от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И только Марвин улыбался поверх своего стакана.
— Можно вопрос, Советник? — обратился я к Хантеру. — Предположим, у них будет что-то на меня, а у меня — на них. Что тогда?
Внимательный взгляд, которым одарил меня Хантер, сказал даже больше, чем он сам предполагал. Советник снова пытался оценить меня, и мои котировки росли прямо на глазах. Я сумел прочитать мысли покойного, и прочитал их так, как он того хотел.
Лейланд Хантер глубокомысленно кивнул и торжественно произнес:
— В таком случае оставшаяся часть наследства целиком и полностью переходит к тебе.
В душе я веселился словно ребенок, потому что мой старик постарался компенсировать все те случаи, когда мне досталось не по заслугам. Он будто бы говорил: «Достань их! Конечно, это не так уж и много, но ты ведь никогда не зарывался. И если они заслужили, врежь им как следует, обломай палку об их спины!»
— Ну что? — спросил меня Хантер. — Намерены ли вы воспользоваться своей прерогативой?
Я даже и не подумал улыбнуться. Просто пристально поглядел на Деннисона, перевел свой взгляд на Альфреда и выдержал необходимую в данном случае паузу.
— Черт подери, а разве может быть иначе?
Мы вернулись в Линтон и поужинали в маленьком ресторанчике, расположенном в здании, сложенном из булыжников и цельных бревен, бывшем в стародавние времена мельницей. Похоже, украшения дошли до нас из той же эпохи: кремневые ружья, колеса со спицами, необычные предметы быта и всякое такое, что было в ходу в то время, когда Америка начала входить в самый расцвет сил. Поданная нам еда оказалась простой, но очень вкусной, вино — просто нектар местного разлива, и, наевшись до отвала, мы, наконец-то отпали от стола и обратились к разговорам.
Хантер наполнил наши стаканы из новой бутылки и поднял тост.
— За удачный денек! — сказал он. — Приятно было посмотреть, как Баррины вышли из себя от одной только мысли о том, что и за ними могут водиться грешки.
— Хитроумный ты ублюдок, Советник. Да и старик от тебя недалеко ушел.
— Так и есть. Надеюсь, теперь ты думаешь о нем иначе.
— Не иначе, просто лучше. — Я отхлебнул вина и поставил стакан на стол. — Вот что мне пришло в голову, друг мой. Ты ведь мог заложить меня прямо на месте, так почему же не сделал этого?
Прежде чем ответить мне, Хантер с удовольствием ополовинил свой бокал.
— Если бы твои братцы не стали настаивать на проведении расследования, это сделал бы я. Видишь ли, Камерон предусмотрел и такой вариант развития событий. Как мне кажется, он полагал, что у тебя не будет ни единого шанса выдержать этот небольшой экзамен, вот он и дал тебе возможность получить причитающееся тебе по закону за их счет. Если бы они посчитали, что копаться в грязи выше их достоинства, то им пришлось бы, по крайней мере, смириться с некоторыми неудобствами. Если бы они оказались не настолько честными, то им пришлось бы расплачиваться за попытку дискредитировать тебя.
Я кивнул, задумчиво выводя пальцем мокрые круги на столе:
— Ну и каковы мои шансы, старина?
— Если честно, я считаю это дело на сто процентов проигрышным. Я же говорил тебе, что уже провел кое-какое расследование и не нашел ничего порочащего твоих двоюродных братьев и сестер. Респектабельные во всех отношениях люди.
— Просто у тебя слишком уж правильное мышление, Хантер, — возразил ему я. — Большим любителем пачкать руки тебя тоже не назовешь. Но если кому-то понадобилась грязь, рыться надо в навозе. Что-нибудь, да обязательно всплывет.
— Думаешь, что у тебя в этом деле опыта больше моего?
— Не удивлюсь, если это окажется именно так, всемогущий Хантер.
