от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Правы, вне всякого сомнения, — согласился я с ним.
— А могло ли быть так, что это был один и тот же Догерон?
Мона навострила ушки:
— Послушай, Дик, если у тебя и есть что-то на моего друга, даже думать забудь, чтобы написать об этом в своей расчудесной колонке...
— Если мистер Лаген и в самом деле сталкивался со мной в тех местах, то ты тоже можешь извлечь из этого выгоду, Мона, — со смехом прервал я ее защитную тираду. — Я же не студент-первокурсник. Вы и сами наведывались туда, мистер Лаген, так что вполне могли слышать обо мне. У меня неплохая репутация в определенных кругах. Любите позволить себе кое-какие излишества?
Рука Лагена снова потянулась к усам в попытке скрыть краску, бросившуюся ему в лицо. Мона рассмеялась и потянула его за рукав:
— Ну, Дик, да ты просто старый развратник! А я-то всегда считала тебя образцом порядочности. Дог, милый, ты просто душка! Теперь у меня есть чем уязвить его.
Лаген вымученно рассмеялся и состроил гримасу смущения:
— Вы поймали меня за руку, мистер Келли. Теперь мой маленький секрет стал достоянием гласности. А я такой застенчивый. Не так часто мне выпадает возможность побаловать себя.
— Не волнуйтесь, — успокоил я его, — ваш секрет останется между нами. Я уже запугал Мону тем, что, если придется, выдам кое-какие ее тайны. Добавляю к своим условиям и это.
— У тебя замечательный гость, Уолт, — обратился к нему Лаген. — Совсем не похож на нудного европейца. Рад познакомиться с вами, мистер Келли.
Когда Дик скрылся из вида, Уолт сказал:
— Надеюсь, этот наглец не слишком расстроил тебя, старина.
Мона откинула волосы назад и проклокотала:
— Не будь идиотом. Да он радовался, как Петрушка. А мы-то все тут считали его пуританином. Дог... на что еще ты способен? Похоже, ты можешь заглядывать в самые потаенные уголки людских душ.
— Это приходит с возрастом, леди. Кроме того, разве не бытует такое мнение, что все мужчины одинаковы?
— Если бы так было, ты не стал бы проводить время с дамой моего возраста. Почему бы тебе ни выбрать кого-нибудь своей весовой категории, как ты сам недавно выразился? Погляди вокруг, немало женщин бросают в нашу сторону жадные, завистливые взгляды. Поводи его вокруг, Уолт. Познакомь с людьми. Мне до смерти хочется поглядеть, что он будет делать с этими маленькими профессионалками, выставляющими напоказ свои прелести. Так выпьем же за возврат эры тугих сисек и крепких попок!
— Хватит тебе, Мона, — сказал я. — Опыт значит гораздо больше, чем внешние атрибуты.
— Уолт, умоляю тебя, уведи его отсюда от греха подальше.
И она удалилась, наметив себе очередными жертвами двух звезд, постоянно мелькающих на телеэкране.
— Вот это женщина! — покачал головой Уолт.
— Да-а!
— Только не позволяй ей запудрить тебе мозги. Эта киска готова свою родную бабушку продать, если из этого удастся сделать сенсацию. Ни чести, ни совести. И Лаген точно такой же, возомнил себя величайшим крестоносцем нашего времени. Некоторые сенаторы называют его сторожевым псом, стерегущим финансовые интересы бессовестной промышленности, и Дик изо всех сил старается соответствовать этому имиджу.
— В таком случае, зачем он явился на подобное сборище? — обвел я комнату взглядом. — Чем его могу заинтересовать все эти люди?
— Как ты сам успел заметить, Дик весьма охоч до женских прелестей. Однако тусовка шоу-бизнеса до сих пор не слишком охотно принимает его. Ты уже со всеми успел познакомиться?
— Со многими.
— Наши парни очень переживают по поводу твоего появления. Они давным-давно поделили территорию и ревностно охраняют ее от чужаков, и теперь с замиранием сердца следят за тем, кого ты собираешься увести прямо у них из-под носа.
— Где Ли?
