от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Слава богу, у них хватило ума поступить так, а не иначе.
— Ты ведь не поверил ни одному моему слову?
— С чего ты взял?
— Потому что это не произвело на тебя абсолютно никакого впечатления.
— Ал, у меня и без гравитации забот полон рот, не хватает еще антигравитации. — Мой рот расплылся в улыбке. — Хотя, идея действительно чертовски интересная. Берешь, к примеру, девицу, и...
— Опять ты за свое!
— А что? Не нравится? Тогда вернемся к «Баррин индастриз».
Ал взглянул на меня, неодобрительно покачал головой и криво усмехнулся:
— "Баррин" — банкрот. Все имущество, которое имело хоть какую-то ценность, давно заложено-перезаложено, и теперь закладывать больше нечего. Осталось только подбирать объедки с барского стола, потому что крупные контракты им больше не по карману. Более-менее приличные товары превратились в недостижимую мечту, да и те контракты, которые они сумели выбить, находятся под угрозой срыва. Фабрика не имеет ни малейшей возможности уложиться во временные рамки. Плюс ко всему твои братцы втянули «Баррин» в одну аферу, которая непременно добьет их, и тогда стервятники накинутся на компанию и разорвут ее в клочья. Как говорят, прожуют и выплюнут, и даже косточек не останется.
— Что за стервятники, Ал?
— Слыхал когда-нибудь о некоем Кроссе Макмиллане?
Я глухо рассмеялся, вытряхнул сигарету из открытой пачки, валявшейся на столе, и прикурил.
— Конечно. Его отец с моим дедом были заклятыми врагами. Кросс появился на свет, когда его папаше перевалило за шестьдесят, и прослыл самым отъявленным мерзавцем в округе. Однажды этот сукин сын избил меня только за то, что я помог одной куколке донести пакеты до машины. Он был лет на восемь старше меня и ухлестывал за ней, вот и не хотел, чтобы кто-то влез между ними. Считал себя крутым.
— И ты подложил ему в машину хлопушку?
— Не-а. Просто однажды пробил камнем его дурацкую башку и удрал, только пятки сверкали. Кросс так и не смог догнать меня.
— Ну, дружок, считай, вместо тебя он догнал твоих кузенов. Он и есть самый большой стервятник. Теперь у него столько деньжищ, что он не знает, куда их девать, миллионами разбрасывается. Спит и видит, как заполучить «Баррин индастриз».
— И черт с ним. Пусть подавится.
— Но тогда ему достанутся и твои десять кусков.
— Хрен ему!
— Можешь не верить, если не хочешь. — Ал потянулся, отрезал себе еще один кусочек колбасы и с явным удовольствием откусил от него. — Поживем — увидим.
— Куда они делись, Ал?
— Деньги?
Я кивнул.
— Плохо ты знаешь своих братцев.
— Так расскажи мне. За этим я сюда и явился.
— Кто платит, тот и заказывает музыку. — Он проглотил очередной кусок, отрыгнул и запил все это дело пивом. — Но это, как ты выражаешься, все равно что вытаскивать скелеты из шкафов.
— Сам же сказал, что я плачу. Мне и музыку заказывать.
— Ладно, Дог, — сказал Ал. — Это твои похороны, тебе и решать.
— Цветов не надо, пожалуйста.
— Как скажешь. Значится так, если ты помнишь, все акции «Баррин» остались в семье... по крайней мере, это касается контрольного пакета.
— Пятьдесят семь процентов, — подсказал я ему.
— Точно. И согласно завещанию, ни твой драгоценнейший кузен Альфред, ни Деннисон не имеют права продать их.
— Верно.
— Каждому досталось по пятнадцать процентов, а остальное было поровну поделено между Ведой, Пэм и Люселлой. Старикан считал, что им надо иметь хоть что-то, чтобы они могли спокойно выбрать себе достойных мужей.
— Да уж, — состроил я кислую гримасу. — Знаю. Что ж, это им удалось. Всем, кроме Веды.
— Помнишь их?
— Даже слишком хорошо, дружище.
— Кто знает, мог и забыть. Они ведь намного старше тебя. Кстати, припоминаешь, каким пороком страдала Веда?
