от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

другие, тонувшие в шуме помех, доносили нераспознаваемые слова Больших Уродов. Вообще-то ему не хотелось слушать ни тех ни других, он чувствовал себя страшно далеким от всех.
Затем, к своему удивлению, он поймал передачу, которая как будто была тосевитской, но ведущий не просто говорил на его родном языке — он явно был самцом Расы! Ни один из тосевитов не мог избежать акцента, раздражающего или просто забавного. А этот самец, судя по тому, как он говорил, занимал довольно высокое положение.
— …снова говорю вам, что войну ведут идиоты с причудливой раскраской тела. Они не предусмотрели ни одной трудности, с которой встретится Раса при попытке завоевать Тосев-3, а когда они узнали об этих трудностях, что они предприняли? Да ничего, во имя Императора! Нет, только не Атвар и его клика облизывателей клоак. Они лишь утверждали, что Большие Уроды — просто дикари, вооруженные мечами, какими мы их считали, отправляясь в путь из Дома. Сколько добрых, смелых и послушных самцов погибло из-за их упрямства? Подумайте об этом те, кто еще жив.
— Истинная правда! — воскликнул Уссмак.
Кто бы ни был этот самец, он понимал, как обстоит дело. И он имел представление о картине войны в целом. Уссмак слышал передачи с участием пленных самцов и раньше. Большинство из них лишь патетически повторяли фразы, написанные тосевитами. Получалась слабая неубедительная пропаганда. А этот самец выступал так, будто он сам подготовил свой материал, и радовался каждому оскорблению, которое он адресовал командующему флотом. Уссмак пожалел, что пропустил начало передачи, он мог бы узнать имя и ранг выступавшего. Тот продолжал говорить:
— Повсюду на Тосев-3 самцы все чаще проникаются мыслью, что продолжение этого бесполезного кровавого конфликта — страшная ошибка. Многие бросили оружие и сдались тосевитам той империи или не-империи, которую они пытались отвоевать. Большинство тосевитских империй и не-империй хорошо относятся к пленникам. Я, Страха, командир корабля «Двести Шестой Император Йоуэр», могу лично подтвердить это. Взбалмошный дурак Атвар собирался уничтожить меня за то, что я осмелился противостоять его бессмысленной политике, но я сбежал в Соединенные Штаты и ни на мгновение не пожалел об этом.
Страха! Уссмак повернул оба глаза к радиоприемнику. Страха был третьим по рангу самцом во флоте вторжения. Уссмак знал, что он перебежал к Большим Уродам, но не знал точно, по какой причине, — поймать предыдущие передачи командира ему не удавалось. Он вцепился когтями в лист бумаги, раздирая ее на полосы. Страха говорил правду и вместо награды за это, как следовало бы,
— пострадал.
Тем временем беглый командир продолжил:
— Сдача тосевитам — не единственный ваш выбор. Я слышал сообщение о бравых самцах из Сибири, которые, устав от бесконечных приказов и не желая выполнять невозможное, восстали — ради свободы — против своих, введенных в заблуждение, командиров. Теперь они управляют своей базой независимо от дурацких планов, которые составляются самцами, комфортно устроившимися высоко над Тосев-3 и считающими себя мудрыми. Вы, кто слышит мой голос, игнорируйте приказы, бессмыслицу которых вы можете видеть даже одним глазом, причем закрытым перепонкой. Убеждайте ваших офицеров. Если это не поможет, подражайте смельчакам из Сибири и добывайте себе свободу. Я, Страха, закончил.
Голос командира сменили помехи. Уссмак почувствовал себя даже более сильным и живым, чем после имбиря. Он понимал, что наслаждения, которое он испытывал от интоксикации, в действительности не существует. А вот то, что сказал Страха, было реальным, каждое слово. С самцами на этой планете обходились подло, ими жертвовали без должной цели — и без всякой цели вообще, как мог бы подтвердить Уссмак.
