от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Шарон надолго замолчала. Наверное, вспоминала кровь на моей рубашке.
— Ну, не знаю, — выдохнула она в конце концов.
— Ты мне льстишь, малышка, — хохотнул я.
Шарон улыбнулась мне в ответ и с явным облегчением откинулась на подушки.
Далеко впереди, над самой кромкой деревьев, показались очертания Линтона. Фабрика Барринов выставила в небо четыре пальца своих труб. Три из них дремали до поры до времени, а четвертая нещадно чадила, источая из своих недр омерзительный серый дым. Если Линтон являлся зеркальным отражением «Баррин индастриз», то процветающим местом его можно было назвать лишь с большой натяжкой.
Мы проехали через центр и свернули на дорогу, дугой огибавшую огромный заводской комплекс. Старомодные здания из красного кирпича, архаичная башня, увитые плющом стены — весь комплекс больше походил на какой-нибудь колледж, чем на производственную зону. Куранты, которым давно перевалило за полторы сотни лет, как ни странно, показывали точное время. За низкой стеной простирались ухоженные земли, но нигде не было и намека на складированные материалы, которые, бывало, занимали каждый свободный метр. Изнутри доносился мерный гул, иногда за окном мелькала какая-нибудь одинокая фигурка, и казалось, что вся деятельность была сведена к минимуму. На стоянке скопилось около пятидесяти автомобилей, а один из них красовался прямо перед входом в главное здание, на фоне таблички «Парковка запрещена». И цвет, и марка машины показались мне смутно знакомыми, но мне не пришлось копаться в памяти: вопрос разрешился сам собой, когда на пороге появился Кросс Макмиллан собственной персоной в сопровождении двоих парней. Он по-хозяйски оглядел округу, будто не сегодня завтра собирался стать ее единоличным владельцем.
— А вот и твой дружок, — сказала Шарон. — Интересно, что это он тут забыл?
— Возомнил, что скоро подомнет под себя этот заводик. — Я нажал на газ, чтобы побыстрее убраться подальше от этого места. — Лучше бы ему не слишком распаляться.
— Может, у него есть на то причины. Семейство Макмиллан никогда особой скромностью не отличалось. Это пираты до мозга костей.
— Просто раньше им не приходилось иметь дело с большими пушками.
Шарон снова нахмурилась и закусила уголок рта.
— Что происходит, Дог?
— Этот ублюдок хочет заполучить все до квадратного сантиметра. Он мечтал об этом всю свою жизнь, еще с тех времен, когда старик даже не собирался в могилу.
— И вытеснил отсюда всех и каждого.
— Не всех, детка. — Я был спокоен, как удав.
— Полагаешь, ему не удастся заполучить... — она выразительно обвела рукой промышленный комплекс, — все это?
— Не без драки.
— Но твои кузены совершенно не способны...
— Речь не о них.
— Кто ты такой, Дог? — Голос Шарон дрогнул.
— Просто парень, который хочет вернуться домой.
— И только?
— Однако все рогом уперлись, не желают этого, и точка, — сказал я.
— Но они не могут запретить тебе.
— Теперь — нет, котенок.
Я свернул обратно к городу и кружил по улицам, пока не попал на угол Берган и Хай-стрит. Беспощадное время оставило на окружающих зданиях подтеки старой краски, сильно смахивавшие на старческие шрамы, и раскрошило кирпич, но клуб «У Тода» не брало ничто. Он занимал одно из самых старых зданий, построенных из таких первоклассных материалов и с таким мастерством, что ему была нипочем не только разрушительная смена времен года, но и пренебрежительное отношение владельцев.
Когда-то здесь находился эпицентр политической и общественной жизни города, дважды тут тренировались боксеры перед выходом на большой ринг. Один из тяжеловесов даже завоевал первое место. Теперь же добрая половина нижнего этажа была отдана окрестным магазинчикам, а там, где раньше располагалась площадка для пикников, возвышался уродливый склад. Надо ведь как-то оправдывать стоимость содержания подобной махины.
