тухлый студень. Ты ведь не знал, что мы нашли тот пистолет, а на нем сохранился чудесный комплект отпечатков, просто великолепный! Конечно же, Джонни, я докажу, что ты убийца. Прямо сейчас. Я сгораю от желания увидеть, как перекосится твоя физиономия.
Он вылез из-за стола и дал знак Такеру встать у меня за спиной. Все втроем мы прошли через вестибюль, где все еще надрывался репортер, требуя, чтобы ему сообщили все подробности происходящего, и остановились у двери с табличкой “Лаборатория” Распахнув входную дверь, Линдсей вошел в просторную комнату и сразу же направился к картотеке. Он вытащил нужный ящик не глядя — видно, столько раз пользовался им, что находил его на ощупь, — и достал оттуда карточку. Он сунул ее в щель проектора и включил свет. Да, отпечатки были действительно замечательные, четкие и ясные, со сложными завитками дактилоскопических линий. Такер хлопнул меня по плечу:
— Вон туда, храбрец.
Линдсей поджидал меня у стола с новенькой дактилоскопической карточкой в руке. Выдавив на стеклянную пластинку специальную краску из толстого тюбика, он аккуратно разровнял ее резиновой палочкой, а потом взял меня за руку и прижал к пластинке кончик моего указательного пальца.
Сперва ему показалось, что я нарочно смазал отпечаток, поэтому он снова схватил мой палец и более тщательно повторил всю процедуру.
Но и на этот раз произошло то, что должно было произойти. Линдсей злобно выругался. Вместо отпечатка на пластинке красовалось расплывшееся грязное пятно: мои пальцы вообще не оставляли отпечатков.
Мне не следовало смеяться, но я просто не в силах был удержаться. Он ударил меня тыльной стороной ладони по лицу, но я тут же нанес ему сокрушительный удар в зубы, так что он свалился на пол вместе со столом и проектором. Такер бросился ему на помощь и обрушил на меня удар своей дубинки. Я был вынужден заняться им и отделал его так основательно, что через пару минут он валялся на полу с разбитой в лепешку физиономией. Его вывернуло, и за несколько секунд он выпачкался с головы до ног, но это было последнее, что я заметил. Потому что в следующее мгновение яркий свет вспыхнул у меня в мозгу, а голова, казалось, раскололась надвое от страшного удара. Теряя сознание, я подумал, что так, вероятно, выглядит смерть. В моих ушах пронзительно зазвенел отчаянный вопль Линдсея, и это был последний звук, который я слышал перед погружением в небытие.
Вокруг меня была глухая темнота. Затем из темноты выплыл звук чьего-то голоса:
— Вы просто с ума сошли, Линдсей! Как можно было делать подобное?!
Другой голос, в котором дрожало бешенство, заявил:
— Мне следовало убить его. Клянусь Богом, я хотел это сделать. Надеюсь, что этот негодяй подохнет!
— Ну нет, — послышался третий голос. — Я хочу, чтобы он выжил. И тогда я его отделаю так, как никто никогда его еще не отделывал. Никто и никогда!
Я хотел было подать голос, но ничего не получилось. Голова разрывалась от боли, ноги словно были стянуты тугой веревкой. Но я собрал все силы и все-таки открыл глаза. Я лежал на металлической койке в комнате, битком набитой людьми. Все вокруг сверкало белизной, в воздухе стоял резкий больничный запах.
В комнате находились Линдсей с фингалом во всю скулу, Такер, которого было трудно признать под повязкой, окутавшей его голову, двое каких-то незнакомых мужчин в темных костюмах, потом еще девица в белом халате, беседовавшая с двумя другими личностями в таких же одеяниях и с болтающимися на шее стетоскопами. Эти двое рассматривали какие-то пленки, согласно кивая друг другу.
Очевидно, они пришли к некоему решению, потому что один из них громко произнес:
— Сотрясение мозга, но вполне мог бы быть перелом основания черепа, и каюк. Удивительно, что он отделался лишь трещинами.
— Приятно слышать, — сказал я, и все повернулись в мою сторону.
Дела опять пошли своим чередом. Подошел Линдсей и присел на край кровати, словно старый друг. На его лице играла нехорошая улыбка.
— Слыхал про Диллинджера, Джонни? — мягко спросил он. — Он тоже немало потрудился, чтобы не — оставлять отпечатков, но все равно это ему не помогло. Ты, правда, половчее Диллинджера.., или просто тебе это лучше сделали. Нам пока что не удалось проявить твои отпечатки, но мы добьемся своего рано или поздно. В Вашингтоне умеют делать подобные вещи, если осталась хотя бы одна восьмая дюйма кожи на пальцах. Правда, у тебя еще есть время, малыш. У нас ведь нет данных по Бертильону и фотографий, как было в случае с Диллинджером. Но как только мне удастся что-нибудь заполучить, твоя песенка спета, будь уверен, малыш.
Такер шумно засопел в своих повязках:
— Эй, неужели ты, черт возьми, собираешься выпустить его?
Линдсей невесело рассмеялся:
— Он отсюда не выберется ни в коем случае. Теперь ему из города одна дорога — на тот свет. Так что шагай смелее, Джонни. Отправляйся повидать своих друзей. Можешь даже позабавиться немного, да не так уж и много у тебя осталось для этого дней.