Страха сказал также кое-что крайне важное. Когда он разговаривал с самцами, находящимися на орбите, то он угрожал, что сдаст базу местным Большим Уродам, если Раса не примет его требований или атакует мятежников. Он колебался, не решаясь предпринять нечто большее, чем угрозы, поскольку не знал, как Советы будут относиться к самцам, которых захватят. Но Страха развеял его сомнения. Уссмак не очень разбирался в тосевитской географии, но знал, что Соединенные Штаты и СССР — это две из самых больших и сильных не-империй на Тосев-3.
Если Соединенные Штаты хорошо обращаются с захваченными самцами, несомненно, что и СССР должен делать то же самое. Уссмак удовлетворенно присвистнул.
— Теперь у нас есть новое оружие против вас, — проговорил он и повернул оба глаза в сторону звездных кораблей, все еще находящихся на орбите вокруг Тосев-3.
Рот его раскрылся. Немного же знают эти самцы на орбите о Больших Уродах.
* * * Сэм Игер посмотрел на ракетный двигатель, с огромным трудом собранный из частей, которые были изготовлены на заводах в маленьких городках по всему Арканзасу и южной части штата Миссури. Двигатель выглядел «грубо» — это самое вежливое выражение, которое могло прийти в голову. Сэм вздохнул.
— Однажды увидев, что способны сделать ящеры, вы понимаете: все, что делают люди, — просто мелочь в сравнении с этим. Не обижайтесь, сэр, — поспешно добавил он.
— Вовсе нет, — ответил Роберт Годдард. — Признавая факт, я соглашаюсь с вами. Мы делаем все, что можем.
Его серое усталое лицо говорило, что он делает даже больше — он работал, не щадя себя. Игер беспокоился о нем.
Он обошел вокруг двигателя. Рядом с деталями двигателя челнока ящеров, на котором Страха спустился, чтобы сдаться в плен, он покажется детской игрушкой. Сэм снял форменную фуражку, провел рукой по светлым волосам.
— Вы думаете, это полетит, сэр?
— Единственный способ проверить — запустить и посмотреть, что получится, — сказал Годдард. — Если нам повезет, мы сможем провести испытания на земле до того, как обернем его листовым металлом и прикрепим сверху взрывчатку. Проблема в том, что испытания ракетного двигателя — совсем не то, что вы могли бы назвать не бросающимся в глаза, и вскоре ящеры не заставят себя ждать.
— Это уменьшенная копия двигателя челнока ящеров, — сказал Игер. — Весстил думает, что эго дает неплохую гарантию успеха.
— Весстил знает о летающих ракетах больше, чем кто-либо из людей, — сказал Годдард с усталой улыбкой. — Достаточно было видеть, как он летел со Страхой с его звездного корабля, когда тот дезертировал. Но Весстил не особенно разбирается в инженерном деле, по крайней мере типа «отрежь и попробуй». Все меняется, когда вы изменяете масштаб в большую или меньшую сторону, и вам приходится испытывать новую модель, чтобы увидеть, какая чертовщина у вас получилась. — Он лукаво хмыкнул. — А у нас ведь ни в коем случае не простое уменьшение масштаба, сержант: мы должны были приспособить конструкцию к тому, что нам нужно и что мы умеем.
— Совершенно верно, сэр. — Сэм почувствовал, его уши покраснели от возбуждения. У него была очень тонкая кожа, и он боялся, что Годдард заметит румянец. — Черт меня побери, если я хотя бы подумаю, чтобы спорить с вами.
Годдард имел больше опыта в обращении с ракетами, чем кто-либо, кто не был ящером или немцем, причем к немцам он уже приближался. Игер продолжил:
— Если бы я не читал до войны дешевые журнальчики, я бы теперь не работал с вами.
— Вы извлекли пользу из того, что читали, — отвечал Годдард. — Если бы вы этого не сделали, вы для меня были бы бесполезны.
— Если бы вы провели столько времени, гоняя мяч, как я, сэр, вы бы знали: когда ты видишь хоть малейший шанс, ты хватаешь его обеими руками, потому что его можно и упустить.
