от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Конечно нет, — ответил я на его последний вопрос.
Мы стояли под проливным дождем, ожидая, пока Дик не подозвал знаком шофера и не укатил прочь. Когда автомобиль скрылся за поворотом, Шарон взяла меня за руку и потянула к заграждению, вокруг которого по-прежнему толпились зеваки. Она стояла рядом со мной, не в силах вымолвить ни слова.
Засвистел свисток. Из-под тента потянулись занятые в массовке, прижимая к себе пакеты с обедом и бумажные мешочки, направляясь прямиком к фигурке в желтом плаще, раздающей указания. Все разбрелись по своим местам согласно сценарию и приготовились к съемкам очередной сцены, и, когда дали отмашку, толпа покорно потянулась к громадным воротам «Баррин индастриз».
— Это правда? — выдохнула Шарон.
— Скажем прямо, самое интересное осталось за пределами его повествования.
— Ты и впрямь уголовник?
— В определенном смысле.
— Но тебе ведь приходилось убивать людей?
— И часто, сладкая моя.
— И после всего этого ты начал... втянул всех этих людей...
— Никто из них не пострадает, котенок.
— Он сказал, что случится что-то ужасное.
— Точно.
— Дог...
— Пошли все это к чертовой бабушке, белокурая моя куколка, жизнь свою я уже прожил. Я попытался завязать, но мне не дали. Игра окончена. И не надо так убиваться. Я водил за нос полицейских трех континентов, оставил след в истории, но на всем белом свете не осталось ни одной живой души, которая стала бы оплакивать меня, так чего же мне хвататься за эту никчемную жизнь, понимаешь меня? Она подошла к концу, к своему логическому финалу, но прежде чем в песочных часах упадет последняя песчинка, нам надо подчистить за собой все хвосты и раздать все долги.
— Дог... ты сказал... нам.
— Не обращай внимания, «мы — великий император». Забудь об этом.
— Я люблю тебя.
Мне показалось, что слова ее ударили меня прямо под дых, и каждый мой мускул напрягся. Я посмотрел на нее сверху вниз, заметив про себя, насколько спокойно и безмятежно ее лицо, и понял наконец, что видел мой отец, когда трахал мою мать в маленькой комнатке на самом верху старого дома на Мондо-Бич. Впервые в жизни дождь оказался не просто занудным плаксой, а волшебником, подарившим мне что-то невероятное. Это что-то было в ее лице, в свете, озарявшем ее изнутри, в робкой, застенчивой улыбке, и калейдоскоп чувств пронесся у меня в голове, оставив после себя лишь смутные образы. Мне стоило огромного труда снова взять себя в руки и выдавить:
— Не надо, малыш.
Все было как в тот самый первый раз, когда я увидел ее, когда этот надутый павлин Рауль попытался развести ее, и она так красиво отшила его. Шарон вытерла с лица капельки дождя и улыбнулась:
— Я испытывала плотские утехи только двумя способами, Дог. Я познала мужчин, конечно, ублажала их, и сзади принимала, и с женщинами экспериментировала... но я все еще девственница. Кошмар, правда?
— Ты сбилась с пути.
— Не-а. Я ждала.
— Тогда подожди еще. Может, твой парень не погиб.
— Теперь мне наплевать на это.
— Тогда тебе лучше начать, потому что должно ведь остаться в этом мире хоть что-нибудь стоящее.
— Кто собирается убить тебя, Дог?
— Все и каждый.
— Можно поприсутствовать?
Я слишком долго держал в руке пачку сигарет, и теперь она промокла насквозь, пришлось швырнуть ее прямо в грязь. Шарон улыбалась, и я улыбнулся ей в ответ.
— Добро пожаловать, — ответил я.
Глава 22
Дождь отстал, но на его место заступил ураган, и на улице творилось черт-те что. Резкий ветер сбивал с ног, как сумасшедший кидался на любого прохожего, словно племя человеческое было его заклятым врагом и он старался стереть его с лица земли, чтобы дать возможность планете начать заново, без всей этой грязи и бессмысленного разрушения. Я был полностью согласен с природой и решил, что пора выйти наружу и сделать то, что давно надо было сделать.