— И я не удивлюсь, — согласился он. Он прикончил свою порцию вина, щелкнул пальцами, подзывая официанта для расчета, заплатил своей кредиткой и поднялся. — В общем так, что-то мне не особо хочется присутствовать при возможном грехопадении, но на завтра у меня назначена встреча с бухгалтерами фабрики. Я зарезервировал номера в «Грамерси-инн» на одну ночь. И вам, кстати, тоже. Отдельные. А пока можете воспользоваться лимузином, с шофером или без него, это уж вам решать. Однако подозреваю, что Уиллис будет счастлив, если вы оставите его в покое. У него тоже своя комната в гостинице. Если хотите, можете возвращаться в город, только с условием, что завтра заберете меня отсюда. Развлекайтесь, как душе угодно, дело ваше.
Шарон просто покатилась со смеху:
— Мистер Хантер, нет, вы и в самом деле — что-то! Да как вам вообще пришло в голову предложить нам такое? Неужели вам вообще ничего не известно о женщинах? У меня с собой ни смены белья, ни пижамы...
— Но ведь ты можешь поспать и голышом! — пошутил я.
— Ну, ты... — больно ущипнула она меня за руку.
Хантер от души забавлялся, глядя на нас:
— Я обо всем позаботился, так что на сей счет можете не волноваться. Все необходимое было заказано ранее и к этому времени уже доставлено в твою комнату, малышка. Уверяю тебя, ты останешься довольна выбором старика. Мой адвокатский ум еще никогда не подводил меня в подобных случаях, да и в определении женских размеров я поднаторел. Кроме того, мне известны все ваши интимные потребности.
— Знаешь, Советник, — восхитился я, — я начинаю подумывать, нет ли кое-чего такого, чему мне стоит поучиться у тебя.
— Если только в очень немногих областях, Дог, — заверил он меня.
* * *
Мы кружили по Линтону целый час, после того как высадили Хантера и Уиллиса у гостиницы. В неверном свете луны город казался намного лучше, чем он был на самом деле. Ночь спрятала все его недостатки, ни грязь, ни облупившаяся штукатурка на фасадах зданий не бросались в глаза. Ночную смену на фабрике давным-давно отменили, на улицах было тихо и пустынно, и лишь в редких окнах горел свет. Одна из патрульных машин зависла около круглосуточного павильончика, а другая лениво курсировала по улицам. Полиция не обратила на нас ни малейшего внимания.
Воспоминания снова нахлынули на меня... Старая площадка, где мы с Полаками когда-то играли в футбол, была все там же. Ее, правда, завалили мусором, однако проволочные ворота никуда не делись, только согнулись и проржавели от времени, превратившись в настоящую урну, куда задира ветер сталкивал бумажки со всей округи.
— Видишь вон то старое здание на углу? — спросил я Шарон, когда мы проезжали по Третьей улице.
— Похоже, что дом брошенный, — кивнула она.
— Раньше он принадлежал Люси Лонгстрит. В те времена все знали ее как мадам Люси. Это был единственный публичный дом в городе, и по субботам сюда набивалось столько народу, что яблоку негде было упасть.
— Откуда ты это знаешь?
— Черт, девочка моя, детям все на свете известно, — рассмеялся я своим воспоминаниям. — На заднем дворе росло дерево, на которое мы частенько взбирались, чтобы подглядеть за действом. Никогда не забуду ту черноволосую девчонку из Питсбурга. Однажды она как сумасшедшая сексовала на огромной кровати с Мелом Путтичи, и малыш Сташ так перевозбудился, что у него руки разжались, и он свалился мне прямо на голову, и мы вместе полетели вниз! Не знаю, как я не прикончил его на месте. Хорошее было времечко!
— Дог!!!
— А что в этом плохого? Подумаешь, подглядывали. Все дети любопытны. Кроме того, это было первоклассное сексуальное воспитание.
— Полагаю, с тех пор ты стал завсегдатаем этого места? — съязвила Шарон.
— Да о чем ты? Нет, конечно. Хотя не раз бегал по поручениям Люси. Она всегда платила денежки, да еще оставалась возможность поглядеть на голозадых теток, когда мы доставляли ей посылки... ну, если повезет, конечно. Та черноволосая дамочка вообще никогда не одевалась. Вот это было зрелище!
