от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Женщины закрываются в четырех стенах и принимаются терзать телефоны; их мужья словно приклеиваются к стойкам бара и зависают в пивных с обеда и до позднего вечера; те немногие, кто отважится выйти на улицу, готовы перегрызть друг другу горло из-за такси, а водители последних находят какое-то садистское удовольствие, наблюдая за этой грызней. Но черт подери, дождь — это здорово! Он очищает. Хороший ливень для Нью-Йорка — единственная возможность прополоскать рот, и наш город хохочет от счастья и бормочет от удовольствия, когда весь мусор смывает в канализацию.
На Парк-авеню я повернул к северу и прошел дюжину кварталов до старого Тритчетт-Билдинг, узнал у вахтера номер офиса Чета Линдена и поднялся на лифте на шестой этаж. Завидев посетителя, он обнажил в улыбке свои белые зубы, указал на кресло, закончил телефонный разговор и развернулся ко мне.
— Утрясаешь проблемы, Дог?
— Одни исчезают, другие появляются. Город и в самом деле сильно изменился.
— Не в лучшую сторону.
— Это точно, — согласился я с ним. — Когда приехал?
— Сегодня как раз неделя. Но уже до чертиков соскучился по Лондону. Ну как, получил свои десять кусков?
Я выудил из пачки последнюю сигарету и прикурил.
— К ним прилагаются кое-какие условия. И они касаются моего морального облика.
— И что, не удастся пройти тест? — Довольная улыбка озарила лицо моего собеседника.
— Вряд ли.
— Что за разговор для такого скорого на руку человека, как ты, — ухмыльнулся он. — Кроме того, я вообще не понимаю, на кой хрен они тебе сдались?
— Скажем так, это дело принципа.
— Ясно. Пускаешь псу под хвост наиважнейшую операцию в Европе, чтобы в игрушки поиграть. Не то чтобы мы были неблагодарными свиньями, дружище. Ты сослужил нам немалую службу, но я до сих пор не уверен, что нам понравится твое решение выйти из игры. Ты — железный кулак в нежной бархатной перчатке, способный контролировать всех и вся. И пока еще мы не нашли тебе достойную замену, хоть кого-то мало-мальски приближающегося к этому идеалу.
— А как же Пурселл?
— Слишком грубый, не умеет обходить углы. Может, через год и дозреет.
— Монтгомери?
— Рассчитываем на него. Если справится с новым заданием, то вполне может сгодиться. Кстати, мы нашли еще немного акций «Баррин индастриз» у малыша Вудринга, и он с радостью продал их нам по сходной цене. Это наш тебе подарок, и, насколько мне известно, они последние. Больше нигде ничего не всплывет. Знаешь некоего Кросса Макмиллана?
— Угу.
— Он тоже охотился за ними, но наша цена оказалась выше, и малыш сплавил бумаги нам прежде, чем Макмиллан успел понять, в чем дело. — Чет помолчал немного, а потом хмуро поглядел на меня. — За чем ты охотишься, Дог?
— Всего лишь за моими десятью кусками.
— Отчего-то у меня складывается такое впечатление, что тут пахнет большим весельем.
— Тогда не мешай мне веселиться, Чет.
— Ладно, хрен с тобой. Только не слишком шуми. Жалобы нам абсолютно ни к чему. На континенте все тихо-мирно, Джон Булль вернулся в большую политику, а ты теперь — просто легенда. Мафия провела в своих рядах чистку, несколько массовых захоронений — и теперь даже Интерпол от души наслаждается этим зрелищем, и им совершенно безразлично, как такое вообще могло произойти. Если бы они только знали!
— Но мы ведь не скажем, правда? — подмигнул ему я.
— Ясное дело, нет, мой чокнутый друг. Другая сторона слишком хорошо вооружена. — Чет наклонился вперед и навалился на стол. — Как ты думаешь, тебе потребуются прежние связи?
— Вряд ли, но на всякий случай не обрубай концы.
— Боюсь, веселье затянется.
— Не дрейфь, старина, просто я привык к ним и мне так легче. Кроме того, никогда не знаешь, что случится завтра.
