от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Остальные тосевиты резко застыли в вертикальном положении, плотно прижав руки к бокам. Теэрцу это казалось нелепым, но, похоже, вполне устроило или по крайней мере успокоило Большого Урода с полосатым покрытием верхней части тела.
Этот самец снова прокричал что-то, на этот раз целую фразу полнейшей чепухи. Теэрц в японском плену научился понимать тосевитский язык, но во Флориде это не помогло. В Империи на всех трех мирах использовался один и тот же язык: встреча с планетой, на которой говорили на десятках различных языков, требовала от самцов Расы значительного умственного напряжения.
Темнокожие Большие Уроды маршировали туда и сюда по травянистому полю, повинуясь командам, которые подавал самец с полосками. Даже их ноги двигались назад и вперед в одинаковом ритме. Когда они сбивались, командовавший самец сердито кричал на тех, кто ошибался. Теэрцу не надо было быть ученым по психологии других видов, чтобы понять, что командующий самец был не очень доволен.
Теэрц повернулся к другому самцу Расы, который также наблюдал за упражнениями тосевитов. У него была раскраска тела, положенная специалисту по разведке. По своему рангу он примерно соответствовал Теэрцу. Пилот спросил:
— Можем ли мы на самом деле доверять этим Большим Уродам бороться по нашему поручению?
— Наш анализ показывает, что они будут воевать храбро, — ответил самец из разведки. — Другие местные тосевиты настолько плохо относились к ним, что теперь они видят в нас гораздо лучшую альтернативу продолжительной власти Больших Уродов с более светлой кожей.
Теэрцу показался знакомым голос этого самца.
— Вы ведь Ааатос, не так ли? — спросил он неуверенно.
— Истинно так, — отвечал самец. — А вы Теэрц.
В отличие от Теэрца он не испытывал сомнений. Если бы он не знал, кто есть кто на базе, он не смог бы отработать свое содержание — или сохранить репутацию разведки о всеведении.
Эта репутация сильно пострадала после того, как Раса пришла на Тосев-3.
Теэрц сказал:
— Я надеюсь, вы простите меня, но я всегда нервничаю в присутствии вооруженных Больших Уродов. Мы давали оружие местным жителям других частей этой планеты, но, как я слышал, часто результаты оставляли желать лучшего.
Он не мог придумать более вежливого способа сказать, что Большие Уроды имеют привычку поворачивать оружие против Расы.
— Истинно так, — снова сказал Ааатос. — Мы улучшаем процедуры контроля и не позволим этим тосевитам независимо перемещаться в больших количествах и с оружием: мы будем постоянно использовать значительное количество самцов Расы вместе с ними. Они предназначены дополнить наши меры безопасности, а не заменить их. Таким образом, у нас не будет беспокойства, о котором вы напомнили; сразу приходит в голову польское дело.
— Польша — да, это название я слышал, — сказал Теэрц.
Он с трудом нашел бы ее на карте. Его познания в тосе-витской географии ограничивались Манчьжоу-Го и Японией, причем он знал их гораздо лучше, чем ему бы хотелось.
— Ничего такого здесь случиться не может, — сказал Ааатос, добавив сочувственное покашливание.
— Может, вы и правы, — закончил разговор Теэрц.
Его личный опыт на Тосев-3 убедил его в двух вещах: Большие Уроды гораздо более нечестны, чем большинство самцов Расы в состоянии представить, пока не ткнутся в этот факт мордой, но пытаться убеждать самцов, пока они сами не ткнутся в этот факт мордой, — все равно что терять время на старте.
А на поляне продолжали маршировать Большие Уроды, они меняли направление движения, поворачивая под прямым углом.
Самец с полосками на рукавах шагал рядом с ними, руганью добиваясь более слаженного движения. Действительно, их ноги двигались так, словно находились под контролем единого организма.
— Это любопытно наблюдать, — сказал Теэрц Ааатосу, — но в чем смысл? Любой самец, который применит эту тактику в настоящем наземном бою, будет быстро уничтожен. Даже я, пилот истребителя, знаю, что самцы должны рассеиваться и искать укрытия. Так диктует простой здравый смысл. — Он застыл с открытым ртом, — Но здравый смысл для тосевитов не существует.
