от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ал Де Веччио раздраженно хлопнул ладонью по новенькому цветному телевизору и выключил его.
— Теперь нам все известно, — сказал он.
— Теперь тебе ничего не известно.
— Я сегодня звонил кое-куда, — как бы между прочим бросил Ал, вставая с дивана, чтобы налить себе еще пива, и бросил взгляд на мое отражение в зеркале бара. — Удалось наконец-то достать одного шефа полиции на юге Испании, который согласился поболтать со мной немного, конечно, не без рекомендации с определенной стороны.
— И что?
— Был у них один загадочный тип, которого все называли El Lobo. Постоянно мутил воду тут и там. Никому неизвестно, кто он такой на самом деле, и редко кому удавалось увидеться с ним. Так вот, один из тех, кто знал его в лицо, утверждает, будто он погиб в холмах на окраине того самого городка на юге Испании.
— И что? — отхлебнул я пива, ожидая продолжения.
— По всему видно, этот El Lobo находил особое удовольствие вторгаться в сферу деятельности другой загадочной фигуры, известной как Ле Флер. Фактически ему удавалось это настолько хорошо, что он шаг за шагом взбирался на самый верх по крутой лестнице наркобизнеса.
— Чего о нем волноваться, если он умер?
— Потому что тела никто не видел, зато его почерк до сих пор чувствуется во всем.
— Это проблемы полиции, — пожал я плечами.
Ал обернулся, подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза:
— Я бы так не сказал. Полиция по одну сторону баррикад, а эти чертовы организации — по другую. У копов руки связаны. У тех других — вообще никаких тормозов. У них есть деньги, люди, и они прекрасно знают, как навязать свои правила игры. Им абсолютно наплевать на то, кто стоит у них на пути. И они не считают, что Е1 Lobo мертв.
— Давай ближе к делу, Ал.
— Это уже не первый раз, когда я задумываюсь над тем, как похоже это имя El Lobo... Волк... с твоим. Скажи мне, друг мой, не называл ли кто-нибудь тебя Пес?
— Бывало, и похуже звали.
Он покачал головой и уперся в меня взглядом, молча дожидаясь ответа на свой вопрос. Я кивнул.
— Брось, Ал, — добавил я. — А чего еще ожидать человеку с таким именем, как мое?
— Ладно, Дог... об одном прошу: не ври мне на этот раз. Есть кое-какие вещи, на которые кроме меня способны лишь единицы. Одна из них — точно определить, врет человек или нет. Ты... был ли ты тем самым El Lobo?
На этот раз настала моя очередь просверлить его взглядом:
— Не-а. Жаль разочаровывать тебя.
В наступившей тишине стало отчетливо слышно громкое тиканье настенных часов. Прошло немало времени, прежде чем Ал натянуто улыбнулся и отхлебнул пива.
— Ладно, Дог, я тебе верю, — проговорил он.
— Рад, что хоть кто-то верит мне.
Он снова уселся на диван, с облегчением откинулся на спинку и скрестил ноги.
— Сегодня я также поболтал с Роландом Холландом. Наш старинный друг неплохо устроился.
— Умный малый, ничего не скажешь.
— Одно время вы были очень близки, не так ли?
— Ну, мы ведь вместе летали, — ответил я. — Да ты и сам знал его не хуже меня.
Ал кивнул, докончил пиво и встал еще за одним.
— Забавно, что он, как и ты, уволился в Европе.
— Ему тоже дома ничего не светило. Так зачем было возвращаться?
Ал дернул за кольцо на банке с пивом и стал быстро глотать пену, пока та не пролилась.
— Ролли всегда был человеком науки, — вытер он рот. — Настоящий бриллиант, обладал огромным потенциалом.
Я понял, к чему он клонит:
— Поэтому он и остался в Европе. Именно там после войны открывались безграничные возможности. И если ты наблюдал за ним, то и сам прекрасно знаешь, что Ролли не допустил не единой ошибки, ни разу не оступился. Вот теперь и возглавляет несколько крупных предприятий. Черт, да теперь даже члены правительства советуются с ним, прежде чем предпринять какие-нибудь мало-мальски серьезные шаги!
