от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Нашла что-нибудь?
— Абсолютно ничего. — Шарон взяла меня за руку и подвела к столу. — Я дважды проверила всех, кого нанимали в «Кейбл», и никого подходящего не обнаружила. Я, конечно, не детектив, но, как работать с персоналом, знаю. Каждый из наших чист, словно младенец.
Она почувствовала, как разочарование захлестнуло меня, словно цунами. Это ужасающее чувство вонзилось в мой мозг, словно стрела, и не давало здраво поглядеть на ситуацию. Я стал похож на привязанную к палке козу, которая все ходит и ходит кругами и никак не может подойти с сочной траве или пятится назад, все сильнее и сильнее натягивая веревку в бесплодных попытках убежать от наступающего на нее тигра.
— Но у меня возникла другая идея, — донесся до меня голосок Шарон.
Я был настолько раздосадован, что мой мозг не желал воспринимать ее слова. В конце концов информация сумела все-таки просочиться через воздвигнутую преграду, я повернул голову и поглядел на свою помощницу.
— На фабрике ведь тоже нанимали народ. Я пошла в отдел кадров и попросила девушку показать мне их личные дела, сославшись на то, что нам могут в срочном порядке понадобиться определенные типажи. Времени у меня было немного, поэтому я взяла на заметку только тех, кому шестьдесят пять или около того. Людей старше этого возраста на «Баррин» нету. Потом час просидела на телефоне, проверила их личности, и в итоге осталось только трое, которых я назвала бы «никто ниоткуда». Каждый из них ссылался на прежнее место работы, но в двух местах сказали, что такие у них никогда не числились, а третий указал предприятие, которого вообще не существует в природе.
— Что за предприятие?
Она сказала, и волна разочарования отступила назад. Я снова обрел возможность нормально соображать.
— Адрес имеется?
Шарон взяла со стола карточку и протянула ее мне.
— Шерман, 901. Знаешь, где это?
— Да. Я знаю, где это.
— Только не говори, что я не могу отправиться с тобой.
— Нет... как я могу? Ты заслужила эту поездку.
Она сделала шаг назад и подозрительно поглядела на меня:
— Что-то ты больно легко согласился. Мне это не нравится.
— Это обеспечит тебе идеальный повод для отказа от взятых на себя ранее обязательств, котенок. — В голосе моем слышалась безмерная усталость.
— Что?
— Не обращай внимания. Потом поймешь, что я имею в виду.
Когда-то в детстве я играл на улице в стикболл и свалился с тележки. Теперь ту дорогу замостили, а тогда она представляла собой окаменевшие куски грязи, в центре — колея, набитая бесчисленными железными колесами конок и грузовиков. В то время между обочиной и тротуаром зажигали газовые фонари, и мы, бывало, висли на их поперечных перекладинах, словно обезьяны, желая покрасоваться перед девчонками. Оказалось, что все здесь осталось почти по-прежнему. По крайней мере, светлее не стало, грязные до предела уличные фонари еле-еле освещали сами себя. Я медленно катил вдоль тротуара, вглядываясь в номера домов, остановился у старого, разваливающегося на глазах дощатого здания с цифрами 901 на второй ступеньке крыльца, заглушил мотор и выбрался из салона автомобиля. Шарон молча последовала моему примеру, затем взяла меня под руку и крепко прижалась. Пальцы ее судорожно сжимались, ногти впились мне в кожу, ладонь стала горячей и влажной. Я нажал на звонок и стал ждать ответа.
Никакой реакции. Я снова принялся терзать кнопку, потом еще, и, когда я уже в четвертый раз поднял руку и потянулся к звонку, из темного угла крыльца послышался голос:
— Где это тебя так долго носило, Дог? — проговорил он.
— Феррис, — прошептал я. — Твой бизнес не особо популярен в этих краях, друг мой.
— Но продукт-то высшего качества, его легко упаковать, легко распространять, спрос на него просто невероятен, а доход потрясает воображение.