— Ты просто чудовище!
— А однажды ночью здесь произошло двойное убийство. И для Люси все было кончено. Ее заведение перестало привлекать народ, мадам прихватила чемоданы, набитые баксами, и свалила на побережье.
— А что случилось с девчонками?
— Почти все удачно вышли замуж. Ты удивишься, когда узнаешь, какой был на них спрос.
— После того, как они поработали...
— Да ладно, кому на самом деле нужна девственница? Как любят повторять мужики, если она никому не понадобилась, так на кой хрен она мне сдалась?
— Два слова так и просятся на язык, Дог. И уверяю тебя, это не «спокойной ночи».
— Так ты и в самом деле девственница? — изумился я.
— Если обещаешь быть нежным, могу доказать тебе это.
— Слишком большой риск.
— Может, и так.
— Но все равно, ловлю тебя на слове.
Мы выехали на окраину Линтона, и Шарон попросила меня свернуть налево, на небольшую проселочную дорогу, потом еще раз налево, в аллею, которая внезапно закончилась через сотню метров. Я развернулся на грязном пятачке, пытаясь понять, что она тут забыла, но тут фары высветили заброшенный домик, притулившийся на самом краю полянки меж деревьев. Стекла были выбиты, огромный дуб свалился прямо на крыльцо и поломал его, одна из веток пробила слуховое окно на чердаке. Труба начала рассыпаться, и у ее подножия скопилась целая горка красного кирпича, почти полностью поросшая травой.
— Вот тут я и жила, — вздохнула Шарон. — Однажды я уже приезжала поглядеть, что стало с домом. Представляешь, мой старый велосипед до сих пор валяется на заднем дворе. Правда, развалился на части.
— И кому это теперь принадлежит?
— Наверное, банку, — неопределенно пожала она плечами. — Раньше тут висела табличка «Продается», но покупателей так и не нашлось. Я была счастлива здесь, Дог. Я и мой отец. Конечно, это не весть какой особняк, но мы с ним тоже были счастливы. Мы никогда не стремились к роскоши.
— К чему тогда все эти попытки пробраться в Гранд-Сита?
— Девчонки тоже любопытный народ. Суют свой нос куда надо и не надо. Знаешь, что больше всего ставило меня в тупик, когда я смотрела на тот огромный дом, в котором ты жил?
Я отрицательно покачал головой.
— Как это вам удается не заблудиться в нем. Я все пыталась представить себе, как вы находите дорогу между двумя концами здания. Даже рисовала в воображении себя саму, будто бы бегаю вверх-вниз по лестницам, из одной пустой комнаты в другую, кричу, зову на помощь, но ни одна живая душа не является, чтобы спасти меня и вывести наружу. И всегда радовалась, когда возвращалась домой.
— Вот глупая! — подвел я итог и кивнул в сторону коттеджа. — Хочешь зайти?
— Нет. Боюсь, впечатление будет не из приятных. Давай не будем портить вечер.
— В Линтоне нет никакой ночной жизни, детка, так что и не надейся.
— Знаешь, чего бы мне на самом деле хотелось?
— Только скажи.
— Поехать на Мондо-Бич. Хочется хоть раз войти туда через главные ворота, как какой-нибудь почетный гость.
— Знаешь, Шарон, а ты сноб.
— Так точно, — ответила она.
* * *
В багажнике автомобиля нашлись молоток и монтировка, и я сбил замок. Ворота больше чем на полметра были засыпаны песком, и мы принялись отгребать его руками. Когда показался низ, я изо всех сил потянул одну из створок и услышал, как поддалась верхняя задвижка. И вот мы оказались внутри. Пытаться проехать на пляж на машине даже не стоило: сразу увязнешь в песке, так что Шарон просто взяла одеяло с заднего сиденья, и мы побрели к океану.
Не пройдя и десяти шагов, девушка остановилась и сказала:
— Здесь не место городской одежде, друг мой.
Она скинула туфли, стянула чулки, запихнула все это под мышку и застыла в ожидании. Я улыбнулся, проделал то же самое, завернул до самых колен штанины брюк и протянул ей руку.