Она встретилась со мной «У Тода», и когда я сел напротив нее и заглянул ей в глаза, то без слов понял, что она все же сумела сделать свое дело.
— Привет, Роза, — как можно более беззаботно сказал я.
Вместо ответа, она уперлась взглядом в чашку кофе и принялась играть одинокой ложечкой у блюдца.
— Что случилось?
— Ты слишком многого хочешь, — выдавила она наконец.
— Я знаю. Но ведь именно за это я и плачу.
Не было никакого смысла давить на нее. Я попросил Тода принести мне пива, подождал, пока тот не уйдет, втянул в себя шапку пены и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Что случилось?
Роза сделала над собой усилие и подняла на меня глаза:
— Неужели вы действительно одна семья?
— Частично. — Я потянулся к ней и взял ее за руку. — Ты не пострадала?
— Нет.
— Затея удалась?
— О, если это все, что тебя интересует, то да, ты получишь эти фотографии. Поверить не могу, что на свете есть такие сволочи! Как только его земля носит?
Она отхлебнула кофе, взяла предложенную мной сигарету и подождала, пока я не поднесу ей огонь.
— Вы же все Баррины, не так ли?
— Ну да.
— Дружище...
— Просто расскажи, и все.
— Он — дерьмо.
— Я имел возможность убедиться в этом много лет тому назад.
— Почему же ты не предупредил меня, какое он дерьмо?
— Я же приготовил путь к отступлению, детка.
— Спасибо тебе. Нет, правда, спасибо. Еще чуть-чуть — и все пошло бы прахом. Я уже начала подумывать, что не справлюсь.
— Очевидно, ты все же сумела довести дело до конца, — осклабился я и откинулся назад.
— Черт возьми, Дог, хорош ухмыляться! То, что я профессиональная шлюха, вовсе не означает, что ты имеешь право потешаться надо мной!
— Я и не потешаюсь. Просто ты нравишься мне, малышка.
— Пошел ты знаешь куда!
— Может, попозже.
Когда она снова поглядела на меня, в глазах ее стояли слезы, и, по всей видимости, это уже было не впервые.
— Ли меня возненавидит. — Голос ее дрожал.
— Сама виновата.
— Дог... я не такая жестокая, как ты.
— Но ты столь же мягкая, — сказал я.
— И какая от этого польза?
— Помнишь... я советовал тебе выйти замуж за моего приятеля... говорил, что ему нужна такая, как ты?
— Да.
— Так сделай это.
— А он примет меня?
— Пора тебе выбираться из своего защитного кокона. Ты нужна ему. Просто необходима.
— Но ты ему больше не нужен, так ведь?
— В небе чисто, Роза. Все закончилось, поверь. Веришь мне?
— Верю. — Она отставила чашку и сделала несколько бесплодных попыток улыбнуться, пока ей наконец-то это не удалось. — Ты и вправду оставишь нас в покое?
— Правда.
— Этот урод пытался убить меня, — прорвало ее. — Я прошла через все унижения, сделала все, как положено, и в благодарность он решил прикончить меня. Да у него никогда ни с кем такого не было! И плюс еще кое-какие прибабахи, но его так на чем-то клинит, что он попытался стереть меня с лица земли. Знаешь, Дог, я классная проститутка, и опыта мне не занимать. Мне и раньше приходилось встречать подобных типов, но этот просто больной. Только и думает о том, как бы прикончить девицу, с которой спал. И если бы ты все заранее не предусмотрел, я бы уже валялась под окном, как кровавая котлета на бетоне.
— Но ты цела и невредима, и ты здесь.
— Должна сказать «только не благодаря тебе»... но так уж вышло.
— Он хоть как, ничего?
— У этой скотины даже встать нормально не может.
— Помогла ему?
— Сделала все, что могла, для фоток.
— Хорошо.
— Кстати... не то чтобы меня никогда раньше не снимали, но все же: что ты собираешься делать с негативами?
— Можешь забрать их себе.
— Да мне в общем-то плевать. Ли и так все обо мне знает.