— Он когда-нибудь консультировался с тобой, Дог?
— Конечно, — засмеялся я. — Кто еще, по-твоему, может быть мозговым центром всего этого научного бизнеса?
Ал хмыкнул и снова хлебнул пивка.
— Не ты, это уж точно, — сказал он. — Ты и считать-то толком никогда не умел.
— Тогда откуда такой интерес к Холланду?
— Да оттуда, малыш Догги, что Роланд Холланд, похоже, считает тебя величайшим из живущих на свете, а похвала из уст такого человека многого стоит, особенно если сопоставить все факты, включая необъяснимый источник твоего сказочного богатства, плюс то, что при звуке твоего имени люди в определенных кругах теряют дар речи, не забудем и тот факт, что ты стал мишенью двух профессиональных киллеров, кроме того, уж больно хорошо ты разбираешься в тонкостях наркобизнеса.
— Выходит, я большая загадка. Прямо сфинкс какой-то.
— Никакая ты не загадка, ты — чирей на заднице, и ты пугаешь меня.
— Ты разузнал о том, что я просил?
Ал поставил пиво на полированную поверхность стола и стал рисовать круги мокрым дном банки.
— Получил некоторую информацию, даже не задавая никаких вопросов. Две довольно важные группировки не присутствовали на нашей последней встрече, и это не могло не броситься в глаза. Из этого и еще из пары-другой случайно услышанных мной телефонных разговоров, да еще из-за того, каким тоном эти разговоры велись, я пришел к выводу, что данные группировки впали в немилость по причине никуда не годной подготовки операции. И пока они не найдут нужных ответов на поставленные вопросы... и пропавший товар, ситуация будет развиваться не в их пользу. Дело может даже дойти до тазиков с цементом и все такое.
— А ты умеешь делать выводы.
— Это мой бизнес, старина. На том и держусь.
— И кому же досталось на орехи?
— Слышал о братьях Гвидо?
— Разве они не промышляли рэкетом в аэропортах и прибрежной зоне?
— С тех пор ребятки далеко продвинулись, — сказал Ал и снова одарил меня своим тяжелым взглядом. — Что-то больно хорошо ты осведомлен, особенно для парня, который так долго отсутствовал.
— В Европе тоже есть газеты, и они без ума от сенсационных преступлений в Америке. Раскладывают по полочкам и высасывают все, что могут.
— Братья Гвидо занялись наркотой. Госдепартамент и сенат США провели две тщательные проверки, но убрались ни с чем. Ни один из них ни разу не оступился. Прикрылись вполне законными делами и творят что хотят.
— Если они такие хорошие, тогда откуда такое недовольство со стороны их друзей?
— Неплохой вопрос, — сказал Ал. — Я бы сказал, все из-за их прошлого. Ходят слухи, что в свое время они разводили шуры-муры за спиной организации. Одним словом, подворовывали. Тогда они еще не совсем встали на ноги, кроме того, на определенном уровне подобное частенько практикуется, поэтому организация и не стала поднимать шума: сохранить мир и покой гораздо важнее. Однако теперь им припомнили старые грешки, и в свете последних событий это очень дурно пахнет. Ребята думают, что такого рода дельце — лучший и самый быстрый способ достичь желаемого. Это и раньше случалось, во времена пивных королей, например. И никто не желает допускать ничего подобного в наши дни. Наркотики можно доставлять маленькими партиями, каждая из которых приносит миллионные доходы, их легко перевозить, легко хранить, легко распространять, и стоит какому-нибудь умному исполнителю заполучить достаточный стартовый капитал, он, не напрягаясь, сможет построить собственную организацию.
— Мне казалось, братья Гвидо не настолько глупы, — сказал я.
— Может, и нет. И теперь они из кожи вон лезут, пытаясь это доказать. Не хотелось бы мне попасть под перекрестный огонь.
— А ты и не попадешь, Ал.
Он улыбнулся и перестал возить мокрой банкой по столу.