Мерный рокот прибоя и вкус соленого ветра донесся до нас задолго до того, как мы продрались через прибрежные заросли кустарника и деревьев. Когда-то вся эта растительность была посажена здесь заботливыми руками, и за каждым росточком бережно ухаживали. Настоящий рай, куда цвет общества тянулся в нескончаемых вереницах запряженных лошадями карет, а позднее в грохочущих блестящих автомобилях. Теперь же буйная зелень заполонила полянки для пикников, кабинки для раздевания были повалены и скрывались от глаз где-то под наносами песка, на виду остался только полуразрушенный фундамент ледника. На южной оконечности пляжа смутно выделялись очертания летней резиденции Барринов, в которой насчитывалось ни много ни мало двадцать комнат. Мой дед не пожалел на домик самых лучших материалов, и морским штормам придется поработать еще не год и не два, чтобы окончательно добить его.
— Забавно, правда? — сказал я.
— Что?
— Когда-то это было великое место, а теперь оно почти вернулось в свое первозданное дикое состояние. Именно таким оно и было, когда дед принялся за строительство и благоустройство. Знаешь, мне даже кажется, что так лучше.
— Мне тоже.
Мы помолчали немного, пытаясь осмотреться в бледном лунном свете. Потом я взял Шарон за руку и повел через дюны. Ноги вязли в песке, голые щиколотки щекотала высокая трава, но мы упорно брели вверх-вниз, вверх-вниз, пока не вышли, наконец, на последний гребень. Перед нашим взором простиралась полоса утрамбованного песка, полого спускавшаяся в воду.
Шарон расстелила одеяло и села на один край, скрестив ноги.
— Как красиво, Дог!
Я растянулся рядом с ней.
— Это единственная вещь из всех владений старика, которую мне всегда по-настоящему хотелось иметь. Все мечтал построить тут лачугу из обломков разбитого корабля и пожить в ней, прямо как Робинзон Крузо. — Я перекатился на бок и поглядел на свою спутницу. — Однажды я так и сделал. Ала и Денни отослали в какой-то суперлагерь, а остальные укатили на великосветское сборище. У нас с матерью было целых шесть дней, чтобы пожить в палатке на берегу. Именно тогда она и рассказала мне о том, что вышла-таки замуж за моего отца.
— Ты ведь его не знал, да?
— Только по ее рассказам. Говорят, это был настоящий сорвиголова, но мать действительно любила его.
— Так почему же его не приняли?
— Да что ты, детка! Ты же прекрасно знаешь правила. Нет денег — нет положения в обществе, а раз так, фиг тебе, а не женитьба на дочке Барринов. Им и в голову никогда не приходило, что моя старушка может послать их к черту и позволить обрюхатить себя кому-то вне пределов их круга. Беда в том, что после смерти отца она растеряла весь свой кураж. Из нее выжали все соки. Старик выждал момент, когда она осталась одна в квартире, которую они снимали с моим папашей, и силой утащил дочурку домой в Гранд-Сита. Тогда она даже не подозревала, что беременна. Дед нанял охранников, чтобы те не подпускали моего отца на пушечный выстрел к его кровиночке, лишил его работы, добился, чтобы его выгнали из штата, и держал мать взаперти, пока я не появился на свет. Но в один прекрасный день мой предок объявился снова, надрал задницу четверым охранникам, утащил с собой мою мать и женился на ней. А всего через неделю он умер, и матери пришлось вернуться в ссылку, в маленькую Сибирь, которую устроил ей старикан. Не думаю, что ей хоть раз удалось вырваться на волю. Она умерла, когда я был еще ребенком, и все произошло настолько быстро, что теперь я почти ничего не помню. Мама преставилась рано утром, к полудню уже лежала в гробу, вечером состоялись похороны. Я вспоминаю только, что побил стекла в оранжерее, открыл решетки в пруду позади дома, выпустив всех заморских золотых рыбок деда в ручей и плюнул ему в графин с дорогущим вином.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Фостер Алан Дин - Чародей с гитарой - 7. Сын чародея с гитарой