Игер снова поскреб шевелюру. Он провел всю свою взрослую жизнь — до прихода ящеров, — гоняя мяч в какой-то низшей лиге. Сломанная десять лет назад лодыжка подкосила его шансы перейти в высшую лигу, хотя он и продолжал играть. Бесконечные переезды в автобусах и поездах от одного небольшого или среднего города до другого… Он коротал время с «Эстаундинг» и другими журналами научной фантастики, которые покупал в киосках. Товарищи по команде смеялись над ним из-за того, что он читал об инопланетных чудовищах с глазами насекомых. А теперь…
Теперь Роберт Годдард сказал:
— Я рад, что он выпал вам, сержант. Думаю, с другим переводчиком я не получил бы от Весстила столько информации. Дело не только в том, что вы знаете его язык, вы еще по-настоящему чувствуете, что он старается изложить.
— Благодарю, — сказал Сэм, вырастая в собственных глазах. — Как только я получил шанс работать с ящерами, помимо стрельбы по ним, я понял, что это именно то, чего я и хотел. Они — очаровательны, вы ведь понимаете, что я имею в виду.
Годдард покачал головой.
— То, что они знают, опыт, которым они обладают, — вот это очаровательно. Но они сами… — Он смущенно рассмеялся. — Хорошо, что Весстила нет здесь. Он был бы оскорблен, если бы узнал, что у меня от его вида просто мороз по коже.
— Наверное, нет, сэр, — ответил Игер. — У ящеров-то по большей части таких проблем нет. — Он сделал паузу. — Гм-м, если подумать, его может оскорбить другое — как если бы куклуксклановец обнаружил, что некоторые негры свысока смотрят на белых.
— То есть мы не имеем права думать, что ящеры — пресмыкающиеся, вы это имеете в виду?
— Верно. — Сэм кивнул. — Но змеи и тому подобное никогда не беспокоили меня, даже когда я был ребенком. Что до ящеров, то каждый раз, когда я встречаюсь с кем-то из них, я получаю возможность узнать что-то новое: новое не просто для меня, я имею в виду, но нечто такое, чего ни один человек не знал раньше. Это нечто особенное. В определенном смысле это удивительнее, чем Джонатан. — Теперь он рассмеялся таким же нервным смехом, как только что Годдард. — Только не говорите Барбаре, что я такое сказал.
— Даю слово, — торжественно сказал ученый. — Но я понимаю, что вы имеете в виду. Ваш сын — открытие для вас, но он не первый ребенок, который когда-либо существовал. Открыть что-нибудь по-настоящему впервые — это такое же притягивающее волнующее ощущение, как… как имбирь, скажем!
— Поскольку ящеры нас сейчас не слышат — я соглашусь с вами, сэр, — ответил Игер. — Они и впрямь без ума от этой ерунды, так ведь? — Поколебавшись, он заговорил снова. — Сэр, я чрезвычайно рад, что вы решили перенести работы обратно в Хот-Спрингс. Это позволило мне находиться с семьей, помогать Барбаре в том и этом Я имею в виду, что мы женаты еще меньше года, и тем не менее…
— Я рад, что все так хорошо сложилось для вас, сержант, — сказал Годдард, — но не по этой причине я перебрался сюда из Коуча…
— О, я знаю, что это не так, сэр, — поспешно сказал Сэм.
Как будто не слыша, Годдард продолжил:
— Хот-Спрингс — это довольно большой город, но со слабо развитым машиностроением. Мы находимся недалеко от Литтл-Рока, где оно развито лучше. Все ящеры содержатся в главном госпитале армии и флота, откуда мы можем забирать их для консультаций. Это оказалось гораздо удобнее, чем перевозить ящеров поодиночке в южную часть Миссури.
— Как я сказал, это очень полезно мне, — сказал Игер. — И мы привезли огромную, кучу деталей от челнока ящеров, так что мы сможем изучить их лучше.
— Меня это беспокоило, — сказал Годдард. — Ящеры точно знали место, где приземлились Весстил со Страхой. Нам повезло, что мы спрятали и разобрали челнок так быстро, потому что они изо всех сил старались уничтожить его. Они вполне могли высадить десант, чтобы убедиться в своем успехе. И только дьявол смог бы их остановить.
— Они больше не суются куда попало, как они делали, когда только приземлились, — сказал Сэм. — Я полагаю, это из-за того, что мы несколько раз давали им отпор, когда они чересчур наглели.