— Дог... мне, конечно, наплевать, но любопытство не то что гложет, оно грызет меня, и боюсь, как бы не загрызло до смерти.
— Что такое?
— Влипнуть в неприятности можно разными способами. Иногда совершенно случайно... вроде бы как цепь несчастных событий, стечение обстоятельств.
— Не мели чепухи, малыш.
— Кто-то пытается повесить на тебя это дело с пропавшими наркотиками.
Я пожал плечами, но ничего не сказал.
— И все мои телефонные звонки являются лишь подтверждением.
Я терпеливо ждал продолжения.
— Сразу после войны ты связался с черным рынком, так ведь?
— Спрашиваешь или снова строишь догадки?
— На это ты вполне способен. В тебе до сих пор жива эта армейская шиза. Риск для тебя — необходимая приправа дня, а Европа — как раз то место, где можно этот риск найти. Ты сильный и жестокий, на неприятности отвечаешь еще большими неприятностями и ловишь от всего этого настоящий кайф. Убить для тебя и раньше ничего не значило, а к концу войны так и вовсе стало делом обычным, как в туалет сходить.
— Ты так считаешь? — спросил я.
— Пока только предполагаю, но хочу узнать, так ли это.
— Надеюсь, ответы тебе понравятся.
В прищуренных глазах Ала снова появилось то странное выражение, взгляд стал тяжелым, проникающим насквозь.
— Ты был связан с черным рынком?
— Да.
— И с распространением наркотиков, тоже?
Я кивнул.
— Приходилось убивать после войны?
— Не часто, — сказал я.
Он отвел взгляд и пробормотал:
— Зря я спрашивал.
Я поднялся, надел плащ, шляпу, вытянул из пачки последнюю сигарету и прикурил.
— Чем собираешься заняться, Дог?
— Хочу прокатиться в свой родной город. Простая деловая поездка, как и все остальные.
— Будь осторожен. От тебя след — как от танка.
Я пошел к двери, открыл ее и обернулся на пороге. Ал невесело помахал мне рукой.
— Ты не задал еще один вопрос, старина. Ответ тебе бы понравился.
Глава 15
В Линтон я отправился глубокой ночью, чтобы было легче вычислить хвост и избавиться от него, в случае если таковой появится в поле зрения. По пути пришлось дважды менять машины, двигаясь по заранее разработанному маршруту, отмеченному на карте. Еще до первой развилки мне показалось, что кто-то все-таки сумел прицепиться ко мне, но когда я съехал с главной дороги, следующая за мной машина проехала мимо, огни ее скрылись из вида и больше не появлялись.
Постепенно небо посерело, забрезжил рассвет, и впереди показались неясные очертания домов. Я заехал в закусочную на самой окраине города, зашел внутрь и заказал себе завтрак. Город еще не проснулся, движения на дороге почти не было, и я занял место у стойки рядом с водителем грузовика.
Где-то там, в большом городе, Хобис и Чоппер занимались тем, что я им поручил, двое других парней оберегали покой Шарон и Ли, все маленькие колесики заработали, закрутились, да и сам я был взвинчен до предела, так что кусок еле лез мне в горло.
Я был снова в игре. Бог свидетель, я вовсе не хотел, чтобы все так вышло. Они вполне могли бы отстать от меня, и тогда вся эта зловонная смесь осталась бы нетронутой и не стала бы так вонять. Теперь же она была готова взорваться. А взрыв — это дело такое... он уносит с собой все: и хорошее, и плохое, и нейтральное. После него остаются одни руины, пока кто-нибудь не засыплет это болото камнями, не отстроится заново, но в конце концов снова начнется брожение, и опять прогремит взрыв. Двадцать лет вокруг меня рвались бомбы, рушились дома, гремел гром выстрелов, и я до смерти устал от этого. Эта была та усталость, от которой ломит кости, и тебе хочется забиться в какое-нибудь тихое местечко и сидеть, сидеть, сидеть там вечно.
Дом. У меня его никогда не было. Одно время мне казалось, что он у меня есть, потом мне захотелось вернуться туда, но стоило приехать, как стало понятно — его и не было никогда. Я играл сам с собой в детские игры, а копеечное наследство — это всего лишь повод, обратный билет домой.