— Да уж, — саркастически протянул он. — Так что же у нас там по плану?
Я бросил взгляд на часы и лениво развалился в кресле.
— Сегодня небольшой сабантуйчик. Видать, будет весело.
— Твой приятель Шей показывает тебе город?
— Ли считает, что мне следует влиться в струю.
— А тебе следует?
— Это тебе не старушка Европа, Чет. У них тут все задом наперед. А девки...
— Все девки одинаковы, Дог.
— Те, которых ты находишь, — да.
— Меня называют Счастливчик Линден. От моих малышек абсолютно никаких проблем. Все чистенькие, очень тихие и очень расчетливые. У тебя же всегда все кувырком. Никак не могу взять в толк, что эти шикарные телки в тебе находят? По-моему, они должны бежать без оглядки, как только завидят твою рожу.
— У меня есть класс.
— У тебя много чего есть, но, видно, это только дамочки способны унюхать.
Я осклабился и затушил окурок.
— Где бумага, которую надо было подписать?
Чет выдвинул ящик стола, вытащил оттуда три листочка с печатным текстом и толкнул их в мою сторону.
— Пустые линии, Дог. Три автографа — и ты свободен, словно птица в полете. Если и в самом деле решишь воспользоваться прежними связями, то делай это только в самом крайнем случае. С этого самого момента ты вне игры. Окончательно и бесповоротно. Мой офис закрывается сегодня, остальные уже сменили место дислокации. Все старые номера и явки аннулированы, и наши люди поставлены в известность, так что теперь ты не больше чем простой прохожий.
— Картина ясна, Чет. Я знаю правила.
— Может, ты все же упустил кое-что из виду, Дог?
— Что именно?
— Тебя хотели прихлопнуть. При голосовании перевесил всего один голос, и вот тебе просто дают пинка под зад.
— Твой голос, Чет?
— Мой, Дог.
— Почему? Не знал, что ты такой сентиментальный.
— Вовсе нет. Просто не хотелось видеть, как один за одним полягут наши лучшие кадры, прежде чем им удастся расправиться с тобой. Из двух зол выбирают меньшее.
Я нахлобучил шляпу, улыбнулся ему и направился к выходу.
— Дог, — позвал он.
— Что?
— Я много думал об этом еще задолго до этого голосования, — сказал он мне напоследок.
В конце концов я добрался до квартиры Ли. В ожидании моего возвращения он разогревал в духовке замороженный ужин. Пара коктейлей явно сгладила все углы, и Ли приветствовал меня идиотской улыбкой, которую я слишком хорошо помнил. Он критически осмотрел меня и покачал головой:
— В этом городе есть метро и такси, старина. Или ты забыл, как ими пользоваться?
— Я гулял.
— Не смеши меня. Гулял в новом костюме?! Надеюсь, хоть плащ помог.
— Отличная вещь. Брюки высушу и поглажу потом.
— Где ты был?
— Улаживал кое-какие дела.
Улыбка сошла с его лица, и мой друг замахал руками:
— Ничего не рассказывай мне о них, Дог. Даже слышать о них не желаю, что бы там ни было.
— Черт, да ты все равно не поверишь.
— Как пить дать, — схватил он меня за руку и потащил к бару, смешал коктейль и протянул его мне со словами: — Послушай, Дог, насчет сегодняшнего вечера...
— Расслабься, я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение. Кроме того, я же говорил тебе, что уже встречался с Уолтом Джентри.
— Да я не о себе переживаю. Это разношерстная компания, Дог. Что касается меня, то я их всех хорошо знаю. Мы говорим на одном языке. Но стоит появиться кому-то, кого они никак не могут вычислить, они сразу показывают клыки. Эти людишки везде пытаются сунуть свой любопытный нос и знают, как раскопать кое-что интересное. Боюсь, что они примутся за тебя, дружище.
— А что раскапывать-то? — Я попробовал коктейль, одобрительно кивнул и отправил в желудок полстакана.
— Ну, например, насчет тех денег.
— Пусть позвонят в банк, и дело с концом.
