от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Из чистого любопытства я свернул к развалинам когда-то очень популярного борделя, о котором навел справки в местной риелторской фирме. Там мне сказали, что, насколько им известно, здание это никогда не выставлялось на продажу, а Тод только подтвердил слова профессионалов. «Черт побери, Дог, — поведал он мне по телефону, — да Люси Лонгстрит и не думала уезжать за тридевять земель. Она перебралась на маленькую ферму вместе со своей служанкой-негритянкой, на ту самую, где раньше была автобусная станция, когда еще только-только открыли первую линию. И насколько мне известно, старуха до сих пор там. Видел их примерно год тому назад, сидели на крылечке, играли в „балду“. Не желают ни с кем иметь никаких дел».
Я застал Люси за тем же занятием, что и Тод: она так же сидела на крылечке и играла в «балду» с Бет, своей цветной служанкой. Обе постарели, подурнели, голоса их стали скрипучими, обе вооружены невероятных размеров потрепанными словарями. С годами Люси похудела, словно время сожрало весь ее жир, и теперь кожа на руках и под подбородком провисла складками, но рыжие волосы совсем не изменились и по-прежнему отливали золотом. Это были волосы той, другой Люси, которую я знал в детстве, и перстни с бриллиантами тоже дошли до наших времен из другой эпохи, но если раньше они с огромным трудом налезали на пухлые пальцы, то теперь болтались на ее костлявых руках.
Именно Бет, постаревшая, но вечная Бет, узнала меня и сказала, как само собой разумеющееся:
— Вот это да! Вы только поглядите, мисс Люси, кто к нам пожаловал!
Люси всегда отличалась умом, который имел свойство сжиматься, словно стальная пружина, и столь же легко возвращаться в исходное положение, поэтому ей понадобилось каких-то пять секунд внимательного изучения гостя, после чего она захлопнула словарь и спокойно произнесла:
— Незаконнорожденный внук Камерона с идиотским именем.
— Прямо в точку, Люси, — улыбнулся я.
— Слышала о тебе кое-что, в газетах читала. Присаживайся, — махнула она рукой. — Бет, пойди принеси нам чего-нибудь выпить.
Я бросил шляпу на стол и плюхнулся в потрепанное кресло.
— Рада видеть тебя, малыш, — сказала она.
— А ты не слишком сильно изменилась.
— Кого ты хочешь обмануть, сынок? Приглядись-ка хорошенечко.
— Я об отношении к жизни.
Вернулась Бет с бутылкой виски и тремя стаканами на сверкающем серебряном подносе, который, как я припомнил, был в ходу еще в старом борделе. Бет разлила виски по бокалам, в которых уже звенели кубики льда, добавила имбирного лимонада и вернулась к своему словарю.
— Не обращай на меня внимания. — Люси подняла свой бокал и одним махом вылила в себя все его содержимое. — Теперь нечасто выпадает случай выпить.
— Может, не стоило бросать свое дело?
— Черт побери, в наши дни все заполонили любители. Никакого профессионализма! Не осталось никого, кто мог бы содержать приличное заведение, — вздохнула она, вытянула из кармана длинную сигару, зажала ее между зубов и поднесла зажигалку.
— Могла бы хоть кончик откусить, — покачал я головой.
— Я не феминистка, сынок.
— Да ты и никогда ею не была.
Она откинулась назад, с наслаждением попыхивая своей сигарой, скрестила ноги и одарила меня лукавой улыбкой:
— Мне тут на днях шепнули, что ты можешь заехать.
— И кто же это у нас такой сообразительный?
— Местный коп по имени Бенни Сачс. Немногие в курсе, что я еще не откинула копыта. Есть у него кое-какие забавные идейки на твой счет, вот он и передал мне весточку.
— Какие еще идейки?
— Вроде что-то касательно твоих кузенов.
Я пожал плечами и попробовал коктейль. Да, силен, ничего не скажешь. Энергия так и прет.
— Чего волноваться, если ты больше ни с кем не общаешься? Это так, чисто дружеский визит, по старой памяти.
