от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


СИНТЕТИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК


Они поймали мальчишку, когда он делал нечто отвратительное там под
трибунами на школьном стадионе и отправили его домой из находившейся через
дорогу средней школы. Ему было тогда восемь лет. Он занимался этим годами.
В какой-то степени его было жаль. Он был славным ребенком, и внешне
симпатичным ребенком, хотя и ничем особо не выделявшийся. Были другие дети
и учителя, которым он немного нравился, и некоторые, которым он немного не
нравился, но все набросились на него, когда об этом стало известно. Его
звали Горти - то есть Гортон - Блуэтт. Естественно ему досталось, когда он
пришел домой.
Он открыл дверь так тихо, как только мог, но они услышали это и
вытащили его в самую середину гостиной, где он и стоял краснея и опустив
голову, с одним носком спустившимся на щиколотку. В руках у него были
книги и бейсбольная перчатка. Он хорошо брал подачу, для восьмилетнего
мальчика. Он сказал:
- Я...
- Мы знаем, - сказал Арманд Блуэтт. Арманд был костлявым индивидуум с
маленькими усами и холодными влажными глазами. Он ударил себя ладонями по
лбу, а затем воздал их вверх. - О Боже, мальчик, что во имя Всевышнего
заставило тебя делать такую мерзкую вещь?
Арманд Блуэтт не был религиозным человеком, но он всегда разговаривал
подобным образом, когда хлопал себя ладонями по лбу, что он делал
достаточно часто.
Горти не ответил. Миссис Блуэтт, которую звали Тонта, вздохнула и
попросила виски с содовой. Она не курила и ей нужна была замена задумчивой
паузе, в течении которой курильщик зажигает спичку, когда у нее не хватало
слов. Ей так редко не хватало слов, что бутылки виски хватало на шесть
недель. Она и Арманд не были родителями Гортона. Родители Гортона были
наверху, но Блуэтты не знали об этом. Гортону было позволено называть
Арманда и Тонту по имени.
- Могу я спросить, - сказал Арманд ледяным тоном, - как давно у тебя
эта тошнотворная привычка? Или это был эксперимент?
Горти знал, что они не будут стараться облегчить ему жизнь. На лице
Арманда было то же раздраженное выражение, как когда он попробовал вино и
нашел его на удивление вкусным.
- Я не часто это делаю, - сказал Горти и ждал.
- Пусть Господь смилуется над ним за нашу щедрость, за то что мы
взяли к себе эту маленькую свинью, - сказал Арманд, снова хлопая себя по
лбу. Горти медленно выдохнул. Ну с этим было покончено. Арманд говорил это
каждый раз, когда он был зол. Он вышел, чтобы смешать Тонте коктейль.
- Почему ты это делал, Горти? - голос Тонты был более нежным только
потому, что ее голосовые связки были более нежно устроены, чем у ее мужа.
На лице ее был такой же неумолимый холод.
- Ну, мне просто захотелось, наверное.
Горти положил свои книги и бейсбольную перчатку на скамеечку для ног.
Тонта отвернулась от него и издала непередаваемый звук, как будто ее
тошнило. Вернулся Арманд, неся стакан, в котором позвякивал лед.
- Никогда в жизни не слышал ничего подобного, - сказал он
презрительно. - Я полагаю вся школа знает об этом?
- Думаю, да.
- Дети? Учителя тоже без сомнения. Ну конечно. Тебе кто-то что-то
говорил?
- Только Доктор Пелл. - Он был директором школы. - Он сказал, сказал,
что они могут...
- Говори громче!
Горти уже прошел через это однажды. Почему, ну почему нужно проходить
через все это снова?
- Он сказал, что школа может обойтись без мерзких дикарей.
- Я могу понять, что он чувствовал, - вставила самодовольно Тонта.
- А что другие дети? Они что-нибудь говорили?
- Геки принес мне червяков. А Джимми назвал меня Липким языком.
А Кей Хэллоувелл смеялась, но он не упомянул об этом.
- Липкий язык. Неплохо для ребенка. Муравьед. - Вновь ладонь хлопнула
по лбу. - О Боже, что я буду делать, если мистер Андерсон поприветствует
меня словами "Привет, Липкий язык!" Сегодня утро понедельника? Об этом
будет знать весь город, это так же верно, как и то что Бог создал
маленькие яблоки. - Он остановил острые влажные острия своего взгляда на
Горти. - Ты что собираешься сделать поедание жуков своей профессией?
- Это были не жуки, - уточнил Горти робко. - Это были муравьи. Такие
маленькие коричневые.
Тонта поперхнулась своим коктейлем.
- Избавь нас от подробностей.
- О Боже, - снова сказал Арманд. - Что из него вырастет?
Он упомянул две возможности. Горти понял только одну из них. Вторая
заставила подпрыгнуть даже всезнающую Тонту.
- Убирайся отсюда.
Горти пошел к лестнице, когда Арманд в отчаянии тяжело опустился
рядом с Тонтой.