— Ну зачем оставлять компромат?
— Я рассказала ему, Дог.
— И как он отреагировал?
Роза улыбнулась и развела руками:
— Красного Барона и того подстрелили, вот что он сказал.
— Ему пора завязывать с комиксами. В большом количестве они явно вредны для ума и здоровья.
— Теперь все кончено?
— Для вас — да, — кивнул я. — Все кончилось.
— Пленки уже у Эллиота. Надеюсь, они помогут, и мои мучения не пойдут прахом. — Она снова взялась за кружку и допила кофе. — Насколько я понимаю, теперь ты большое Т.
— Большое Т?
— Труп.
— В точку, детка, лучше и не скажешь, — согласился с ней я.
— Но ты ведь не собираешься отправляться на тот свет в одиночку. Наверняка прихватишь с собой кого-нибудь, — поглядела на меня Роза. — Правда ведь?
— Так всегда бывает, — подтвердил я ее слова.
* * *
Шарон ударила меня в живот и поранилась, и я поцеловал ее пальчики, чтобы успокоить боль. Если бы она ударила всего на несколько сантиметров выше, то ничего такого бы не случилось, посмеялись бы, и всего делов, но она попала прямо на пряжку ремня, на котором висел пистолет, и содрала кожу с пальцев в бессильном жесте, который заставил меня улыбнуться скрытой в ней женственности.
— Грязный ублюдок! — заявила она.
— Думаешь, кто-нибудь стал бы меня так называть, если бы это не было чистой воды правдой?
— Если бы только у меня был пистолет!
Я протянул ей свой.
Она даже не знала, как держать его, повертела в руках и вернула мне назад.
— Все, что ты можешь, только поприсутствовать и понаблюдать, малышка моя, — успокоил я ее.
— Да ты просто отвратительный, грязный, мерзкий, похотливый боров!
— Заткнись и поцелуй меня.
Она подошла ко мне, словно тигрица, полуоткрытые губы горячи и влажны и настолько требовательны, что мне пришлось схватить ее и прижать к себе. Мы поедали друг друга заживо, пока страсть наша не достигла такой точки кипения, что пришлось отступить друг от друга на шаг, чтобы окончательно не задохнуться. Так мы и стояли, пытаясь отдышаться и с несказанным удивлением глядя друг другу в глаза.
— Только не так, киска, только не так, — выдохнул я.
— Только так, — улыбнулась она.
Дождь ударил с новой силой, пытаясь разлучить нас, но на какой-то миг мы даже не заметили этого.
В конце концов она слизнула мелкие капельки с губ и наморщила свой милый носик:
— Странные вещи иногда творятся, правда, Дог?
— Иногда да.
— Почему ты так долго тянул, прежде чем рассказать о себе?
— Мне надо было кое-что сделать.
— Временами я просто с ума сходила от злости. Иногда я даже говорила себе, что лучше бы мне вообще с тобой никогда не встречаться.
— Может, ты и права.
— Но кто же тогда научит меня всему, чему мне еще предстоит научиться?
— Да чему тебя учить, крошка?
Она бросила на меня притворно-рассерженный взгляд и собралась уже было снова ударить меня, но вовремя вспомнила о больной руке.
— Есть кое-что.
— Потеря невинности — совершенно естественный акт, — сказал я ей. — Природа позаботилась о том, чтобы сгладить боль радостью, а сожаление о безвозвратной потере — любовью.
— Не стоит подводить под этот вопрос философскую базу. Кроме того, ты совсем упустил из виду предполагаемое удовольствие.
— Не забывай о нем — и дело в шляпе.
Внезапная вспышка молнии превратила темное небо в бледно-голубое, и мы подождали, когда грянет раскат грома. Он ударил с такой силой, что чуть не оглушил нас, ему ответило эхо, и снова все стихло.
Шарон взяла меня за руку:
— Чем я могу помочь тебе?
— Ты имеешь доступ к картотеке?
— Конечно.