— И это верно — или, боюсь, на данный момент мы проиграли войну. — Годдард поднялся и потянулся. Судя по гримасе, он скорее испытывал при этом страдание, чем удовольствие. — А другой причиной переезда в Хот-Спрингс являются источники. Я сейчас пойду к себе в комнату, чтобы погрузиться в горячую ванну. Я так привык обходиться без комфорта, что почти забыл, как это чудесно.
— Да, сэр, — с энтузиазмом согласился Игер.
Комната на четвертом этаже в главном госпитале армии и флота, которую он делил с Барбарой — а теперь и с Джонатаном, — не имела ванны: помыться можно было только внизу, в конце холла. Сэма это не беспокоило. Годдард был весьма важной персоной, а сам он — просто служащим по призыву, приносившим пользу по мере сил. С другой стороны, водоснабжение и канализация на ферме в Небраске, где он вырос, состояли из колодца и халабуды с двумя дырками позади дома. И никакой проточной холодной, а тем более горячей воды.
В его комнате было гораздо приятнее зимой, чем в летнее время, когда не требовалось погружаться в местные источники, чтобы стать горячим и мокрым. Направляясь по коридору к комнате No 429, он услышал, как шумит Джонатан. Он вздохнул и ускорил шаг. Барбара совсем не знает покоя. И ящеры-военнопленные, которые живут на этом этаже, тоже.
Он открыл дверь. Во взгляде Барбары мелькнуло облегчение, когда она узнала входящего. Она протянула ему ребенка.
— Подержи его, пожалуйста, — сказала она. — Что бы я ни делала, он никак не хочет успокоиться.
— Хорошо, дорогая, — сказал он. — Посмотрим, не мучает ли его отрыжка.
Он взвалил Джонатана животиком на плечо и стал поколачивать его по спинке. Он стучал, словно по барабану. Барбара, которая делала это более нежно, нахмурилась, но отец добился успеха. Раз — и Джонатан басовито срыгнул порядочное количество полупереваренного молока. Затем он заморгал и стал выглядеть более счастливым.
— Молодцы! — воскликнула Барбара. Она вытерла мундир Сэма пеленкой.
— Вот так. Я стерла почти все, но, боюсь, от тебя некоторое время будет пахнуть кислым молоком.
— Это еще не конец света, — сказал Игер. — Можешь плюнуть и растереть.
Запах кислого молока больше не беспокоил его. В комнате почти всегда воняло грязными пеленками, даже когда они были убраны. Запах напоминал ему коровник на родительской ферме, но Барбаре он об этом никогда не говорил. Он держал маленького сына на вытянутых руках.
— Ну вот, мальчик. Спрятал все там, где мамочка не смогла найти, так ведь?
Барбара потянулась к ребенку.
— Теперь я могу его взять, если хочешь.
— Ладно уж, — сказал Сэм. — Я не буду его держать все время, но, похоже, тебе требуется передышка.
— Хорошо, что ты так считаешь.
Барбара опустилась на единственный в комнате стул. Она уже не была той дерзкой девчонкой, какой Сэм знал ее: сейчас она выглядела изнуренной, как и вообще в последнее время. Если вы не выматываетесь, имея ребенка, то с вами что-то неладно — или же у вас есть слуги, которые выматываются вместо вас. Под зелеными глазами Барбары залегли круги; ее светлые волосы — чуть темнее, чем у Сэма, — свисали скучными прядями, как будто они тоже устали. Она тяжело вздохнула.
— Чего бы я ни отдала за сигарету… а уж за чашку кофе…
— О, боже, кофе, — с тоской сказал Игер. — Даже чашка худшего кофе, который я когда-либо пил, из самой сальной посудины в самом вшивом маленьком городке, в котором я только был — а я прошел через такое их множество… господи, как бы это было сейчас хорошо.
— Если бы у нас был кофе по распределению, мы обязаны были бы поделиться им с солдатами на фронте и с родителями, у которых есть дети младше одного года.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85


 Сергуненков Борис Николаевич - Лесная лошадь