от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Возможно, вы даже читали о нем в газетах или просто слышали. Когда-то, много лет назад, здесь и впрямь жилось неплохо. Небольшой медеплавильный заводик, где руду переплавляли в медные болванки, позволял обитателям городка заработать себе на сносное существование. Все они были простые, бесхитростные люди, обитавшие в собственных домиках и занимавшиеся только собственными делами.
Скорее всего, так бы все и оставалось, если бы не введение сухого закона. Линкасл не присоединился к числу городов, принявших закон, но три крупных города по соседству с ним ввели у себя запрет на спиртное. Так и получилось, что всякий житель этих трех городов, если ему хотелось выпить, просто-напросто отправлялся в Линкасл и пил там столько, сколько его душе было угодно. А вскоре в Линкасле стало возможно поразвлечься и другими способами. Линкасл получил известность. “Маленький Рино”. В десяти шагах от главной улицы вы натыкались на столы для игры в рулетку, в карты, в кости.., в общем, во что угодно. Теперь никто не желал работать на заводе, потому что всюду требовались крупье, служители, вышибалы и черт-те кто, и платили им всем немало.
Я подумал о том, сколько же они заплатили наемному убийце за то, чтобы он расправился с окружным прокурором, которому не нравились все эти делишки.
Шофер распахнул дверцу:
— Прибыли, приятель. С вас полтора доллара.
Я протянул ему две бумажки и вышел на станционную платформу. Там не было ни души, если не считать молодого негра-носильщика и женщины с грудным ребенком, прикорнувшей на лавочке. За платформой на стоянке виднелся автобус с погашенными фарами, и возле него шевельнулась какая-то тень.
Я подождал немного, но все было тихо. Тогда я пересек платформу и, еще раз оглянувшись, вошел в здание вокзала.
Старик кассир опускал окошечко своей будочки, когда заметил меня. Открыв небольшую дверцу в задней стенке своего киоска, он яростно замахал мне рукой. Когда я очутился внутри, старик захлопотал, тщательно запирая дверь на засов и придвигая к ней скамью.
— Черт возьми, Джонни, — бормотал он, покачивая головой, — с тобой не соскучишься. Ну, присаживайся, присаживайся.
Я сел.
— Никто не заметил, как ты добрался сюда?
— Никто. Да это и не важно, папаша. Он провел пальцем по прокуренным усам:
— Я слышал о тебе по радио и читал газету. Как тебе удалось добраться сюда и почему у тебя на голове повязка? Это они тебя избили?
— Они, — небрежно буркнул я.
— Черт возьми! Объясни же, что происходит.
— Объяснять особо нечего. Парень по имени Линдсей захотел побеседовать со мной. Ну, мы и поговорили. Правда, довольно грубо, так что разговор закончился в больнице. Впрочем, разговаривали мы не очень долго, и поэтому Линдсей считает, что нам придется встретиться еще раз.
— Вот уж никогда не считал тебя дураком, Джонни. Кем угодно, только не дураком.
— Кем же ты меня считал?
Вопрос был задан очень неожиданно и застиг его врасплох. Он заерзал на стуле:
— Прости, сынок. Я вовсе не хотел тебя обидеть... Впрочем, я, наверное, ошибаюсь.
— Вполне возможно, — согласился я и сунул в рот сигарету. Я всегда закуриваю, когда хочу замять разговор, а сейчас я хотел именно этого, поскольку совсем не понимал, куда он клонит, но не желал выдавать себя, Спрашивая о каких-то вещах, которые явно должен был знать.
— Сегодня вечером отходит автобус, — сообщил он, кидая взгляд на часы. — Через два часа, так что ты можешь дождаться его тут. Если тебя никто не видел, то им не удастся напасть на твой след.
— Оставим это. Мне здесь нравится, — усмехнулся я. — Что тебе известно о Линдсее?
— Джонни, неужели...
— Так я жду ответа.