Мы притормозили у входа, и я помог Шарон выбраться из машины. Она огляделась вокруг, критическим взором окинув пыльные окна и забрызганный грязью кирпич.
— Что за место?
— Не припоминаешь?
Она еще раз поглядела на здание и кивнула:
— Думаю, именно здесь частенько пропадал мой отец. Это нечто вроде клуба, так ведь?
— Ну, вроде того.
— И название какое-то знакомое. «У Тода». Да, точно, папа даже как-то раз брал нас сюда с собой. Там были игры, и бочки с пивом, и брызгалку для детей где-то устанавливали.
— На заднем дворе.
— Точно. А что здесь теперь?
— Не знаю, — ответил я. — Но это наша отправная точка.
Мы зашли внутрь и прошли по знакомому коридору, стены которого были увешаны чучелами рыб и оленьими головами. Бронзовые пластинки под трофеями потускнели, и стало совершенно невозможно разобрать имена героев. Однако большинство этих фамилий давным-давно красовалось на могильных камнях, так что особо жаждущие с гораздо большим успехом могли заглянуть на кладбище, подумалось мне.
Старик в рабочей робе мыл полы в западном зале для встреч, старые прожженные сигаретами столы и скамейки были сдвинуты в одну сторону. Ресторан, который в старые времена составлял гордость Линтона, теперь поделили на секции и отдали под офисы. Три помещения пустовали, а в двух других располагались конструкторское бюро и фирма недвижимости. Из самого дальнего конца раздавались голоса, пытающиеся перекричать телевизионную мыльную оперу, и мы направились на звук в сторону полуоткрытых дверей.
Эта комната осталась такой, какой я ее помнил. Абсолютно никаких перемен. Огромная пятнадцатиметровая стойка бара тянулась до самых раздаточных окошек, зияющих в стене, зеркало в золоченой раме отражало сотни свисающих с деревянных крючков экземпляров антикварного спортивного оружия и шесть ухмыляющихся медвежьих голов, добытых давно почившим Хирамом Тодом. Моль объела с них почти весь мех еще во времена моего детства, и теперь казалось, что мумифицированные скальпы скалят на посетителей свои зубы, а стеклянные глаза, небрежно закрепленные в глазницах, придавали мордам ирреалистическую одухотворенность.
Парочка потрепанных посетителей распивала пиво из высоких стаканов и, упершись ногами в бронзовую рельсу, яростно спорила о бейсболе. Старый тощий бармен в рубашке, висевшей на нем как на вешалке, демонстративно игнорировал их присутствие и усердно делал вид, что протирает и без того начищенные до блеска бокалы.
Стоило нам усесться на высокие стулья и попросить пива, как эти двое бросили болтать, осмотрели нас с ног до головы и, удовлетворив свое любопытство, возобновили спор. Бармен поставил перед нами стаканы, сгреб деньги, погремел монетками и бросил мне сдачу. Я изучающе посмотрел на него, на его фигуру, лицо и все остальное, пытаясь найти черты того огромного, словно башня, парня, который мог запросто одним толчком выкатить из погреба бочонок пива, или хотя бы услышать эхо густого голоса, от одного звука которого мы, бывало, опрометью неслись на строго отведенное нам место, когда нам милостиво позволялось прибирать столы после пикников.
— Тод? — спросил я.
Старик обернулся, прищурился и кивнул.
— Особая диета?
Тод хохотнул и улыбнулся, обнажив вставные зубы:
— Особый вид рака. Правда, это было давно, и теперь уже никто не помнит меня толстым. А ты кто такой?
Я протянул руку и подождал, пока старик пожмет ее.
— Камерон Баррин — мой дед.
— Ты же не... — резко отдернул он руку.
Я отрицательно покачал головой прежде, чем он успел закончить:
— Я тот самый незаконнорожденный, Тод. Догерон Келли. Бегал со всякими поручениями для тебя, когда удавалось улизнуть из поместья.
Неожиданно улыбка расплылась по всему лицу Тода, и он снова ухватился за мою руку.
— Черт возьми, мальчик мой! Конечно же я тебя помню. Тебя и того пацаненка Полаков, с которым вы дрались за право поработать на пикниках. Я поставил на победителя пять баксов.