— Дог, я не шучу. Там будет эта малышка Мерриман, которая ведет в газете колонку светских сплетен, и Дик Лаген, этот все время крутится в Вашингтоне...
— Ради бога, Ли, не такая уж я и сенсация. Не гожусь для программы новостей.
— Не новости, Дог... просто что-то новое. Да еще этот твой вид.
— Какой вид?
— Да такой, как будто ты и впрямь можешь оказаться сенсацией. Слушай, знаю я их...
— Рад за тебя. Как обстоит дело с дамочками?
— Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме баб? Раньше у тебя на уме были только полеты... а теперь совершенно неожиданно ты превратился в дамского угодника.
Я прикончил коктейль и удовлетворенно крякнул:
— С ними приятно проводить время.
— Извини за повторение, но ты просто чокнутый. Окончательно и бесповоротно!
— Это не ответ на вопрос.
Ли беспомощно пожал плечами и присосался к бутылке шотландского виски.
— Каждая нью-йоркская светская львица прискачет сюда. Только не надо говорить мне этого.
— Чего этого?
— Что это хорошая компания для такого старого дога, как ты.
Я от души расхохотался и позволил Ли налить мне добавки.
Глава 6
Поначалу Шарон хотела было воздержаться от похода на вечеринку, которая планировалась в пентхаусе Уолта Джентри. Ведь там снова должна была собраться все та же компания: несколько знаменитостей, чем-то обязанных хозяину, полдюжины последних звезд, известных по древним фильмам, и кучка праздношатающихся, пасущихся вокруг шоу-бизнеса и не знающих, чем себя занять. Наверняка на сцене появится горстка новичков, недавно прибывших из Европы или с Западного побережья, взамен такого же количества завсегдатаев, которым то ли до смерти наскучила вся эта тусовка, то ли пришлось не по вкусу место сбора. Некоторые, правда, отбыли в какое-нибудь захолустье на гастроли.
Шарон хотела посмотреть специальную постановку «Кейбл-Ховард продакшнз», но С.С. Кейбл, который давным-давно решил для себя, что его сотрудники должны пахать на него двадцать четыре часа в сутки, настоял на том, чтобы она приняла участие в этой великосветской попойке, так как просочились слухи, будто Уолт Джентри подумывал вложить свои миллионы в какой-то там совместный авантюрный проект... если только найдутся подходящие партнеры. И если «Кейбл-Ховард продакшнз» удастся стать таким партнером, то Шарон Касс получит неплохой бонус или даже небольшой текущий процент от этого предприятия.
«Неплохо было бы, — подумала она. — Я превратилась в экономическую проститутку. И от меня ждут, что я всю себя отдам „Кейбл-Ховард“. А они еще обзывают уличных женщин шлюхами и сажают их под арест! Чудеса современной морали!»
Она поглядела на себя в зеркало туалетного столика, обрамленное шестью светильниками, и сосредоточилась на том, чтобы получше приклеить ресницы. Несколько штрихов черным карандашом придали взгляду наивность и выразительность, и Шарон откинулась назад, с удовлетворением разглядывая получившийся результат.
«Милашка», — хмыкнула она. Женщина с ног до головы, красивая, привлекательная мишень для атак сильного пола. Наживка. Дрянной червяк на крючке. Пятнадцать тысяч в год плюс расходы на то, чтобы заманивать сосунков в расставленные сети. Дополнительный бонус, если С.С. считает, что дело того стоит. Что с тобой случилось, Шарон? Ты же была простой маленькой деревенской девчонкой с огромными наивными глазами и прелестной головкой, забитой всякой романтической чепухой. Ты любила запах свежескошенной травы и вкус соленого океанского ветра. Собирала ракушки и жуков, а потом выросла, и в один прекрасный день этот старый развратник редактор из журнала «Футур» вызвал тебя, чтобы сделать пару-другую снимков девочки-подростка, и поместил фото на развороте. Как только это произведение искусства увидело свет, «Кейбл-Ховард продакшнз» ухватилась за тебя обеими руками и пригласила сняться у себя. О да, ты стала мастером своего дела, маленькой прелестной обольстительницей, только вот тебе не нравилось, что приходится стелиться перед ассистентами директора и толстогубыми агентами, которые всего год назад представляли собой дырку от бублика, а теперь поднялись на «небывалые высоты». У С.С. прямо слюна начинала капать при виде твоей бутылочки кока-колы, и он посчитал, что ты достаточно мила для того, чтобы получить постоянное место в штате... но оказалось, что ты делаешь свою работу как-то уж слишком хорошо, и вот вам результат.