- С меня довольно, - сказал он. - Я сыт по горло. Это отродье стало
символом неудач для меня с тех пор, как мой взгляд упал на его грязное
лицо. Этот дом недостаточно велик - Гортон!
- А?
- Вернись и забери с собой свой мусор. Я не хочу, чтобы что-то
напоминало, что ты в доме.
Горти медленно вернулся, оставаясь вне досягаемости Арманда Блуэтта,
поднял свои книги и бейсбольную перчатку, уронил пенал - на что Арманд
опять сказал "О Боже" - поднял его, чуть не уронил перчатку и в конце
концов взбежал по лестнице.
- Грехи отчимов, - сказал Арманд, - падают на головы отчимов, вплоть
до тридцать четвертого раздражения. Что я такого сделал, чтобы заслужить
это?
Тонта вращала свой стакан, не сводя с него глаз, понимающе поджав
губы. Было время, когда она не соглашалась с Армандом. Затем было время,
когда она не соглашалась, но ничего не говорила. Все это было слишком
утомительно. Сейчас она сохраняла понимающую оболочку и позволяла ей
проникать так глубоко, как это было возможно. Так в жизни было намного
меньше проблем.
Оказавшись в своей комнате Горти опустился на край кровати, все еще
держа книги в руках. Он не закрыл дверь, потому что ее не было в
результате убежденности Арманда, что уединение вредно для подростков. Он
не включил свет, потому что он знал все в комнате, знал это с закрытыми
глазами. Вещей было достаточно мало. Кровать, туалетный столик, шкаф с
треснутым зеркалом. Детский столик, практически игрушка, из которого он
давно вырос. В шкафу было три пластиковые чехла доверху набитых одеждой,
которую не носила Тонта, так что для его одежды почти не оставалось места.
Его...
Ничто из этого в действительности не было его. Если бы была меньшая
комната, его бы засунули туда. На этом этаже были две гостевые спальни и
еще одна этажом выше, и у них почти никогда не было гостей. Одежда,
которую он носил, не была его; она была уступкой тому, что Арманд называл
"мое положение в этом городе"; если бы не это, то сошли бы и лохмотья.
Он встал и в результате этого осознал, что все еще держит в руках
кучу вещей. Он положил ее на кровать. Да, перчатка была его. Он купил ее
за семьдесят пять центов в магазине Армии Спасения. Он заработал деньги
болтаясь вокруг супермаркета Демплдорф и помогая людям донести покупки,
десять центов за ходку. Он думал, что Арманд будет доволен, он всегда
говорил о находчивости и способности зарабатывать деньги. Но он даже
запретил Горти когда-либо еще делать это. "Мой Бог! Люди подумают, что мы
нищие!" Так что перчатка осталась единственным свидетельством этого
эпизода.
Это было все, что принадлежало ему в этом мире - кроме, естественно,
Джанки.
Он посмотрел, через полуоткрытую дверь шкафа, на верхнюю полку и
лежавшую там елочную гирлянду (рождественская елка всегда ставилась перед
домом, где ее могли видеть соседи - никогда в доме), старые ленты, абажур
и - Джанки.
Он вытащил слишком большой стул из-под слишком маленького стола и
понес его - если бы он тащил его, Арманд бы примчался наверх, перескакивая
через две ступеньки, чтобы посмотреть, что он собирается сделать, и если
бы это было весело, запретил бы это - и поставил его осторожно в двери
шкафа. Став на него, он порылся за всяким хламом на полке пока не нашел
твердого квадратного тяжелого Джанки. Он вытащил его, деревянный куб,
грубо раскрашенный и сильно облупившейся, и отнес на стол.
Джанки был тем типом так хорошо знакомой и такой старой игрушки,
когда нет необходимости видеть ее часто или часто к ней прикасаться, чтобы
знать что она на месте. Горти был найденышем - его нашли в парке однажды
поздним осенним вечером, завернутым только в одно одеяло. Он приобрел
Джанки, когда был в Приюте, и когда он был выбран Армандом в качестве
приемыша (во время выборной кампании Арманда на должность Городского
Советника, которую он проиграл, но которой по его мнению помогло бы, если
бы стало известно, что он усыновил "бедного маленького бездомного
беспризорника) Джанки был частью сделки.
Горти осторожно поставил Джанки на стол и дотронулся до потертой
кнопки сбоку. Сначала решительно, затем с нерешительностью ржавой пружины,
и наконец дерзко возник Джанки, попрыгунчик, оставшийся от более мягкого
поколения. Это был Панч, с облупившимся носом крючком, который чуть не
касался торчащего вверх острого подбородка. В ущелье между ними
протянулась понимающая улыбка.
Но вся личность Джанки - и вся его ценность для Горти - была в его
глазах. Казалось, что они были вырезаны, или вылеплены, грубо
отшлифованные, из какого-то свинцового стекла, что придавало им странный
сложный блеск, даже в самой темной комнате. Снова и снова Горти убеждался,
что эти глаза обладают собственным свечением, хотя он и не мог быть
убежден в этом наверняка.
Он пробормотал:
- Привет, Джанки.