— С чего ты взял? У меня и телефон имеется, сынок, и уши еще не отсохли, да и сплетни никто не отменял. Кое-какие друзья и связи тоже остались, и потрепаться я по-прежнему люблю. Бет в город постоянно шатается, тоже кое-какие вести приносит, из других источников. Известно ли вам это, нет ли, но старый способ передачи информации жив и вряд ли когда-то умрет. Ну, а теперь выкладывай, что у тебя на уме?
— Хочу закинуть удочку по поводу братца Деннисона.
— А как насчет Альфреда?
— О нем мне уже Сачс кое-что шепнул.
— Это сущая правда.
— Клянешься?
— Голову даю на отсечение, — заверила она меня. — Одна из девчонок оказалась дочкой парня, который когда-то работал на меня. Больше мне сказать нечего, сынок.
— Тогда давай об Альфреде.
Люси выпустила три колечка дыма, полюбовалась, дунула на них, и они разлетелись.
— Да, водится за ним грешок, что есть, то есть. Тихо-мирно, но никогда случая не упустит. Да ты хоть представляешь себе, сколько вокруг геев, которых никто никогда даже не заподозрит ни в чем подобном?
Я кивнул.
— Но тебе его ни за что не поймать, — припечатала она.
— А мне этого и не надо, — пожал я плечами. — Я просто хотел узнать.
— Теперь знаешь.
— Но я мог бы подтолкнуть его к этому. Может, тебя это удивит, но у меня полно знакомых, которые только рады будут поучаствовать в таком деле, особенно если надо кого-нибудь подставить.
— Чего ж тут такого удивительного, сынок?
— Ну и как? Игра стоит свеч?
— Даже не затевайся. Наплюй на него, лучше обрати внимание на другого братца.
— Насколько он порочен, Люси?
— Не порочен, сынок, опасен. — Она снова затянулась сигарой и выпустила дым через ноздри. — Следующую он убьет.
Я почувствовал, как мои руки невольно вцепились в ручки кресла, и мысленно выругался. Должно быть, у меня было такое выражение лица, что глаза Люси полезли из орбит, а сигара выпала изо рта.
— Ты что, уже договорился с кем-то насчет его подставы?
— Да.
— Берегись, сынок. Действуй как можно осторожнее!
— Я попытаюсь.
Люси крикнула Бет, чтобы та налила ей добавки, откинулась назад и сбила пепел с сигары прямо на пол.
— Тут недавно ко мне один старинный друг заходил.
Я выжидательно смотрел на нее.
— Стэнли Крамер. Похоже, ты вознамерился вытащить на свет дела давно минувших дней.
— Просто хотелось бы разузнать некоторые детали прошлого, вот и все.
— И вопросы странные задаешь.
— Что в них такого?
— Это дело больше никого никогда не занимало, — сказала она. — Ты разбередил Стэна, и теперь он хочет знать, что тебе нужно и какую позицию ты занимаешь.
— На заднем дворе у черного хода — вот где моя позиция, — хмыкнул я. — Незаконнорожденных ублюдков за обеденный стол не сажают.
— Кончай оплакивать свою горестную долю.
— Как я могу, Люси!
— Не стоит опускаться до уровня братцев, тем более что уровень их — в луже с дерьмом. — Она неожиданно улыбнулась, проделала со своим стаканом тот же фокус, что и с первым, и, удовлетворенно вздохнув, отставила его в сторону. — Эти стариканы, которые когда-то работали на Камерона, в свое время были еще той компашкой.
— Они подняли на своих плечах весь бизнес, — сказал я.
— Поверь, они были способны поднять его на небывалую высоту. — Глаза Люси подернулись легкой дымкой.
— Каким образом?
Она нетерпеливо развела руками:
— Вот черт, видать, я сама старею. Не понимаю, что несу.
— Человек старости не замечает.
— Ха, теперь я живу одними воспоминаниями. Слишком часто и слишком глубоко погружаюсь в прошлое. Слишком много историй пришлось мне выслушать за свою жизнь, слишком многих гладить по головам, покоящимся на моих коленях. Хотя не могу не признать, что я находила в этом определенное удовольствие. Я и не жалуюсь, нет, просто хотела бы знать: то, что они говорили мне, — правда или так, фантазии их воспаленного воображения? Раньше было лучше. — Люси снова перевела на меня взгляд, глаза посерьезнели. — Стэн с парнями — твои друзья. Позаботься о них.