Шарон встала и подошла к большому зеркалу, отразившему в полный рост ее обнаженную фигурку эльфа-переростка.
— Это все еще я, — прошептала она. — По крайней мере, кое-что до сих пор осталось нетронутым.
Девушка прошлась взглядом по стройным изгибам молодого, слегка тронутого загаром тела, а потом встретилась взглядом с самой собой.
— У меня какое-то странное предчувствие, — сказала она вслух.
Но отражение лишь молча поглядело в ответ, а потом медленно-медленно улыбнулось.
* * *
Начало было назначено на шесть тридцать, и Шарон опоздала как раз настолько, насколько могут себе позволить лишь самые дорогие гости. Ей уже не досталось шампанского, зато на ее долю выпала масса приветствий и разговор с Раулем Фучиа. У нее выпало из памяти начало беседы с этим человеком, и когда она вернулась в реальность из воспоминаний о днях минувших, то услышала, как вальяжно развалившийся рядом мужчина говорит ей:
— Но, милая моя, женщины и есть самые настоящие хищницы. Именно они... как бы это поточнее выразиться?.. выходят на тропу войны и начинают охотиться. А мужчины просто позволяют им поймать себя, если, конечно, захотят.
— У вас европейское отношение к этому вопросу, мистер Фучиа.
— Прошу тебя, зови меня Рауль... а отношение мое вовсе не европейское. Это всеобщая точка зрения. Я бы сказал, так думают все мужчины, и для Нью-Йорка это высказывание подходит как нельзя лучше.
— Мы, жители Нью-Йорка, тешим себя тем, что хорошо разбираемся в жизни. И я не думаю, что вы правы.
— Нет? Тогда оглянись вокруг. Погляди на мужчин. Видишь? Они прислушиваются, приглядываются, оценивают достоинства и недостатки тел и выбирают то, что, по их мнению, полностью соответствует их пристрастиям. Несколько парочек уже нашли друг друга и удалились.
— Обычное дело для подобного рода собраний, Рауль. Рутина. Меняется время и место, но люди-то все те же.
— Нет, дорогая моя, это вовсе не рутина. Женщины соперничают друг с другом. Они умоляют, они требуют, они бьются насмерть. Полная противоположность миру животных, в мире людей женщины определяют стиль и моду, именно они украшают себя, выставляют свое тело напоказ, чтобы противоположный пол смог по достоинству оценить все прелести. Да посмотри хотя бы на себя!
Шарон повернулась и хитро прищурилась:
— Мне кажется, я придерживаюсь консервативной точки зрения, разве нет?
Рауль одарил девушку многозначительной улыбкой и пробежал глазами по ее фигуре.
— Не совсем так, — усмехнулся он. — Предположим, что профессионалки надлежащим образом причесаны и накрашены, одеваются у лучших портных и владеют хорошими манерами. Тогда как ты объяснишь то, что не носишь лифчика? Почему под этим шелковым мини-чудом, в которое ты одета, нет и намека на нижнее белье или хотя бы полоски от него? Да ведь ты же абсолютно голая, если не считать платья и туфель, и когда ты стоишь, то никакие верхние покровы не в состоянии скрыть от посторонних глаз ни сосков, ни волосков внизу живота.
— Я и не подозревала, что все так видно, — сказала Шарон. Она почувствовала, как краснеет кожа на плечах, но в ее спокойном голосе не чувствовалось и намека на стыдливость.
— Может, у меня просто глаз более наметанный, чем у остальных. А может, ты просто врешь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


 Харрис Шарлин - Вампир Билл - 5. Мертв как гвоздь