Да, Феррис был далеко не молод, но надо признать, годы пощадили его. Все его старческие замашки — сплошная показуха, игра на публику, и он улыбнулся, когда понял, что я раскусил его, и перестал кривляться. Волосы его поредели и поседели, одежда старомодная и поношенная, но под потрепанной тканью играли крепкие мускулы, и это означало, что от старых привычек не так-то уж легко избавиться, и он продолжал упорно поддерживать идеальную физическую форму, даже если теперь в этом не было особой нужды.
Я представил ему Шарон, и он поздоровался с ней, потирая ладонью шею: старый условный знак, который означал, что он должен поподробнее узнать, кто она такая и насколько эта девица надежна, прежде чем он скажет еще хоть слово, а тем более перейдет прямо к делу. Если я попал под пресс и она играла на противоположной стороне, он был готов захлопнуть свою собственную ловушку и давал мне шанс убраться подальше с линии огня.
— Браво, приятель, — припомнил я старый отзыв и увидел, как хозяин расслабился. — Она на моей стороне. Помогает, чем может, — объяснил я.
— Ясно, — ответил он. — Времена меняются, но на самом-то деле все остается по-прежнему. Как там гласит французская поговорка?
— Чем больше перемен, тем больше все остается неизменным, — напомнил ему я. — А я уж было думал, что ты отправился на тот свет, Феррис.
— Пока на тот свет отправились только мои развлечения. Однажды утром я проснулся и решил, что мир не стоит ни того, чтобы его спасать, ни того, чтобы его разрушать. Ход времени настолько однообразен, что и ненависть, и любовь превратились в рутину и не вызывают ничего, кроме зевоты.
— Тогда к чему этот шаг назад? Зачем ты вернулся?
Феррис уселся в кресло и откинулся назад, поношенный твидовый пиджак распахнулся, приоткрыв пару пушек, которые он носил на каждом боку. "Хорошо подобранная пристрелянная пара немецких девятимиллиметровых стволов «П-38», — припомнил я.
— Есть на то несколько причин, — ответил он, вперившись в меня похожими на коричневые ягодки глазами, будто вознамерился просверлить во мне дыру. — Во-первых, я твой должник еще с тех времен, когда ты загородил меня собой и принял пулю на себя во время последней операции в Берлине. А во-вторых, чистой воды любопытство. Хотел проверить, как поведет себя профессионал в отставке, когда на него наедут.
— Хорош пудрить мне мозги, Феррис. — Как я ни старался, скрыть ледяные нотки в голосе мне не удалось.
Он кивнул, в карих ягодках глаз заблестели смешинки.
— А тебе, мальчик мой, по-прежнему палец в рот не клади. Не стоило тебе уходить в отставку. Вот и третья причина. Мир загажен до предела и скоро скончается от собственной вони. Мы можем очищать сточные воды, нахлобучить фильтры на выхлопные трубы, вернуться к многоразовым бутылкам, но никто не может запретить нам справлять нужду. Как гадили, так и будем гадить. Я тут подумал, что, может, ты сумеешь хотя бы попытаться остановить этот процесс.
— И давно ты заинтересовался проблемами экологии?
— С тех самых пор, когда один молодой человек, которого я хорошо знал и самолично тренировал, сказал мне, что ему предстоит сопровождать в Штаты многомиллионный груз героина. Мы предприняли все необходимые меры предосторожности, но их все равно оказалось недостаточно, и его шлепнули в ресторане Марселя.
— А крайним почему-то оказался я.
— По-другому и быть не могло, мальчик мой. Я изо всех сил постарался, чтобы все подозрения пали на тебя, но, поскольку у тебя есть имя, я все же решил передать тебе все козыри, и теперь ты имеешь возможность получить это дерьмо с доставкой на дом. Сам я уже слишком стар для подобных игр и развлечений, а деньги больше не значат для меня ровным счетом ничего. А ты еще достаточно молод, сумеешь правильно распорядиться подарком. — Феррис бросил насмешливый взгляд на Шарон. — Если, конечно, ты на самом деле не вышел из игры.