Такер сделал движение, чтобы наброситься на меня с кулаками. Собственно, он и набросился бы, не останови его Линдсей железной рукой.
— Успокойся, Такер. Сейчас мы ничего не сможем сделать. Если я его задержу, любой адвокат в пять минут добьется его освобождения. — Он повернулся ко мне:
— Только не пытайся смыться из города, помни, я все время буду висеть у тебя на хвосте.
Что ж, мне все было ясно, но я не мог отказать себе в небольшом удовольствии.
— Ты тоже запомни кое-что, — прохрипел я. — Каждый раз, когда ты посмеешь замахнуться на меня, я буду давать тебе по морде, как уже раз сделал. Тебе это наверняка пойдет на пользу.
Раздался чей-то смешок, потом сдавленное ругательство.
Доктор выпроводил всех из комнаты, а медсестра закрыла за ними дверь. Затем он указал мне на шкаф:
— Если хотите, можете одеться и уйти отсюда, хотя я посоветовал бы вам остаться у нас на некоторое время. У вас нет никаких серьезных повреждений, и все, что вам требуется, — это покой. Хотя, по правде сказать, я просто не пойму, как вы сумели выкарабкаться.
— Я ухожу, — сказал я, вставая и ощупывая затылок. — А как насчет повязки?
— На вашей голове четыре шва. Приходите через неделю, я их сниму.
— Это слишком долго. Пожалуй, вряд ли я проживу столько, — буркнул я, и врач ухмыльнулся.
Я оделся и спустился вниз. Просунув в окошко кассы двадцатку, я получил пятерку сдачи. Ноги подгибались, голова отчаянно трещала, но свежий воздух на улице помог мне немного прийти в себя. Я прошел по дорожке, выбрался на улицу и направился к центру города. Позади меня шмякнулась в траву сигарета, и за моей спиной послышались тяжелые шаги: кто-то двинулся за мной по пятам.
Охота началась. Линдсей сдержал свое обещание. Это был не он сам, а полицейский — еще один верзила с вихляющей походкой. Мне пришлось пройти два квартала, прежде чем я избавился от него. Добравшись до центра, я отыскал первую попавшуюся аптеку и забрался в телефонную будку. Набрав номер отеля, я попросил к телефону Джека.
— Говорит Макбрайд. Вы знаете того парикмахера, который обслуживал меня сегодня утром?
— Конечно. Его зовут Луг. Мы его прозвали Лут Зубастый. А зачем он вам?
— Да просто так. Спасибо.
— Не за что. Между прочим, откуда вы говорите, мистер Макбрайд?
— Из телефонной будки.
— Да? — В его голосе прозвучало удивление. — А в чем дело?
— Вы видели вечерние газеты?
— Нет, черт возьми! Я только что вышел из больницы.
— Тогда вам стоит проглядеть их. — И он тут же повесил трубку.
Я купил газету в ближайшем киоске и понял, что он имел в виду. Это была, собственно, крохотная заметка, которую втиснули в полосу в самый последний момент. Она гласила:
"Полиция задержала некоего Макбрайда, обвиняемого в убийстве бывшего окружного прокурора Роберта Минноу, совершенном пять лет назад. Макбрайд опознан как бывший житель нашего города, который скрылся сразу же после убийства Минноу, во время сенсационного расследования по делу об игорных притонах. После допроса Макбрайд был освобожден, и капитан Линдсей отказался представить прессе какие-либо разъяснения”.
Вот и все, дорогие мои. На нет и суда нет. Эта сенсация не состоялась.., пока что, во всяком случае. Я постоял немного, улыбаясь во весь рот, а потом вспомнил, что я, собственно, собирался сделать. Вернувшись в будку, я стал искать номер в телефонной книжке. Лут Зубастый числился в телефонной книге, но дома его не оказалось. Кто-то назвал мне бар, где я могу его найти. Когда я приехал по указанному адресу, Лут как раз во всеуслышание рассказывал жадно внимавшей аудитории завсегдатаев, как он собственноручно задержал Макбрайда.
Говорил он великолепно до той самой секунды, пока я не протолкался сквозь толпу поближе к нему. Заметив меня, он на полуслове прервал свою речь, точно поперхнулся, и весь побелел. Он прочитал в моем взгляде все, что я хотел ему сказать, и полностью поверил в это, замертво свалившись на пол.
Я заказал пиво и молча наблюдал за тем, как его вынесли из бара. Все сожалели, что он не закончил свой увлекательный рассказ. Завтра я отправлюсь к нему бриться и попрошу досказать эту историю мне персонально. Думаю, что впредь он будет единственным в мире парикмахером, который рта не раскроет в присутствии копов. Но сегодня вечером у меня были другие дела. Водитель, который подбросил меня к бару, все еще дремал в своей машине, ожидая "пассажиров, и я велел ему ехать на вокзал. Кратчайший путь туда лежал через центр города, так что мне представилась возможность увидеть, что являет собой Линкасл в те часы, когда в нем кипит деловая жизнь. В общем, это был вовсе неплохой городишко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


 Рассел Шон - Лебединые войны - 2. Остров битвы