— Да там, в баре, приклеился к парочке местных знаменитостей, хочет посниматься на ТВ. Не знаешь, чего он так трясется?
— Что-то не заметил.
— Такое впечатление, что даже на минутку боится оставить тебя без присмотра. Я думал, что вы стали друг другу чуть ли не братьями.
— Ли слишком впечатлительный, по любому поводу переживает, — улыбнулся я. — Жениться ему надо.
— Вы только поглядите, кто это говорит! — хмыкнул Уолт. — Кстати, на кого ты собираешься наложить лапу сегодня вечером? Даже мне это интересно. Выбирай любую, ни одна не откажет. Ну, почти ни одна.
— Да? И кто же исключение?
Уолт махнул в сторону того угла комнаты, где на ручке кресла сидела та самая стройная блондиночка, с которой я походя познакомился. Девушка о чем-то беседовала с тыквообразной головой одного из величайших издателей бульварных романов.
— Вон та. Железные трусики. Настоящий сексуальный коктейль Молотова, но никому не удается поджечь фитиль.
— Звучит заманчиво.
— Я бы сказал, скучно и утомительно. От нее отступились даже знатоки своего дела. Один из них был психиатром, но и он не смог поставить диагноз. Сейчас вокруг нее прыгает Рауль. До встречи с ней он считал себя воплощением мужской силы, не знавшим поражений завоевателем.
— Я слышал, как она отшила его. Неужели все то, что она ему говорила, — правда?
— До каждого словечка. Могу руку дать на отсечение. Я тоже побывал у нее на крючке. Пошли поздороваемся. Посмотрим, какое впечатление ты произведешь.
— Да ну. Она слишком молода для такого дога, как я.
— Считай это просто сменой темпа.
— Оставь это себе.
Тыквоголовый издатель коротко ответил на наше приветствие и удалился, чтобы поохотиться за вновь прибывшей красоткой, которая ворвалась в зал в окружении шлейфа молодых людей, свежая, словно летний шторм.
— Позвольте представить вас друг другу. Шарон Касс, Дог Келли. — Уолт улыбнулся и поглядел на меня. — Шарон не поощряет случайные знакомства.
Огромные карие глаза моргнули и заглянули мне прямо в душу, а их обладательница протянула руку.
— Уолт обожает подтрунивать надо мной, мистер Келли.
— Зови меня Дог. Так будет гораздо проще.
— Он уже рассказал тебе о моих железных трусиках, Дог?
— Можешь не сомневаться.
— Вот трепло! Гораздо интереснее, когда мужчины сами узнают об этом.
— Берегись, Шарон! Хорошенько присматривай за ними, а то в один прекрасный момент кто-нибудь захватит с собой открывашку, — сказал Уолт.
Она осторожно убрала свою руку и наклонила голову в мою сторону:
— В один прекрасный момент.
Шарон была настоящей красавицей, и красота эта было как физической, так и духовной, но последнюю она тщательно скрывала. Светлые шелковистые пряди волос волнами спускались на плечи, выгодно подчеркивая чувственные изгибы стройного тела зрелой женщины. Мини-юбка демонстрировала изящные ножки, пышные груди, бесстыдно выставленные напоказ, завершали безупречную картину. Она была открыта и откровенна, не пользовалась привычными женскими уловками, и я выдавил из себя смешок.
— Уолт говорит, что ты хороша для того, чтобы сменить темп.
— Не очень-то лестная характеристика.
— Почему бы вам не поболтать немного? — подал голос Уолт. — Мне надо идти разыгрывать из себя радушного хозяина.
Мы посмотрели ему вслед, и Шарон чокнулась со мной своим коктейлем:
— Полагаю, Уолт специально решил натравить тебя на меня, Дог.
Я удивленно вытаращил на нее глаза.
— Немного раньше я вытрясла из него пять миллионов долларов на совместный проект с «Кейбл-Ховард продакшнз».
— Прямо вот так просто?
— Пошел на это, как ягненок на заклание. Мой босс думал, что придется плести интриги, вплоть до того, чтобы улечься на шелковые простыни в его изысканной спальне, — совсем по-девичьи захихикала она. — А он вместо этого взял и сразу согласился, даже был рад такому предложению. А теперь, видно, решил отомстить за свою слабость.