— Этот Полак вполне мог побить меня, — сказал я.
— Да, но выиграл-то ты. — Он снова засмеялся и налил себе еще пива. — Знаешь, я и на Полака поставил пятерку.
— Вот неудача.
— Моя вина. Надо было помнить, что ты сын своего отца.
Пиво застряло у меня в горле на полпути к желудку.
— Ты знал его? — закашлялся я.
— Ясное дело. И его, и твою мать. Но это было еще до того, как начались неприятности. Вот это был ирландец! Настоящий сорвиголова. Бывало, встречался с твоей матерью прямо здесь, наверху. О, никто об этом и не подозревал. Ни об этом, ни о чем другом. Она любила петь в нашем заведении, а старина Барни подыгрывал ей на пианино. — Тод остановился на минутку и искоса поглядел на меня. — Я же не наболтал ничего лишнего, так ведь? Иногда мы, старики...
— Брось, Тод. Правда, я не знал об этом, но очень рад, что ты рассказал мне. Я просто счастлив услышать, что у моей матери было достаточно куража и смелости, чтобы сбегать из своего стада, когда представлялась такая возможность.
— Оба умерли, так ведь?
— Угу.
— Жаль. Теперь все не так, как раньше. А ты зачем вернулся?
— Так, взглянуть на город моего детства.
— Да тут и поглядеть-то теперь не на что. Разве только на нее, — с улыбкой кивнул он в сторону Шарон. — Это твоя дочь?
Шарон аж пивом поперхнулась и потянулась за бумажной салфеткой, чтобы вытереть подбородок. А потом притворно закатила глаза и с чувством произнесла:
— Господи помилуй!
— Мы даже не женаты, — объяснил я Тоду.
— Небольшой загул, полагаю, — подмигнул старик.
— Не-а. Ты сам только что указал мне на мое место, Тод. Лучше уж я поищу кого-нибудь своего возраста.
— Не решай за меня, — быстро проговорила Шарон. — После Нью-Йорка мне все это начинает нравиться.
— Хорошо, что она мне никакая не дочь, — сказал я.
— Да уж, а то это был бы самый настоящий инцест.
— Я вовсе не это имел в виду, — толкнул я ее локтем, а Тод засмеялся:
— Что до меня, мне теперь недоступны подобные развлечения. Знаешь, я даже рад, что старые посадочные огни потухли. Теперь женщина для меня всего лишь существо, которое вместо того, чтобы посещать мужскую уборную, посещает женскую.
Бармен прикончил свое пиво, заново наполнил все три стакана и поставил их на стойку. Но на этот раз денег он брать не стал.
— Ты так и не сказал мне, каким ветром тебя сюда занесло. Не просто ведь поглазеть приехал, разве я не прав?
— Ну, в каком-то смысле это так. Посмотреть, послушать. Мне нужна кое-какая информация.
Тод сложил руки на стойке бара и понимающе кивнул:
— Ясно. Да, были времена, когда у нас можно было узнать обо всем на свете. Ну а теперь все переменилось, но и сейчас мне время от времени удается кое-что разнюхать.
— Как насчет «Баррин индастриз»?
— Провалилась к чертовой бабушке. На ладан дышит. Работает меньше чем вполсилы. Если им понадобится рабочая сила, придется попотеть, чтобы найти людей, а то и из-за границы выписывать. В округе молодежи — кот наплакал.
— А Макмиллан? Он что?
— Сказал тоже! Именно он и переманил их всех, вывез отсюда на свою фабрику в Абердине и на завод электроники в пригороде Мадрида. Даже выкупил у них большую часть их собственности, чтобы они могли переселиться.
— Наверное, просто объединяет участки, и все по направлению к воде.
— Точно. Но кому какое до этого дело?
— Макмиллану, — сказал я. — Он знает, что делает.
Тод снова пожал плечами и развел руками:
— Они были рады-радешеньки убраться отсюда. Может, и до сих пор радуются. Никаких улучшений в городе нет и не предвидится.