Я был готов прихлопнуть старого идиота прямо на месте, но одно забавное приключение все еще ждало нас впереди, так что я сумел обнажить зубы в натянутой улыбке:
— Вышел-то я вышел, но, скажем так, меня пригласили для консультации, и пришлось временно вернуться. Ты лучше вот что скажи... как тебе удалось найти меня?
— Да ты и не прятался, сынок. Наследил будь здоров. Глупо, правда?
— Я об этом даже и не задумывался.
— И все же тебе удалось провести остальных. Стервятникам понадобилось немало сил и времени, чтобы напасть на твой след, — радостно закудахтал он. — Ну и заварушку ты устроил с Брайди Греком и Маркхамом в главных ролях!
— Я их не убивал.
Он снова захихикал, постукивая по ручке кресла:
— Знаю, знаю, но все остальные — твоих рук дело, не так ли?
Не было никакой надобности отвечать на этот риторический вопрос. Ему и так было все известно.
— Кто же остался, Дог? — Этот ответ он тоже знал, но хотел, чтобы я сам назвал имя.
— Арнольд Белл, — порадовал я старика.
— Он из новеньких, Дог. Слышал, что он даже тебя превзошел, в твои самые лучшие времена. Ему заплатили вперед, а он один из тех сумасшедших, которые отдаются работе с головой. Своего рода трудоголик, — хрюкнул он от удовольствия. — Ты для него — самый большой вызов, и после того, как он покончит с тобой, он станет королем в своей сфере. На смену Туркам и Ле Флерам придут другие, но Арнольд Белл незаменим, и всем им не обойтись без него. Нужно же и своих держать в узде, и чужаков не подпускать, а то империя рухнет, как карточный домик. В настоящий момент главную угрозу для них представляешь ты, так что они предприняли все меры, чтобы операция по твоему устранению прошла успешно. Пока ты жив и свободно разгуливаешь по миру, они не смогут спать спокойно. Он — лучший стрелок из всех, кого являла на свет наша Земля, и все преимущества на его стороне.
— Думаешь, ему удастся прищучить меня?
— Вне всякого сомнения. Ты же сам знаешь правила игры. Те, кто рвутся вперед по служебной лестнице, всегда спихивают тех, кто собирается соскочить.
— Тогда к чему весь этот цирк?
— Время от времени старикам требуется освежить свою память, а для этого надо обернуться назад. В моем возрасте мне ничего другого уже и не остается. Жаль вот только, что не удастся стать свидетелем финальной сцены этой замысловатой драмы. Неплохая должна быть схватка! Настоящее кровавое месиво! Может, я и засомневался бы в том, на чьей стороне преимущество, если бы ты сумел найти меня немного раньше, друг мой. Но ты тормозишь, приятель. Прежние рефлексы вроде бы на месте, только вот компьютер растерял всю свою скорость и теперь не в состоянии достаточно быстро обрабатывать информацию. Старых псов усыпляют, сынок. Шприц уже готов.
— Можно хоть тявкнуть последний разок? — спросил я.
— Даже гавкнуть или зарычать, если так хочется, — кивнул Феррис.
— Премного благодарен. Где товар?
— В старом фургоне на заднем дворе. Только не спрашивай меня, как мне удалось протащить все это сюда и как я собираюсь вернуться. Настанет время, и каждый сможет прочитать об этом в моей автобиографии. — Он полез в карман, выудил оттуда ключ зажигания и бросил его мне. — Как ты сам говаривал, настало твое время, малыш.
Фургон прятался в тени здания, и если кому-нибудь взбрело бы в голову проникнуть внутрь, то ему пришлось бы, словно простому вору, вручную отрывать старые доски и взламывать двери. Видавшее виды армейское одеяло закрывало собой дырки в сиденьях, окошко в кабине со стороны водителя отсутствовало. Ключ зажигания подошел к задней двери, и когда мы распахнули ее, то в неверном мерцающем свете спички нашему взору предстал великолепный гроб орехового дерева. Шарон судорожно вдохнула и вцепилась в мою руку. Я аккуратненько оторвал ее от себя, полез внутрь и сломал защелку на крышке. Лицо моей спутницы бледным овалом выделялось во мраке ночи, и, пока я проделывал эти нехитрые процедуры, лихорадочно блестевшие глаза ловили каждое мое движение. Я откинул крышку и заглянул в это обитое белым сатином чрево последнего приюта.