— Что же это за чертов бизнес? — спросил я ее.
— Бабины и целлулоид. «Кейбл-Ховард» делает кино. Плохая, хорошая, но любая картина приносит деньги. Уолт знает, как удвоить свои инвестиции.
— А ты, значит, заманиваешь инвесторов?
— Это старо как мир, Дог. Как бы то ни было, я играю по собственным правилам.
— Ха!
— Только не говори, что ты большой моралист, — мягко проговорила Шарон.
— Меня на подобные штучки не купить.
— А на что ты покупаешься? — На ее лице отразилось неприкрытое любопытство.
Я почувствовал, как у меня сводит скулы, и обнажил свои зубы в улыбке, больше смахивающей на оскал.
— Забудь об этом. Может, я и в самом деле моралист. И у меня тоже есть свои собственные правила.
— И как, помогут они тебе?
— В чем?
— Насколько я поняла, ты из семейки Барринов.
— Видно, уже каждая собака в курсе, — сказал я.
— В таких местах секретов не утаить, — улыбнулась Шарон. — Вот увидишь, к завтрашнему утру тебя превратят в мифического мультимиллионера, который прибыл из Европы, чтобы подмять под себя «Баррин индастриз». Даже акционерный рынок содрогнется под влиянием этих слухов.
— Хрень собачья!
— Ну почему же, мистер Келли?
— Мне перепало всего-навсего десять кусков.
— Ли упоминал об этом, но ведь «миллионы» звучит куда более захватывающе. Когда получишь свое?
— Никогда. Они вышвырнули меня, словно котенка. Мой дед по материнской линии выставил такие невероятные условия, что выполнить их почти невозможно. Не видать мне моих бабок, как своих ушей.
— Мне больше по вкусу слово «почти», — произнесла моя собеседница. — Ты будешь пытаться?
— Да больше, вроде бы, и делать нечего.
— Что за отвратная улыбочка, Дог? Задумал что-нибудь?
— Если только вытащить тебя отсюда.
Шарон отставила стакан и встала. Ее макушка едва доставала до моего подбородка, и, когда она подняла на меня свои блестящие глаза, я увидел, что они сверкают как бриллианты, а губы — влажные и призывные.
— Все, что тебе надо сделать, так это просто попросить.
— Прошу.
— Тогда пошли.
* * *
Дождь сделал ее похожей на нежный весенний бутон, покрытый мелкими капельками влаги. Шляпы она не носила, и ветер тут же подхватил ее шелковые пряди. Девушка смело шлепала по тротуару, крепко уцепившись за мою руку и словно не замечая луж под ногами. Ее звонкий смех колокольчиком звучал в прекрасной ночи, и немногие случайные прохожие, которые трусливо прятались под своими зонтами, бросали на нас многозначительные взгляды и улыбались.
Мы поужинали в итальянском ресторанчике, больше смахивавшем на простую забегаловку, прошли еще несколько кварталов, пока не забрели в бар, единственной живой душой в котором оказался сам бармен. Но мы все же заказали себе по коктейлю, и, великодушно позволив бедолаге бармену вернуться к своему телевизору, уселись в дальнем конце зала и принялись наблюдать за городом, принимающим освежающую ванну.
— Как весело, Дог! Я уже сто лет так не развлекалась.
— Скажешь об этом завтра, когда сляжешь с воспалением легких, — подтрунил я над ней.
— А что, будет еще и завтра?
— Несомненно. Я чувствую себя ответственным за тебя.
— Как за отбившуюся от стаи птичку?
— Что-то вроде этого.
— Ладно, так и быть, я позвоню. Полная здоровья, сил и молодости... — Она неожиданно остановилась, и лицо ее приобрело серьезное выражение. — Я... не то имела в виду...
— Котеночек, я уже далеко не мальчик, — успокоил я ее. — И по утрам я смотрюсь в зеркало, когда бреюсь. Седину никуда не денешь, да и морщины тоже. Рано или поздно это с каждым случается.
— Именно таким ты мне и нравишься.