— Мне дали понять, что эта маршировка способствует групповой солидарности, — ответил самец из разведки. — Я не совсем понимаю, почему так получается, но, кажется, это неоспоримо: все местные военные используют подобную дисциплинирующую практику. Одна из теорий, популярных ныне, объясняет, почему Большие Уроды, будучи видом унаследование менее дисциплинированным, чем Раса, используют эти процедуры для внедрения порядка и подчинения приказам.
Теэрц задумался. В этом было больше смысла, чем в большинстве теорий, которые он слышал от разведки.
Он снова вернулся к наблюдению за марширующими тосевитами. Через некоторое время они прекратили движение и остановились, образовав ровный строй, снова неподвижно вытянувшись, в то время как самец с полосками обращался к ним с речью. И время от времени они выкрикивали какие-то ответы хором.
— Вы понимаете их язык, — спросил Теэрц Ааатоса, — что они говорят?
— Их лидер описывает качества боевых самцов, которые он хотел бы, чтобы они приобрели, — сказал Ааатос. — Он спрашивает их. есть ли у них желание иметь эти качества. Они отвечают утвердительно.
— Да, я вижу, что они могут, — сказал Теэрц, — у нас никогда не было случая сомневаться в боевых качествах тосевитов. Но я по-прежнему упорствую в своих мыслях: будут ли эти качества использованы ради нас или против нас, в конце концов?
— Я не думаю, что опасность настолько велика, как вы полагаете, — сказал Ааатос. — В любом случае мы должны использовать эту возможность — или рискуем проиграть войну.
Теэрц никогда не слышал столь прямого заявления, и это его обеспокоило всерьез.
Глава 6
Городок Ламар, штат Колорадо, был хорош тем, что достаточно было отойти на милю за границу предместья, и уже казалось, что он как бы и не существует. Вокруг ничего, только вы, прерия и миллион звезд, заливающих вас светом с неба, — и еще человек, который вместе с вами отошел на милю за окраину города.
Пенни Саммерс прижалась к Рансу Ауэрбаху и сказала:
— Я хотела бы поступить в кавалерию, как это сделала Рэйчел. Тогда бы завтра утром я скакала вместе с тобой, вместо того чтобы сидеть здесь.
Он обхватил ее за талию.
— Я рад, что ты не в кавалерии, — ответил он. — Если бы я отдавал тебе приказания, сейчас я поступил бы нечестно…
Он нагнулся и поцеловал ее. Поцелуй затянулся.
— Тебе не нужно отдавать приказ, чтобы заставить меня захотеть этого,
— сказала она чуть дыша, когда их губы наконец разделились. — Мне это нравится.
Затем она поцеловала его.
— У-ух! — сказал он немного погодя — шумный выдох поднялся паром.
Весна была близка, но ночью этого не ощущалось. Зато холод давал ему дополнительное оправдание, чтобы так крепко прижимать ее к себе.
После очередного поцелуя Пенни откинула назад голову и стала смотреть в ночное небо чуть прикрытыми глазами.
Она не могла бы сделать ему более явное предложение, даже если бы выгравировала его на тарелке. Ее шея была белой, как молоко, в свете звезд. Он начал нагибаться, чтобы поцеловать ее, затем остановился.
Она заметила это. Ее глаза широко раскрылись.
— В чем дело? — спросила она уже не хрипловатым, а несколько сварливым голосом.
— Здесь холодно, — сказал он, что было правдой, но не всей правдой.
Теперь она негодующе выдохнула.
— Нам не холодно, — сказала она, — особенно когда мы делаем… вы знаете.
Он хотел ее. Они оба были в длинных теплых пальто. Но он помнил, через что она прошла. Она, конечно, не героиня сказки о принцессе на горошине, но у него и в мыслях не было стянуть с нее грубое одеяние и уложить девушку в грязь, независимо от того, сколько он об этом думал, когда приглашал ее прогуляться с ним.