— Тебе бы следовало знать, что он за человек. После убийства Боба Минноу он поклялся, что поймает того, кто это сделал, и с тех пор не перестает искать его. Он ни за что не отступится. И он совсем не такой, как все остальные. Собственно говоря, он единственный порядочный человек в здешней полиции. Предупреждаю, Джонни, тебе от него не спастись. Ни деньги, ни знакомства тут не помогут. Одному Богу известно, сколько раз пытались к нему подступиться, да только все бесполезно. Разумеется, от него давно бы избавились, раз он не желает участвовать в общей игре, но дело в том, что ему слишком много известно, так что если он вздумает развязать язык, то многим придется туго. — Он перевел дыхание.
— Давай дальше, — сказал я. — За эти пять лет, пожалуй, здесь произошло немало событий, так?
— Да. Наверное, кое о чем ты и сам знаешь. В городе неспокойно, не то что раньше. На каждом углу пивнушки, а в остальных домах — игорные притоны. Улицы кишат пьяницами и проститутками, и никого это не колышет: только бы деньги текли рекой. Город сейчас богаче, чем столица штата. И все помалкивают. Большинство не хочет ничего менять. Городской муниципалитет во всем защищает интересы торгашей.
— Ну и кто же заправляет всем этим?
— Кто? Господи! Муниципалитет, мэр и куча всяческих ассоциаций, да еще республиканцы и демократы, и так далее, черт возьми!
— Я спрашиваю, кто тут хозяин? Кто стоит за всем этим безобразием?
— А.., понял, понял. Все игорные притоны принадлежат “Объединению бизнесменов” Линкасла, которое возглавляет Ленни Серво. Он контролирует все салуны и игорные заведения.
— Чем он владеет лично?
— Чем владеет? Да ничем особенным. Он монополизировал торговлю сигаретами и гардеробы во всех этих заведениях, а доходы у него побольше, чем у официальных владельцев. Нет, у него нет никакой недвижимости. Но достаточно монет, чтобы финансировать парня, желающего открыть салун. Ленни не из тех, кто чем-то рискует. Он посиживает себе втихоря, спокойно занимаясь своим делом.
Я глубоко затянулся, размышляя над услышанным:
— Судя по твоим словам, он любопытный малый.
— Большой человек. Каждый рад стать ему другом. Он не скупится на монету, если знает, что перед ним в долгу не останутся. Вот, например, он подарил городу замечательный луна-парк. Попросил, чтобы ему отдали заболоченный участок возле реки, и необыкновенно быстро отгрохал там парк с аттракционами, на которых публика так и кишит. Забавное местечко, я тебе скажу.
— Откуда он родом? Старик повел плечами:
— Кто его знает. Он приехал в город лет шесть назад. Начал с того, что держал салун, но за это время вырос в крупную фигуру. — Он замолк и впервые за весь разговор поднял взгляд от пола, посмотрев мне прямо в лицо. — Для человека, которому нужно немедленно убираться из города, ты что-то очень любопытен, Джонни.
— Но я не собираюсь отсюда сматываться.
— Тогда можно спросить тебя кое о чем?
— Валяй.
— Ты убил Боба Минноу?
— Догадайся сам, — неопределенно ответил я.
На стене пробили часы, а снаружи заплакал ребенок.
— Я никогда не думал, что это сделал ты, Джонни. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Я никогда не думал этого, мой мальчик, а теперь я начинаю сомневаться.
Я почувствовал, как моя физиономия расплывается в гадкой ухмылке.
— Почему же?
— Мне казалось, что у тебя никогда не хватило бы духу совершить такое, вот почему.
— А что изменилось сейчас?
Он долго молчал, а потом тихо сказал:
— Чтобы вернуться сюда, нужно куда больше храбрости, чем чтобы прикончить старину Боба. Я растер каблуком окурок.
— Никогда не пытайся раскусить человека до конца, старик. Все равно ничего не выйдет.
— Наверное, ты прав, Джонни. А что тебе сказал по этому поводу Линдсей?
— Линдсей крутой полицейский. Он просто из кожи вон лезет, чтобы пришить мне убийство. У него имеется пистолет, из которого застрелили Боба Минноу, а на пистолете отпечатки моих пальцев — так заявил Линдсей. Старик широко открыл глаза.
— Тогда ты не сможешь...
Я вытянул обе руки, чтобы он мог увидеть, на что похожи мои пальцы.