Но оказалось, что талон мой давно пробит.
А маршрут, идущий мимо дома, оказался совсем в другую сторону.
Я полез за сигаретами и вместе с пачкой вытащил записку, которую Ли оставил на моем туалетном столике. Тогда мне было некогда, и я, не читая, запихнул ее в карман, а потом забыл. Я развернул бумажку и расправил ее на столе.
Записка оказалась совсем коротенькой. Наверху Ли нацарапал: «Швейцар передал мне это». Остальная часть состояла из двух слов и трех цифр, тщательно выведенных карандашом: «Дог. Феррис. 655». Буквы были странными, с завитушками. Просто бессмыслица какая-то. Пришлось перевернуть бумажку, но обратная сторона была девственно чиста, и я еще раз оглядел послание. Бумага дешевая, но с водяными знаками, похоже, нижняя часть листочка, вырванного из блокнота, которые можно найти в любом отеле. Было во всем этом что-то неуловимо знакомое, но я никак не мог вспомнить, что именно или хотя бы, с чем все это связано.
И все же кому-то стало известно мое местонахождение. Ведь кто-то оставил для меня это чертово послание и, несомненно, надеялся, что мне удастся понять, о чем идет речь. Будь оно от моих старых знакомых, они не стали бы играть в прятки, использовали бы простой шифр, и дело с концом. Из всех блистательных фигур, с которыми я познакомился с того времени, как сошел с борта самолета, не было ни одного, кто мог бы оставить послание такого рода. Охотники на мою жизнь, само собой, тоже отпадают: такие люди не пишут записок. Они просто идут по следу и сами выбирают время и место убийства.
Я смотрел на послание, пока в моем мозгу не отпечаталась каждая его буковка и циферка, каждая незначительная деталь, потом поднес к листочку горящую спичку, поджег и кинул в пепельницу. Парень за стойкой бросил на меня любопытный взгляд, пожал плечами и отвернулся. Водитель грузовика допил кофе, заплатил по счету и вышел. Над горизонтом появился солнечный диск, Линтон пробуждался ото сна, начинался новый рабочий день. Я попросил счет, протянул кассиру пятерку, взял сдачу и направился к выходу.
На пересечении Берган и Хай-стрит машины заполонили обе стороны дороги, и люди в рабочей одежде небольшими группками по двое, по трое входили в заведение Тода. Я припарковался в самом конце длинной вереницы автомобилей, перешел на другую сторону и направился к хозяину. Двое мужчин лет пятидесяти проявили к моей персоне чрезвычайный интерес.
— Ты от профсоюза? — спросил один.
— Не-а. Я простой посетитель. Жил здесь когда-то.
— Вернулся устраиваться на работу?
Я улыбнулся и покачал головой:
— У меня уже есть. Знаком с Тодом, вот и все дела. А что происходит?
— "Баррин" набирает людей, — поведал один из парней и весело подмигнул мне из-под очков. — Рабочей силы-то не хватает. Им бы пригодился кто-нибудь помоложе, такие, как ты, например.
— Ты мне льстишь, друг, я тоже далеко не мальчик.
— Но до нас тебе еще далеко, сынок, ох как далеко!
Тод был не в духе, и в раздражении поставил за стойку бара трех девиц. Еще две сбились с ног, разнося кофе по столикам в соседнем зале, где народ гудел, словно пчелы в улье, а сам Тод пережидал наплыв, притулившись с кружкой пива за столиком у стены. Одним ухом старик прилип к включенному радио. При виде меня брови его удивленно поползли вверх, и он указал на соседний стул:
— Привет, малыш. Мне стоило бы сразу догадаться, что что-то обязательно произойдет. Ты прямо как твой папаша, где он — там буча. Хорошая драка ли, веселье ли, смех и песни, пьянка — одним словом, буча.
Я уселся и отставил пиво, которое принесла официантка:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Сальваторе Роберт Энтони - Убийца драконов - 3. Возвращение убийцы драконов