Он пытался изложить это словами, понятными и ему, и ей.
— Кажется, как-то не очень честно, не потому, что ты очень долго была в таком бедственном положении. Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, прежде чем я…
«Прежде чем я — что?»
Если бы он хотел уложить ее в постель, все было бы просто. Но его безумно интересовала она сама.
— Я прекрасно себя чувствую, — негодующе сказала она. — Да, я тяжело перенесла смерть отца, но теперь я с этим справилась. Мне хорошо, как никогда.
— Я понимаю, — сказал он.
Он не хотел спорить с ней. Но когда люди поднимаются из трясины к облакам слишком быстро, они плохо отдают себе отчет в происходящем. Похоже, ее поездка еще продолжалась.
— Тогда решено, — сказала она, как будто все и вправду было решено.
— Постой, давай сделаем так, — сказал он. — Подожди, когда я вернусь со следующего задания. Будет достаточно времени, чтобы сделать все, что мы захотим.
«И у тебя будет больше возможностей разобраться с собой и убедиться, что ты не просто бросилась на первого попавшегося парня».
Она надула губы.
— Но ведь ты будешь отсутствовать долгое время. Рэйчел сказала, что это следующее задание — не просто рейд. Она сказала, что вы собираетесь попытаться повредить космический корабль ящеров.
— Ей не следовало говорить этого, — рассердился Ауэрбах.
Секретность для него была естественной — всю свою взрослую жизнь он был солдатом. Он знал, что Пенни не побежит болтать к ящерам, но кому еще Рэйчел рассказала о запланированном ударе? А куда пошел слух дальше? В Соединенных Штатах люди не часто шли на сотрудничество с ящерами, по крайней мере в тех местностях, которые оставались свободными, но и такое случалось. И Рэйчел, и Пенни сталкивались с предателями. Тем не менее Рэйчел проболталась. Это было не очень хорошо.
— Может быть, ей и не следовало этого говорить, но она сказала, и поэтому я знаю, — сказала Пенни, качнув головой. Показалось, она добавила: «Так что давай сейчас». — А если я найду кого-нибудь еще, пока ты отсутствуешь, мистер Ране Ауэрбах? Что тогда?
Ему хотелось рассмеяться. Он старался быть заботливым и разумным — и куда он попал? На сковородку.
— Если ты это сделаешь, — сказал он, — ты не станешь рассказывать ему о нас, не так ли?
Она посмотрела на него.
— Думаешь, у тебя есть все ответы, не так ли?
— Помолчи-ка минутку, — сказал он.
Он не собирался обрывать разговор: причина была в другом.
Пенни собралась ответить резкостью, но затем она тоже услышала далекий гул в небе. Он становился все громче.
— Это самолеты ящеров, так ведь? — спросила она, словно надеясь, что он будет ей возражать. Ему бы хотелось, чтобы она ошиблась.
— Наверняка они, — сказал он. — Очень много. Обычно они летят выше в начале пути, затем снижаются, чтобы нанести удар. Не знаю, почему они на этот раз действуют иначе, разве что…
Прежде чем он смог закончить предложение, начала бить зенитная артиллерия, сначала к востоку от Ламара, а затем в самом городе. Трассы снарядов и их разрывы осветили ночное небо, перекрыв сияние звезд. Даже вдали от Ламара грохот стоял ошеломляющий. Шрапнель сыпалась вниз, словно горячие зазубренные градины. Если такая попадет в голову, дело кончится расколотым черепом. Ауэрбах пожалел, что на нем нет каски. Когда приглашаешь красивую девушку на прогулку, обычно о таких вещах не беспокоишься.
Он увидел боевые самолетов ящеров только тогда, когда они закончили бомбежку и обстрел ракетами Ламара. Он разглядел пламя, вырывавшееся из труб. После нападения они встали на хвосты и взлетели ввысь, как ракеты. Он насчитал девять машин, три звена по три.
— Мне надо вернуться, — сказал он и поспешил в сторону Ламара.
Пенни побежала рядом с ним, ее туфли вскоре стали чавкать по грязи так же, как его сапоги.