— Он не смог ничего доказать. И даже если бы он исследовал каждую клеточку моего организма, он все равно ни за что не сумел бы доказать, что я — это я. Глупо, правда?
— Джонни! — задохнулся он. — Это еще никому не помогало...
Я расхохотался:
— Спорим?
На лице старика отразилось крайнее смятение и удивление.
— Послушай, мне надо выпить, — прохрипел он. — У меня есть еще два часа до того, как мне нужно будет снова открыть лавочку, так что поехали, выпьем где-нибудь.
— Вот теперь ты говоришь дело, — согласился я и вышел из будочки.
Заперев кассу, старик повесил на дверь будки большой замок, потом натянул пальто, и мы вышли на улицу. Из бокового кармана пальто старика торчала почтовая открытка. Я осторожно вытянул ее оттуда и бросил на землю.
— Смотри, ты что-то обронил, — толкнул я старика. Он поблагодарил, взял у меня открытку, которую я услужливо поднял, и сунул обратно в карман. Но я все-таки успел прочитать адрес: “Николае Гендерсон, 391, Саттер-Плейс”.
У старика был потрепанный “фордик” 1936 года выпуска. Он сел за руль, а я втиснулся на сиденье рядом с ним.
— Куда мы едем?
— Тут неподалеку есть вполне приличный ресторанчик, единственный, где пока еще можно съесть настоящий бифштекс. Кстати, там и девочки есть, если интересуешься.
— — Девочками я всегда интересуюсь, — плотоядно произнес я и расхохотался.
Он так резко обернулся ко мне, что чуть не потерял равновесие. " — А ты стал совсем другим.
— Понимаешь, папаша, пять лет — долгий срок. Вполне достаточный, чтобы человек мог основательно перемениться, — ответил я небрежным тоном.
Старик сделал резкий поворот, огибая остановку рейсовых автобусов.
— Пожалуй, ты прав, — согласился он.
Глава 3
Ресторанчик находился у самой автострады. Это был скромный домик с большой вывеской: “ОТБИВНЫЕ И БИФШТЕКСЫ ЛУИ ДИНЕРО”.
В сущности, это была бревенчатая лачуга с огромным камином, сложенным из неотесанных каменных плит.
Но, судя по количеству машин, припаркованных перед ней, заведение процветало.
В зале играл джаз, на танцевальной площадке несколько пар отплясывали румбу, остальные одобрительно похлопывали и свистели. Старик поздоровался с некоторыми посетителями и с самим Луи, который закричал:
"Хэлло!” — с сильным итальянским акцентом. Старик представил меня хозяину и его жене, и я, кажется, поздоровался с ними. Я говорю “кажется”, поскольку все внимание мое в этот момент было обращено на блондинку певицу, пританцовывавшую у микрофона. Она была одета в темно-зеленое платье, запахивавшееся как купальный халат и державшееся на одной-единственной пуговице. И как бы она ни поворачивалась, вашему взору открывались ее соблазнительные смуглые ножки и бедра. Это заманчивое зрелище заставляло посетителей то и дело забывать о своих бифштексах. В песенке, которую она исполняла, было только два куплета, так что, к неудовольствию публики, ножки промелькнули всего несколько раз. Но девица тут же, не давая никому передышки, начала другую песню и на этот раз стала так извиваться, что чуть не выскочила из своего платья, так что публика взвыла от удовольствия. Правда, и эта песенка кончилась чересчур быстро. Певица раскланялась под бурю аплодисментов и исчезла за занавесом.
— Ну как, понравилось? — поинтересовался Луи.
— Ага, — отозвался я.
Луи одарил меня широкой улыбкой и довольно похлопал себя по животу.
— Да, Уэнди сегодня в ударе. Она просто великолепна! Думаю, скоро она сделает сногсшибательную карьеру.
— Она сделала ее давным-давно, — пробормотал, я.
— Так и есть. Но только здесь ей нравится, и она не хочет уходить. К тому же плачу я ей по-королевски. Великолепная девушка! А теперь, Ник, что вы с вашим юным приятелем хотите отведать?