— Это хорошо, потому что выбора у меня все равно нет. Кроме того, еще пара подобных забегов в твоей компании — и я помолодею лет на двадцать. Ты возвращаешь меня в прежние времена.
— На Мондо-Бич?
Мой стакан замер в воздухе, так и не добравшись до губ.
— Откуда тебе это известно?
В глазах Шарон мелькали веселые чертики:
— Потому что я родом из того же леса, что и ты. Мой дом всего в шести милях от твоего родного очага. Когда я была маленькой, мы частенько наведывались на северную окраину... ту часть, которую Баррины оставили за пределами своего поместья. Иногда мы даже переплывали заграждение и устраивали себе пикник на их собственности, разыгрывая из себя богатых.
— Как вам это нравится!
— Ты когда-нибудь бывал там, Дог?
— Да, несколько раз. Я любил уединяться.
— Пожалуй, стоит рассказать еще кое-что, — добавила Шарон. — Мой отец работал на «Баррин индастриз» лет так... пятнадцать, не меньше. И однажды он даже взял меня с собой в ваш особняк, когда носил туда какие-то бумаги.
— Мир тесен. Тебе не стоило уезжать оттуда. Никак не пойму, что ты тут забыла.
— Коммерция, большой Дог. Всякому надо как-то кормиться и одеваться. К фабрикам у меня душа не лежит, а после смерти отца мне в моем родном городишке и вовсе ловить было нечего. Ничто меня там больше не держало. Должно быть, тебе самому известно это чувство.
Я взял мисочку арахиса и поставил ее между нами.
— Мой отъезд добровольным не назовешь. Родственнички изрядно постарались, чтобы выжить меня из дому. Черт подери, ты многое потеряла, если не слышала этих старинных историй.
— Да нет, мы слышали кое-что, но по большей части это были не совсем понятные разговоры старших. Подобного рода новости не производили на нас особого впечатления. Как раз перед моим отъездом в городке перемывали косточки твоим кузинам, но я не обращала на эти сплетни особого внимания. Никогда не интересовалась женскими пересудами. Твое возвращение станет для них настоящим шоком, или я не права?
— Мой адвокат пытается подготовить семейку, — поглядел я на нее. — А почему тебя так интересуют Баррины?
— Думаю, просто до сих пор хочется вестей из дома. Я ни разу не была там со времени моего отъезда.
— Вот и славно. Предлагаю совершить совместный набег.
Шарон уставилась на меня округлившимися от изумления глазами, потом улыбнулась и кивнула:
— Согласна. Когда?
— Завтра... если ты сможешь вырваться.
— Мистер С.С. Кейбл обязан мне по гроб жизни, малыш Келли. Так что на некоторый период мое время принадлежит только мне.
Я поглядел на часы. Было второй час ночи.
— Тогда давай-ка я провожу тебя до дому. Ночь будет недолгой. Ты где живешь?
— Недалеко, пешком можно дойти.
Я засмеялся и покачал головой, бросил на стойку несколько монет, захватил с собой полную горсть арахиса и подал ей плащ:
— Пошли, дельфинчик ты мой!
Ее апартаменты располагались в Ист-Сайде, в супермодном колоссе из стекла и бетона, возвышающемся над городом бок о бок со своим братом-близнецом. Дверь охранял облаченный в старинную униформу швейцар, который насквозь видел каждого притворщика, но воспринимать реальность такой, какая она есть, был явно не способен.
Шарон без задней мысли предложила подняться наверх, чтобы пропустить по рюмашечке. Она позволила мне отпереть дверь в квартиру и вошла внутрь, по пути включая повсюду свет, а потом повесила наши плащи в шкаф в прихожей.
— Налей выпить, пока я буду переодеваться, как принято говорить, во что-нибудь более подходящее и удобное. По крайней мере, сухое, — бросила она, и в комнате зазвенел ее смех. — Бар вон там. А тебе придется пострадать. Не думаю, что ты захочешь примерить мои домашние платья.
— Переживу как-нибудь.
Я сделал пару коктейлей и обошел комнату, удивляясь, как вообще можно выжить в стенах современных безликих квартир.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Шухов Иван