— Играла в кости?
— Что ты, Дог, с тех пор дамочка далеко ушла вперед. Сестрица Веда открыла для себя Лас-Вегас. Она связалась с какими-то молодцами из Нью-Йорка и несколькими умниками из Гаваны. Так и было, друг мой, и секс тут абсолютно ни при чем. Твоя чокнутая сестричка профукала все, что имела, и заложила все, что могла. Теперь проматывает проценты с той небольшой суммы, которую выиграла в самом начале, пока госпожа Удача еще улыбалась ей. Если бы не это, твоя двоюродная сестричка Веда давно бы ходила с протянутой рукой или раздвигала ноги за деньги.
— Глупая дамочка, — пробормотал я. — Да ее тело и гроша ломаного не стоит! Вряд ли нашлись бы охотники платить.
— Вот тут ты не прав. Ты слишком давно не видел ее, Дог. Я полагаю, что она смогла бы добиться определенного успеха на этом поприще. Морри Шапиро не раз оплачивал ее счета, да и Хамильтон тоже, тот, который связан с театрами. Эта дамочка знает, что делает. Настоящая проныра. И довольно хороша собой. Ума нет, но остальное все при ней. И я слышал, талантлива в этом деле как сам черт. Настоящая секс-машина... иметь ее — все равно что заполучить новенький антикварный автомобильчик. Стиль, прекрасное исполнение, цвет, только вот немного состарившаяся.
— Таким образом, остаются Пэм и Люселла.
— Об этих и говорить нечего. История стара как мир. Муж Пэм, Марвин Гейтс, дал втянуть себя в гигантскую аферу: пытался профинансировать одну весьма сомнительную операцию. Считай, по доброй воле засунул свою голову в петлю, а Пэм его вытащила. Заплатить за муженька или всю оставшуюся жизнь ездить к нему на свидания в тюрягу, другой альтернативы не было. Пэм выбрала первое, и взамен получила личного раба, который целует ее в задницу и предпочитает помалкивать, пока женушка не позволит ему высказать свое мнение. Она сама выбирает, где и когда муженек откроет свой ротик и что при этом произнесет. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.
— Вспоминая сексуальные предпочтения Пэм, я просто уверен, что понимаю, — сказал я. — А как насчет Люселлы?
— Слишком много шика. Но однажды она проснулась и увидела, что весь ее шик превратился в пшик. Ривьера, Париж и Рим остались лишь в воспоминаниях. Тот малый, за которого она вышла... как его там?
— Саймон.
— Ну да, Саймон... так вот, она пустила с молотка его пони для игры в поло, вслед за лошадками отправились гоночные автомобили. Саймон свалил в Мехико, получил там развод и женился на какой-то престарелой дамочке, а Люселле не осталось ничего, как только без конца разглядывать фото Ривьеры, Парижа и Рима.
— Грустная история.
— Так и есть, — вздохнул Ал. — Но весьма типичная. Кто сказал, что от нищеты до нищеты — три поколения?
— Какая-то весьма умная задница, — глубокомысленно покачал я головой.
— В общем и целом дело обстоит именно так, — продолжил Ал. — Альфред и Деннисон не в курсе всех эти перипетий. Они ведут дела в полной уверенности, что акции милых сестриц все еще у них на руках, и зорко следят за ними, чтобы при случае попытаться подмять их под себя. И ни один из братьев даже не пытается перекупить их... не то чтобы они не хотели... просто не могут, вот и все. Продать-то больше нечего. Ал и Денни оказались владельцами тридцати процентов пустоты, да еще этот Кросс Макмиллан сидит у них на хвосте. У него и так уже куча акций, которые он прибрал к рукам после смерти первоначальных инвесторов, и если дело дойдет до настоящей драки, то и остальные козыри окажутся у него.
— Может, и нет.
— Да ладно тебе, Дог! Твои славные кузины спустили все до последней акции, и нет никакого сомнения в том, что они разлетелись по всему свету. Теперь эти листочки не значат ровным счетом ничего, просто мусор, кусочки резаной бумаги, какой дурак станет принимать их всерьез?