— Конечно, Люси. Можешь не сомневаться.
— В городе полно подозрительных личностей. И твое имя всплывает то тут, то там. У всех, кто проявляет к тебе нездоровый интерес, во рту — змеиное жало, сынок. На твоем месте я не стала бы слишком долго задерживаться на одном месте. Даже тут. Я послушаю, что люди говорят, соберу кое-какие сплетни и, если наткнусь на что-нибудь стоящее, непременно передам тебе. Не волнуйся, я знаю, как это сделать.
Я поднялся и нахлобучил шляпу.
— Приятно было повидаться с тобой, Люси.
— Всегда пожалуйста. — Она вытащила сигару изо рта, положила ее на стол и тяжело поднялась, чтобы проводить меня до дверей. — Кстати, что там у тебя с малышкой Касс?
— Мы просто друзья. Откуда тебе это известно?
— Газеты читаю. Плюс к этому слышала, что вы вместе забегали к Тоду. Что-то совсем на дружбу не похоже.
— Какая ты любопытная!
— Всегда такой была, чего тут скрывать? И на пляж ее с собой брал, разве не так?
— Снова этот Бенни Сачс?
— Никто не водит друзей на пляж вот так, если только вы не по-настоящему хорошие давние друзья.
— Она помолвлена, Люси.
— Да, я знаю этого парня.
Я остановился у дверей и обернулся на нее:
— Люси, скажи мне, кто он такой?
Она поглядела на меня ничего не выражающим взглядом и покачала головой:
— Ты вряд ли это когда-нибудь узнаешь. — Она наклонилась вперед и схватила меня за запястье. — Не обижай малышку. Она славная девочка. Мы с ее отцом были добрыми друзьями. А Бет принимала роды у его жены.
— Не волнуйся, она не пострадает.
— Ну, не знаю. Не стала бы я давать руку на отсечение. Ты пошел в своего папашу. Да и от деда многое взял. Эти двое временами тоже заходили слишком далеко.
— Ясно. Береги себя, Люси.
— Никто и никогда не видел меня в компании мерзавцев, — усмехнулась она. — Я всегда берегу себя.
У меня совсем не осталось выбора. Я больше не в состоянии прятаться по углам и скрываться в тени. Феррис наверняка собирается в очередной раз выйти со мной на контакт, и мне придется предоставить ему такой шанс, стать досягаемым. А если я стану досягаемым для Ферриса, я стану досягаемым и для Арнольда Белла.
Черт возьми! Как же мне хотелось обойтись без этого! И я старался. Стал жить открыто, на виду у всех, чтобы каждой собаке стало понятно — все, я завязал, но существуют правила, и игра идет только по ним, и никак иначе. И выйти из нее ты можешь только одним способом — вперед ногами, прямиком в городской морг. Только тогда они смогут быть точно уверены, что ты действительно завязал. Ни время, ни расстояние не имеют ни малейшего значения. Эти люди никогда и ни за что не оставят тебя в покое, они же патологически подозрительны, впитали недоверчивость с молоком матери, будут думать, что ты просто затаился, и ждать, что ты со дня на день возьмешься за старое.
Ладно, я снова попал в это дерьмо и теперь бегу по кругу Прямо как на охоте, заяц и свора гончих. Заяц вырвался было вперед, но гончие опять наступают ему на пятки, совершенно не подозревая о том, что папа у зайчика тигр, а мама — лев, а у него самого огромные клыки и острые когти, да и кровь — не водица, и, когда бедняжка добежит до края пропасти, ему не останется ничего, как только обернуться к своим преследователям, пустить в ход полученное по наследству оружие и задать им жару. Ты же уже умер однажды... так и было... время пришло, Чарли, надеюсь, что ты прожил счастливую жизнь. Выше нос, Мак, просто удостоверься, что я умер, и всего делов.