Самолеты ящеров вернулись к Ламару раньше, чем гулявшие добрались до цели. Самолеты нанесли по городу еще один удар, а затем улетели на восток. Зенитная артиллерия продолжала палить и после того, как они улетели. Так было всегда после воздушных налетов. А когда орудия били по настоящим целям, попадали крайне редко.
Пенни тяжело дышала и едва переводила дух, когда они с Ауэрбахом добрались до предместья Ламара, но держалась стойко.
— Иди в госпиталь, чего ты ждешь? Там наверняка требуются лишние руки.
— Хорошо, — ответила она и поспешила прочь.
Он кивнул ей вслед. Если даже позднее она и не вспомнит о том, что сходила по нему с ума, все равно лучше видеть ее занимающейся делом, чем прячущейся в жалкой маленькой комнатке наедине с Библией.
Едва она исчезла за углом, как он сразу забыл о ней. Он рванулся к баракам через хаос, воцарившийся на улицах: Цепочки людей передавали ведра с водой и заливали огонь. Не каждый пожар можно было потушить: в эти дни Ламар зависел от воды из колодцев, и ее было недостаточно, чтобы погасить пламя. Раненые мужчины и женщины кричали и плакали. И раненые лошади тоже — по крайней мере одна бомба попала в конюшню. Несколько лошадей вырвалось наружу. Они носились по улицам, шарахались от пожаров, лягались в панике, мешая людям, которые старались помочь им.
— Капитан Ауэрбах, сэр! — прокричал кто-то прямо в ухо Раису.
Он подпрыгнул и повернулся на месте. Его помощник, лейтенант Билл Магрудер, стоял рядом с ним. Свет пожара осветил лицо Магрудера, покрытое таким слоем сажи, что его можно было принять за актера в гриме негра.
— Рад видеть вас целым, сэр.
— Я в полном порядке, — сказал Ауэрбах. Как ни абсурдно, он чувствовал себя виноватым за то, что не оказался под бомбежкой ящеров. — Что происходит?
— Сэр, все не очень хорошо, и мы понесли порядочные потери — в людях, лошадях…
Мимо пробежала лошадь с тлеющей гривой. Билл махнул рукой в ее сторону.
— Боеприпасы, которые мы накопили, тоже пропали. Эти ублюдки так по Ламару еще не били.
Он хлопнул руками по бедрам. Ауэрбах понял. Из-за того, что чужаки не очень часто поступали по-новому, можно было подумать, что они вообще не делают ничего нового. Такой вывод может стать последней ошибкой в жизни. Потеря боеприпасов была невосполнима.
— Похоже, мы можем забыть о завтрашнем задании, — сказал Ауэрбах.
— Боюсь, что так, капитан. — Магрудер скривился. — Пройдет немало времени, прежде чем мы снова сможем об этом подумать. — Его мягкий акцент уроженца Виргинии делал его слова еще печальнее. — Не знаю, как там с производством, но доставка из одного места в другое теперь не слишком сложна.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — сказал Ауэрбах. Он ударил кулаком по бедру. — Черт побери, если бы мы взорвали один из их космических кораблей, мы по-настоящему заставили бы их задуматься.
— Я тоже так думаю, — сказал Магрудер. — Кто-то это сделает — тут я с вами согласен. Только, похоже, это будем не мы. — Он процитировал военную поговорку. — «Никакой план не выживает после контакта с противником».
— Досадная и печальная истина, — сказал Ауэрбах. — Враг, эта грязная собака, идет и действует по собственным планам. — Он рассмеялся, хотя испытывал боль. — Сегодня этому сукину сыну повезло.
— Наверняка. — Магрудер оглядел развалины, которые были Ламаром. — Их нынешний ночной план сработал прекрасно.
Ламар превратился в развалины.
* * * Зэки, пробывшие в гулаге рядом с Петрозаводском в течение какого-то времени, описывали погоду, как девять месяцев лютой зимы и три — плохого катания на лыжах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85


 О'Брайен Гленн - Фактор внешности