— О, как знать, старина, как знать. Нельзя быть настолько самоуверенным.
Ал долго сверлил меня взглядом, у него даже морщины на лбу появились от усердия, с которым он пытался проникнуть в мои мысли. Видно, это ему все же удалось, потому что он в конце концов припечатал:
— Они у тебя.
— Почему бы и нет? — пожал я плечами. — Как ты сам выразился, это был просто мусор.
Ал снова одарил меня своим пристальным взглядом:
— Макмиллан тебя убьет.
Я оскалился в улыбке.
— Он хочет все, и «Баррин индастриз», и Мондо-Бич... все... И могилу твоего деда в придачу.
— Да пошел он к черту, этот Макмиллан!
— От него так легко не отделаться, Дог. Говорю же тебе, это стервятник. У него и деньги, и власть. Для него «Баррин индастриз» — всего лишь еще одна игрушка, с которой можно вволю позабавиться. Этот парень давно уже вышел на международный уровень. Он в состоянии купить все, что пожелает.
Я поглубже затянулся, с удовольствием вдохнув ароматный дым, забычковал сигарету и отправил окурок в пустую банку из-под пива.
— Почти все, Ал. Или ты и об этом знаешь?
— Да стоит тебе даже искоса взглянуть на его жену, и ты труп, дружище. ТРУП!
— А я и не собирался. Просто хотел сказать, что есть вещи, которые не купить.
— Ты совсем свихнулся, Дог. Эти двое без ума друг от друга. С самого первого дня своего знакомства.
— Да знаю я.
— Конечно, разницу в возрасте никуда не денешь. Но не такая уж она и большая, и даже черти в аду в курсе, что они по уши влюблены.
— Я вообще не это имел в виду! — не выдержал я.
— Что тогда?
— Ладно, забудь, ничего такого, что имело бы слишком большое значение в свете текущих событий.
Некоторое время мы сидели и молча раскачивались в креслах-качалках, разглядывая Бродвей за окном. К северу от Тридцать четвертой улицы черное грозовое облако начало заволакивать Эмпайр-Стейт-Билдинг.
— Дождь будет, — произнес я.
Впервые в жизни я наблюдал Ала Де Веччио в подобном состоянии. Он просто оцепенел от страха, а на лице читался неприкрытый ужас. Как будто он попал ногой в лисью нору, а та оказалась полной дерьма.
— Не стоило мне отвечать на твое письмо, — сказал он.
РАЗМЫШЛЕНИЯ. АЛ ДЕ ВЕЧЧИО
Кем же он стал? Тебе кажется, что за долгих четыре года войны ты узнал человека вдоль и поперек, а он появляется и перечеркивает все твои представления. И того парня, с которым ты лез под пули, больше не существует.
— Скажи, друг, ты ведь хотел полетать на «спите», разве не так?
— Прямо сейчас?
— В самом деле, майор, если бы не эта девочка... дочурка одного из ваших сенаторов... как раз такая, какую я всегда хотел, прямо из-за океана, ну и все такое... понимаешь? Так вот, это новенький «Марк-13», и на нем ни одной царапины.
— Вооружен?
— До зубов, майор.
— А что, если я наложу в штаны...
— Да пошел ты, майор, я получаю их в полной боевой готовности. Выбора все равно нет. «Бинзи», «джерри» и «таг» заняты. Они тоже неплохи. На их счету не меньше двенадцати бомбардировщиков, можно сказать, почти новенькие, но не забывай, дорогой мой мальчик, ты же хотел погонять на «спите»... так что не крути носом.
— И мое время нигде не регистрируется?
— Зуб даю, майор. Мне и самому не хотелось бы лезть на рожон. Представь себе, что вы с летным хирургом просто отправляетесь в командировку за пределы части. Что скажешь, а?
— Неплохо!
— Плохо только, что вы, ребята, так часто сменяете друг друга. Эта война потрясает воображение, — сказал он. — Признайся, майор, почему тебе не хочется возвращаться домой?
— Это длинная история, друг мой. И как ты сам только что выразился, война потрясает воображение. Но я и в самом деле всегда хотел полетать на «Спите». Как эта колымага в действии?