— Ну, конечно, пусть нам дадут пару бифштексов, — отозвался старик, — но сначала мы хотели бы выпить. Мы сядем за тот столик в углу.
Он имел в виду столик, который загораживала кадка с пальмой и который оказался незанятым, скорее всего, потому, что никто его не заметил. Выпивку принесли в ту же секунду, как мы за него уселись, и едва только мы успели с ней разделаться, как возник официант со второй порцией.
— Послушай-ка, папаша, и часто ты проводишь здесь вечера?
— Время от времени человеку требуется разрядка.
— Отличная мысль. Но может быть, за эти годы ты успел стать владельцем автобусной линии?
— Черт возьми, Джонни, но мне это вовсе не дорого обходится. Один мой приятель поставляет Луи мясо со скидкой, так что Луи в свою очередь обслуживает нас по сниженным ценам. А бифштексы тут просто необыкновенные.
Так оно и оказалось. Бифштексы были потрясающими. Я и не подозревал, что до такой степени проголодался, пока не обнаружил перед собой пустую тарелку. Насытившись, я достал сигарету и откинулся на спинку стула, но едва я чиркнул спичкой, собираясь закурить, из-за пальмы возникла блондинка. Огонь обжег мне пальцы.
Она переоделась, но и это платье сидело на ней не хуже зеленого. Правда, когда я рассмотрел ее получше, то понял, что дело было вовсе не в платье, а в том, что скрывалось под ним. Она промолвила глубоким и чуть хрипловатым голосом:
— Привет, Ник! — и сморщила носик, заметив меня.
— Привет, Уэнди! Познакомься, мой друг Джонни. Мне нравятся женщины, которые, знакомясь, крепко пожимают руку, словно мужчина. Таким образом вы получаете возможность сразу же понять, из какого теста они сделаны. С этой было все в порядке.
— Здравствуйте, Уэнди! Мне очень понравился ваш номер.
Она издала горловой смешок.
— Я вас не разочаровала?
— Пожалуй, чуть-чуть. Я все время надеялся, что нитки, на которых держится эта пуговица, лопнут.
— Ну, мне тогда было бы очень холодно, — заметила она.
Я усмехнулся:
— Уж как-нибудь я бы вас согрел. Старик хрюкнул:
— Только попробовал бы, Джонни. Присаживайся, Уэнди. Ты ведь уже освободилась на сегодня?
— Да, на сегодня я закончила и собираюсь домой. Ты не подвезешь меня?
— Обязательно. Я подброшу тебя до вокзала, а Джонни отвезет тебя дальше.
Это было очень мило с его стороны.
— Великолепно! — воскликнула Уэнди. — А мне не придется драться с вами?
— Не беспокойтесь. В тот день, когда мне придется применить силу, чтобы девушка сделала то, чего мне хочется, я повешусь.
Уэнди оперлась подбородком на кулачок и от души улыбнулась. У нее было чудесное личико с огромными страстными глазами и чувственным ртом.
— Да я просто так спросила. В наши дни трудно разобраться в людях, а у вас такой вид, будто вам сегодня уже порядочно досталось.
— Вы имеете в виду повязку на голове?
— И повязку, и пиджак.
Старик отодвинул тарелку и допил все, что оставалось у него в бокале.
— Это ему досталось от копов, милочка. Улыбка мгновенно испарилась с ее лица.
— От копов?
— Его зовут Джонни Макбрайд, — сообщил старик.
— Ты хочешь сказать... — Ее губы испуганно дрогнули.
— Полицейские пытались мне доказать, — прервал я девушку, — что я кое-кого прикончил.
— Но.., им это удалось?
— Можете справиться у них.
Уэнди растерянно взглянула на старика, затем на меня. Старик сделал жест в мою сторону:
— Взгляни на его руки, девочка.
Я повернул руки ладонями вверх и предоставил ей возможность полюбоваться на кончики моих пальцев. В этом зрелище не было ничего отталкивающего. Тяжелая работа на нефтепромыслах помогла избавиться от неприятной бесцветности кожи, и, в общем, теперь это были пальцы как пальцы, разве что слишком гладкие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 Купцов Василий - Крутен, которого не было