— Дог... — еле слышно выдохнула она.
— Самый внушительный труп на свете, детка. Да здесь достаточно героина, чтобы вызвать передозировку всех нариков Нью-Йорка. — Я захлопнул крышку и вылез из фургона.
— Дог... — ужаснулась она. — Героин?
— С большой "Г".
— Твой?!
— До последней крошки. Миллионы и миллионы долларов, и все мое.
Мне не надо было смотреть на нее, чтобы узнать, что ее лицо перекосилось от отвращения.
— Что ты собираешься со всем этим делать? — с ненавистью в голосе прошипела она.
— Продать, детка, что же еще? — сказал я.
На этот раз она побрезговала даже прикоснуться ко мне, только сделала шаг назад и слилась с тенями. Очень спокойно и очень буднично она произнесла:
— Мне кажется, что я ненавижу тебя, Дог.
— Это хорошо, потому что тебе не понять, какую цену я собираюсь взять за этот товар.
— Это-то я как раз понимаю. Надо было раньше тебя послушаться. Мир действительно стал бы лучше и чище без таких людей, как ты.
— Тогда держись поблизости, чтобы лично убедиться, что хотя бы один из них умрет.
— Именно так я и намереваюсь поступить, Дог. Именно этого ты и добивался, не так ли?
У меня все внутри перевернулось, но мне пришлось пройти до самого конца.
— Да.
Я оглянулся вокруг, пытаясь найти взглядом Ферриса или хотя бы услышать его сардоническое кудахтанье, призванное изображать смех.
Но Феррис исчез, растворился в прошлом, оставив меня наедине со своим чудовищным подарком.
Глава 23
Вряд ли от человека стоит ожидать, что он станет вставать в позу и сможет держать себя достойно под омерзительным дулом автоматического пистолета 45-го калибра. Только не тогда, когда он прекрасно знаком с полным послужным списком владельца этой смертоносной игрушки, которого, по его мнению, несколько часов тому назад отправили на тот свет. И не тогда, когда на нем ничего, кроме полосатых трусов, из которых торчит пара тощеньких ножек, и он не в силах сдержать дрожь в коленях, а прелестная блондинка со сверкающим непроницаемым взглядом смотрит на него с таким любопытством, надменностью и презрением, словно он и не мужчина вовсе, а подопытный кролик.
— Давай выкладывай, друг мой, а то «Веллер-Фабрей» навсегда лишится своего лучшего сотрудника. Ты же знаешь новый контактный телефон и где он прячется тоже.
— Прошу вас... мистер Келли, вы же знаете, что произойдет, расскажи я вам, где...
В ответ я ухмыльнулся, и он завороженно проследил за тем, как мой палец лег на курок.
— Я точно знаю, что произойдет, если ты не скажешь.
Выбора у него не осталось. Расскажи он мне, у него хотя бы будет в запасе час, чтобы попытаться скрыться.
Поэтому он избрал именно этот вариант.
Я убрал пушку, стер с лица зловещее выражение, и мы с Шарон направились к фургону. До рассвета оставался еще целый час. Наступило то самое время суток, когда одни уже легли, а другие еще не вставали, и Нью-Йорк погрузился в посторгазмический сон, в наркотическую дрему, надышавшись своих собственных испарений. Дождь старался изо всех сил, но его усилия были тщетны, поскольку не хватит никакого ливня, чтобы смыть всю мерзость с чумазой бетонно-стальной шкуры. Я свернул с главной дороги и подался на заправочную станцию, где мне предстояло сделать один телефонный звонок и залить в бак бензина. По пути я захватил пару стаканчиков кофе и снова сел за руль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Шленский Александр - Пожиратель времени