Попрыгунчик кивнул с достоинством и Горти протянул руку и коснулся
его гладкого подбородка. "Джанки, давай уйдем отсюда. Никому мы не нужны.
Может, нам ничего будет есть, и, может быть, нам будет холодно, но
послушай... Только подумай об этом, Джанки. Не бояться, когда мы слышим
его ключ в замке, и никогда не сидеть за ужином, когда он задает вопросы
до тех пор, пока приходится лгать, и - и все такое." Ему не приходилось
должно объяснять Джанки.
Он отпустил подбородок и улыбающаяся голова качнулась вверх и вниз, а
затем кивнула медленно, задумчиво.
- Они не должны были так вести себя из-за муравьев, - признался
Горти. - Я никого не тащил смотреть. Пошел туда один. Но этот вонючий
Геки, он следил за мной. А потом он побежал и позвал мистера Картера. Так
нельзя делать, разве нет, Джанки?
Он коснулся головы, постучав по ее крючковатому носу, и она
закачалась соглашаясь.
- Я ненавижу ябед.
- Ты имеешь в виду меня, конечно, - сказал Арманд Блуэтт от двери.
Горти не шелохнулся, и в течение долгого мгновения его сердце тоже не
шелохнулось. Он наполовину согнулся, наполовину сжался за столом, не
поворачиваясь к двери.
- Что ты делаешь?
- Ничего.
Арманд ударил его ремнем через щеку и ухо. Горти ойкнул, один раз, и
закусил губы. Арманд сказал:
- Не лги. Ты совершенно очевидно что-то делаешь. Ты разговаривал сам
с собой, явный признак дегенеративного ума. А это что - о. О да, детская
игрушка, которая была с тобой. Твое приданое. Она такая же отвратительная,
как и ты.
Он взял ее со стола, бросил на пол, вытер свою руку о брюки и
расчетливо наступил на голову Джанки.
Горти пронзительно закричал, как будто Арманд давил и его собственную
голову, и прыгнул на Арманда. Нападение было таким неожиданным, что тот
был просто сбит с ног. Он тяжело и больно ударился о ножку кровати,
попытался схватиться за нее и промахнулся, и упал на пол. Он сидел там
какое-то мгновение мыча и моргая, а затем его маленькие глазки сузились и
остановились на дрожащем Горти.
- У-гу! - сказал Арманд с глубоким удовлетворением в голосе и
поднялся. - Тебя следует уничтожить. - Он схватил Горти за рубашку и
ударил его. Пока он говорил, он бил мальчика по лицу, снова и снова, снова
и снова, вместо пунктуации. - Потенциальный убийца, вот ты кто. Я
собирался. Отослать тебя. В школу. Но это небезопасно. Полиция будет.
Заботиться о тебе. У них есть место. Для малолетних правонарушителей.
Грязный маленький. Извращенец.
Он протащил обмякшего ребенка через комнату и швырнул его в шкаф.
- Здесь ты будешь в безопасности до приезда полиции, - проговорил он
запыхавшись и захлопнул дверцу. Та сторона, где были дверные петли,
прижала три пальца левой руки Горти.
Когда мальчик издал крик самой настоящей агонии Арманд снова рывком
открыл дверь.
- Можешь не орать. Ты - о Боже! Какой кошмар. Я думаю, что теперь мне
придется вызвать врача. Нет конца, совершенно нет конца проблемам из-за
тебя. Тонта!
Он выбежал из комнаты и сбежал вниз по лестнице.
- Тонта!
- Да, лапонька.
- Этот маленький дьявол засунул свою руку в дверь. Нарочно это
сделал, чтобы вызвать сочувствие. Кровь хлещет, как из заколотого
поросенка. Ты знаешь, что он сделал? Он ударил меня. Он напал на меня,
Тонта! Его небезопасно держать в доме!
- Мой бедный малыш! Тебе было больно?
- Удивительно, что он не убил меня. Я собираюсь вызвать полицию.
- Я лучше поднимусь наверх пока ты звонишь, - сказала Тонта. Она
облизала губы.
Но когда она вошла в комнату, Горти там не было. Какое-то время после
этого было много возбуждения. Сначала Арманд хотел заполучить Горти в свои
руки в собственных целях, а затем он начал бояться того, что могут сказать
люди, если мальчик представит свою собственную искаженную версию
инцидента. Так прошел день, и неделя, и месяц, и было безопасно смотреть
на небо и говорить таинственно: "Он теперь в хороших руках, бедный
маленький дворняжка", - а люди могли отвечать: "Я понимаю..." В конце
концов все знали, что он не был ребенком Арманда.
Но Арманд Блуэтт аккуратно отложил одну мысль в уголок своего
сознания - в будущем опасаться любого молодого человека, у которого на
левой руке не хватает трех пальцев.

Хэллоувеллы жили на окраине города в доме, который имел только один
недостаток: он стоял на перекрестке основной магистрали штата с Главной
улицей города, так что транспорт ревел день и ночь как мимо парадной, так
и задней калиток.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
 Фантастика. Мир пауков