— Сам знаешь, майор. Только не забудь найти мне пустой «мустанг» для следующего налета на Нюрнберг. Есть там один фермерский домик, в котором живет пренеприятнейший сукин сын, воткнувший мне вилы в задницу, когда я спланировал с парашютом на его разлюбезную собственность. Еле ноги унес. Если бы не та красотка из-за реки, та самая, которая всегда была неравнодушна к сынам Джона Булля, не сносить бы мне головы. Неплохая тогда вышла остановочка.
— Вы, англичане, просто психи, — сказал Дог.
— Но ты должен признать, что очень решительные при этом.
— Несомненно, особенно если надо завалить дочь американского сенатора.
— О, просто пытаемся наладить отношения со своей бывшей колонией, майор. Наслаждайся «Спитом», старина. Мой ординарец все подготовил. Буду премного благодарен, если доставишь его назад более-менее невредимым. У старого Снарли глаз наметан на такие детали, как дырки от пуль, и он знает, что моя новый вертолет еще не объезжен, ясно?
— Ясно.
— Ну, тогда адью.
* * *
— Дог, — спросил я его, — зачем ты продлил свой срок? Тебе же давным-давно пора было сваливать. Неужели тебе и в самом деле по вкусу эта безумная драка?
— Здесь есть чему поучиться, — сказал он мне. — Или ты, или тебя. Если сейчас получить все сполна и если удастся выжить, то все остальные трудности жизни покажутся детской игрой.
* * *
И он выжил. Хотел бы я найти подтверждение тем слухам, которые просачивались из Европы последние двадцать лет. Но с другой стороны, это совершенно не важно, потому что вся эта чепуха не имеет никакого отношения к тому Догерону Келли, которого я когда-то знал. Хорошие парни не меняются. Да и слухи-то гроша ломаного не стоят. Кто-то рассказывал о неизвестном, ужасно опасном человеке, который сумел одним движением руки послать к черту весь послевоенный теневой бизнес и слинял, сняв сливки с отпетых жуликов. Воспользовался штатовскими деньгами, предназначавшимися для зачисток, для того, чтобы подорвать экономику. Никто не желал говорить о том, что произошло после этого. Потом был еще один, «El Lobo»... Волк... который втерся в доверие к международному финансовому жулью и обошелся с ними так, как они того заслуживали. Дог и Волк. Очень похоже. Разница только в том, что Дог не силен в математике, плюса от минуса не отличал. Не мог решить ни одну навигационную задачу, когда надо было воспользоваться бортовым компьютером или вычислить курс. Если бы у него не было врожденной, прямо-таки голубиной, способности определять время, расстояние и направление, он даже шляпой в пол не смог бы попасть, не то что долететь до места. Но чутья у него не отнять, и этот малый всегда попадал куда надо и возвращался обратно, иногда вел за собой пару-другую самолетов, а однажды — даже целую эскадрилью наложивших в штаны сосунков, но подсчитать, сколько их было, не смог. Смех, да и только! Да о чем это я, когда он в английских фунтах не смог разобраться, не говоря уж о франках. Вся валюта, кроме американских долларов, представлялась ему детской забавой, а чужие деньги — фантиками от конфет. В Европе он признавал только натуральный обмен и превыше всего ценил сигареты и шоколадные батончики.
Но как бы то ни было, Дог сильно изменился. Этот его чертов взгляд. Все видит, все замечает. И двигается как-то странно, всегда знает, кто у него сзади, кто сбоку, странным образом чувствует, кто где находится, и стоит кому-то двинуться с места, он уже в курсе и готов к атаке.
Два Дога? Три? И такое возможно. Он приходил сюда, и снова придет. Я всегда любил покопаться в темных углах и теперь обязательно докопаюсь до истины. Просто должен. Мне любопытно. И надеюсь, что мне понравится то, что я вытащу на свет.
Но боюсь, что все получится наоборот.
Глава 5
Я никогда не мог понять, почему людям так не нравится дождь. Если день хмурый, немного сырой, то все тут же начинают ворчать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Дилов Любен - Двойная звезда