— А о моих кузенах что говорят?
— О Деннисоне с Алом? Этих двух жертвах аборта? Только и делают, что прожигают жизнь на вечеринках в загородном клубе. Отбросы общества, ну ты сам знаешь. Есть у меня племянница, которая работает там официанткой и рассказывает обо всем, что происходит.
— Устраивают оргии?
— Эти монахи? Треплются и шепчутся у всех за спиной. Половина парней ходит туда только потому, что их жены заставляют. Обсуждают гольф у стойки бара и напиваются. Совсем не то, что бывало у нас в старые добрые времена.
— Хочешь сказать, что Ал и Денни — пьяницы?
— Что ты! Да они хуже старых дев! Что они могут, когда свора родичей наблюдает за ними во все глаза, да еще сестренки висят на шее? Только и могут, что языками трепать. Этот Денни однажды ущипнул мою племянницу за задницу... извините, мэм... а Ал, так тот хотел срезать дорожку, когда подвозил в город одну леди после развлекательной программы в клубе, и в итоге въехал в канаву у реки. Бенни Сачс как раз был в ночном патруле, вот и вытащил их. У старины Ала вся морда была исцарапана, но он заверял, что поцарапался о кусты. А дамочка, так та молчала, вообще ни слова не произнесла. Ну, позубоскалили мы немного по этому поводу, да и забыли. — Тод снова надтреснуто захихикал и задумчиво подпер подбородок. — Мне до сих пор кажется, что он хотел ее поиметь. Надо быть слепым на оба глаза, чтобы не заметить эту канаву при полной луне.
— Подход — ни к черту.
— А что, у тебя лучше? — спросила Шарон.
— Сама увидишь.
— Ох, дети, дети! — пробормотал старый бармен.
Я допил пиво и отодвинул стул:
— А где живет эта твоя племянница?
— Там, на холме. В белом домике на самой вершине, — хитро прищурился он. — Хочешь повесить что-нибудь на своих любимых братцев?
— До страсти желаю заполучить на них какой-нибудь компромат.
— Если какой и есть, то Луиза расскажет, можешь не сомневаться. Желаю удачи. Терпеть не могу этих сопляков. Просто скажите Луизе, что это я вас послал.
— Так и сделаю, спасибо.
— Сюда вернетесь?
Я кивнул и бросил на стойку пару долларов:
— Черт подери, Тод, я уже вернулся.
* * *
Шарон начинала нравиться вся эта игра. Для нее Линтон в свое время тоже был большим аттракционом, и оказалось, что она знает каждый его двор, аллею и улицу гораздо лучше меня. Шарон возбужденно вертела головой, то и дело показывала мне знакомые с детства местечки, заставила остановиться около своей старой школы, заходила в магазинчики, чтобы поздороваться с друзьями и приятелями. Из дюжины ребят, с которыми я поболтал немного, несколько оказались ее знакомыми, но как только разговор заходил о семейке Баррин, дело стопорилось, и разузнать нам так ничего и не удалось. Аристократы спасались за глухой стеной родного поместья и тщательно оберегали от чужих глаз и ушей свою частную жизнь и свои секреты.
После ужина Шарон согласилась съездить к племяннице Тода, высадила меня у полицейского управления и укатила прочь. Я смотрел ей вслед, пока габаритные огни не скрылись за поворотом, потом медленно поднялся по ступенькам к парадному входу в здание.
Только что сменившийся с дежурства коп указал мне на офис справа. Я подошел к двери, постучал и вошел, не дожидаясь приглашения. Широкоплечий парень копался в ящиках огромного бюро и даже не потрудился повернуться на звук моих шагов.
— Обождите секундочку, и я буду в вашем полном распоряжении, — бросил он, еще немного порылся в папках, вытащил одну, задвинул ящик и громко хлопнул дверцей. Поворачиваясь, он уже было открыл рот, чтобы предложить посетителю стул, но при виде меня фальшивая улыбка тут же сползла с его лица, а рот сам собой захлопнулся. Он встал как вкопанный и воинственно произнес:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Уэллс Герберт Джордж - Билби