— Отлично. Я хочу, чтобы ты проверила всех, кто был нанят для съемок этого фильма. Оставим тех, кому... скажем так, меньше семидесяти. Обрати особое внимание на их карточки социального страхования и возьми на заметку всех, у кого они слишком новые или, наоборот, специально потрепанные, и немедленно свяжись со мной. Если кто-нибудь начнет задавать вопросы, скажи, что этого требует страховая политика вашей кинокомпании.
— Какая-нибудь конкретная фамилия?
— Этот своим именем пользоваться не станет.
— Не можешь сказать почему?
— Нет.
— А тебе это чем-нибудь грозит?
— Нет, — покачал я головой. — Хуже будет, если я не смогу его вычислить.
— Ладно, Дог, я постараюсь.
— Ты просто чудо!
— Конечно, если девственность можно назвать чудом.
— Любая девчонка в свое время была девственницей. Так что нечего превозносить себя до небес.
Она загадочно улыбнулась, плеснула на меня дождем и грациозно удалилась в сторону главного здания фабрики. Кто-то невидимый начал терзать свисток, объявляя, что перерыв закончен, и занятые в съемках начали возвращаться на свои места, перебегая рывками с места на место в попытках уберечься от дождя. Я выбрал подходящий момент, присоединился к группе из трех человек, обогнул заграждение и направился к своему автомобилю. Пришлось выждать несколько минут, прежде чем мне удалось вклиниться в оживленный поток машин на шоссе, но это было даже хорошо. Если мои преследователи и решились сесть мне на хвост, то они, несомненно, попали в ужасающую пробку, а я знал местечко, где можно оторваться от них без особого труда. Едва завидев нужную улицу, я свернул направо, покатил вниз по пустынной дороге, не сводя взгляда с зеркала заднего вида. Хвоста на этот раз не наблюдалось. Для полной уверенности я сделал еще два поворота и расслабился.
* * *
Эллиот Эмбер протянул мне конверт с серией фотографий, забрал деньги и от всей души поблагодарил за солидную надбавку, которую я посчитал нужным присовокупить к сумме. Он уже снял все оборудование, навел в номерах полный порядок и поинтересовался, как поступить с негативами. Я велел ему попридержать пленку дней десять и, если за это время я не приду за ней, уничтожить.
Через пятнадцать минут я уже был у Лейланда Хантера и застал его на пороге. Старик собирался в город. Отдав ему дополнительный набор фотографий, я подождал, пока он просмотрит полученный компромат.
— Теперь твоя очередь, Советник. Надеюсь, старик порадуется, глядя на все это с небес, — сказал я.
Хантер смерил меня оценивающим взглядом, но я опередил его прежде, чем он успел открыть рот:
— Не было никакого заговора, старина. Никто никого не заманивал в ловушку, никто никого не обманывал. Братец Денни по собственной воле и с преогромным удовольствием проглотил наживку, и если он начнет выступать, то в принципе можно попросить его дать разъяснения по поводу кое-каких мистических происшествий, о которых местные жители за давностью лет предпочли забыть.
— Сомневаюсь, что дело дойдет до этого, но все же считаю, что вся затея — так, пустое сотрясение воздуха. Зря старался. Что ты будешь с этого иметь?
— Ну, для начала — мои десять кусков.
— В ценных бумагах. Не стоит и упоминать о том, что эти бумаги в ближайшем будущем превратятся в макулатуру.
— Сколько раз надо напоминать тебе, что я оптимист?
— Те, кто пытался летать до того, как братья Райт открыли секрет воздухоплавания, тоже были оптимистами.
— Просто подготовь документ, и дело с концом.
— И когда ты планируешь... э-э-э... предстать перед ними? Хотя, знаешь, в этом нет никакой необходимости.
— А я думаю, есть. И я хочу самолично пройти весь этот путь. Ведь есть еще братец Альфред.
— Понятно.
— Как насчет субботы, ближе к вечеру, Советник?
— Отлично.
— Договоришься, ладно?
Хантер кивнул и пристально поглядел на меня:
— Думаешь, у тебя будет время насладиться триумфом, Дог?
— Ради такого случая я постараюсь дотянуть до субботы, — расплылся я в улыбке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Дюпро Джин - Город Эмбер - 1. Побег