* * *
Народу на вечеринке явно поубавилось, а оставшиеся раскололись на небольшие группки, забавляющиеся возлияниями шампанского. Оркестр устало наигрывал незамысловатый мотивчик, и около полудюжины пар терлись друг о друга на небольшом пятачке. Уолт Джентри улыбался блондинистой звезде экрана, которая уже кинула куда-то свою серебристую лисицу и теперь вытащила его на танцпол, вознамерившись показать все достоинства своей груди, игриво обтянутой полупрозрачным шифоном. Судя по поведению, Уолта это полностью устраивало, как и сделка, заключенная несколько часов назад.
Братец Деннисон вертелся вокруг Лейланда Хантера, который изобретал какой-то документ, Кросс Макмиллан тоже ни на шаг не отходил от старика, а С.С. Кейбл беседовал с Шарон. Она делала какие-то заметки, время от времени консультируясь с двумя пожилыми джентльменами, которые излучали неописуемое счастье и полное удовлетворение. Один из них являлся безраздельным владельцем львиной доли недвижимости Линтона, а другой — мэром города.
Ни Розы, ни Альфреда нигде не было.
Также никто не видел официанта с табличкой «Дейли» на груди. Шейла Макмиллан стояла в отдалении, в каждой руке — по бокалу шампанского, и как только она заметила, что я в полном одиночестве подпираю своим телом пианино, то отставила выпивку и направилась ко мне, пробираясь сквозь толпу.
— Увези меня отсюда, Дог, — попросила она.
Один из официантов принес ее пиджак, и мы направились через кухню к черному ходу тем же путем, который я совсем недавно проделал в одиночку. Шейлу слегка качало, на лице — не совсем обычное выражение.
— Почему здесь идем? — воинственно потребовала она.
— К чему нам сплетни?
— Мне уже давно на них начхать!
Я выключил лампочку, горящую над входной дверью, и Шейла на мгновение прижалась ко мне, вдыхая прохладный воздух.
— Желаешь пройтись?
— Да. Мне это необходимо.
Автостоянка была полупустой, но мне никогда не нравились ряды притихших темных машин, поэтому я свернул направо и повел ее по тропинке, бегущей за кустами и выходящей к главному входу в отель.
Однако там я увидел Бенни Сачса, беседующего с другим полицейским в форме. Это мне тоже пришлось не по вкусу, и я потащил ее по траве к дальнему краю лужайки, свернул к дороге и затаился в тени деревьев, пытаясь хорошенько оглядеться.
— Ты ждешь кого-то, — выдала Шейла.
— Не совсем так.
— Там кто-то есть.
— Там много кто есть, котенок.
Я почувствовал, как дамочка задрожала всем телом, и взял ее за руку.
— Увези меня подальше от всех, Дог.
— Пошли, я подброшу тебя до дому.
— Нет, только не домой. Сегодня я сняла комнату в отеле. Кросс возвращается в Нью-Йорк, а мне не хочется оставаться одной в огромном доме. Я уже по горло сыта одиночеством.
— Что грызет тебя, душа моя?
— Ничего. Просто отвези меня в отель. Пожалуйста.
И мы направились туда, где я оставил свой автомобиль, прислушиваясь к звукам ночи, а уши мои, как локаторы, пытались вычислить чуждые звуки. Я открыл ей дверцу, усадил на пассажирское сиденье, обошел машину и вставил ключ в замок. Она снова вздрогнула и уставилась вперед ничего не видящим взглядом.
— Неприятности? — поинтересовался я.
— Почему люди обижают других людей?
— Убей, не знаю, сладкая моя. — Я без задней мысли накрыл ее колено ладонью, и, хотя в этом жесте не было ничего особенного, она вся сжалась, будто от невыносимой боли, и расслабилась только тогда, когда я убрал руку и взялся за руль.
Гостиница представляла собой двухэтажное здание, перед главным входом которого дорога делала полукруг и заворачивала за угол, к черному ходу. Для успокоения души я завернул на задний двор и притормозил, когда у парадного остановилось такси с четырьмя пассажирами.
Таксист забрал денежки и укатил прочь, и я как раз заводил мотор, когда они кинулись на меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Днепров Анатолий - Уравнения Максвелла