от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Сталин пыхнул трубкой, посылая нераспознаваемые дымовые сигналы.
— Когда была первая бомба, вы возражали против ее использования. Почему теперь вы изменили мнение?
— Потому что когда мы использовали первую, мы не имели в резерве второй, и я боялся, что это станет очевидным, — ответил Молотов. — Но теперь, используя новую бомбу, мы не только докажем, что она у нас есть, но также продемонстрируем способность изготовить и другие бомбы.
Поднялось еще одно облако неприятного дыма.
— В этом есть смысл, — сказал Сталин, медленно кивнув головой. — Это послужит предупреждением не только ящерам, это предостережет также и гитлеровцев: с нами шутить нельзя. И этот же сигнал дойдет и до американцев. Неплохо, Вячеслав Михайлович.
— В первую очередь, как вы сказали, ящерам.
Это Молотов сказал сугубо деловым тоном. Он не хотел показать Сталину свой страх перед высказанной угрозой, хотя генеральный секретарь был уверен, что напугал его. Так или иначе, внешне он не выдал своего отношения. Но вряд ли он мог обмануть Сталина. Он играл на эмоциях своих подчиненных, как на струнах скрипки, противопоставляя одного человека другому, как дирижер оркестра, развивающий расходящиеся темы.
— Помня о первой очереди, мы должны также помнить, что она не единственная. После того как ящеры заключат мир с Родиной… — Сталин остановился и мечтательно выпустил дым.
Молотов привык вслушиваться в тонкие нюансы речи генерального секретаря.
— После того, как ящеры заключат мир, Иосиф Виссарионович? А не после того, как они будут побеждены, уничтожены или изгнаны из этого мира?
— Товарищ народный комиссар — только для ваших ушей. Я не думаю, что это в наших силах, — сказал Сталин. — Мы будем использовать бомбы — если ученые соблаговолят дать их нам. Мы уничтожим скопления ящеров, какие сможем. Они, в свою очередь, уничтожат один из наших городов — это обмен ударами, который они практикуют. Победить на таких условиях мы не сможем. Наша цель теперь — убедить врагов, что они тоже не смогут победить, им достанутся только руины, если война продлится.
— В таком случае, какие условия вы намереваетесь предложить? — спросил Молотов.
«И как долго вы намерены считаться с ними?» — пришло ему в голову, но задать этот вопрос Сталину смелости не хватило. Генеральный секретарь был безжалостно прагматичен, он выжал все преимущества из пакта с Гитлером. Одного он не ожидал — что Гитлер превзойдет его в безжалостности и ударит первым. Любой мир с ящерами аналогично мог быть только временным.
— Я хочу изгнать их из СССР, — сказал Сталин, — за границы, которые существовали на 22 июня 1941 года. После этого можно вести переговоры обо всем. Пусть фашисты и капиталисты торгуются за свои страны. Если они потерпят неудачу, я не шевельну и пальцем, чтобы помочь им. Как вы знаете, они мне не помогают.
Молотов кивнул, соглашаясь с этим и одновременно обдумывая обоснованность решений генерального секретаря. Они соответствовали тем, которые Сталин принимал в прошлом. Вместо того чтобы раздувать пожар мировой революции, к чему призывали троцкисты, Сталин сосредоточился на строительстве социализма в одной стране. Теперь он мог использовать этот же подход для строительства независимой державы людей.
— Ящеры — империалисты, — сказал Молотов. — Можно ли заставить их отступиться от их тщательно продуманной концепции завоевания? Вот мое главное сомнение, Иосиф Виссарионович.
— Мы можем превратить Советский Союз в бесполезную территорию.
По тону слов Сталина можно было понять, что он готов сделать именно то, что сказал. Молотов не думал, что генеральный секретарь блефует. Прежде он обладал властью, чтобы выполнить подобное, но не имел возможности. Физики дали ему такую возможность. Может ли главнокомандующий флотом ящеров сравниться с генеральным секретарем в силе характера? Единственными встретившимися Молотову людьми, которые достигли этого уровня, были Ленин, Черчилль и Гитлер. Мог ли Атвар сравниться с ними? Сталин ставил на кон судьбу своей страны, чего пришельцы сделать не могли.
Молотов чувствовал бы себя более уверенным, если бы в прошлом у Сталина не было этой катастрофической недооценки Гитлера. Из-за этой ошибки он и СССР были близки к гибели. Если он допустит подобную ошибку, используя бомбы из взрывчатого металла, то не выживет ни он, ни Советский Союз, ни марксизм-ленинизм.
Как сказать Сталину об этих опасениях? Молотов выпил второй стакан водки. Он не видел выхода.
Глава 11
Снова на фронт. Если бы не долг чести, бригадный генерал Лесли Гровс предпочел бы остаться в Денверском университете со своим, так сказать, вязаньем — другими словами, с производством атомных бомб и с уверенностью в том, что умными могут быть не только ящеры.
Но когда командующий фронтом приказывает вам прибыть, вы подчиняетесь.
Омар Брэдли в каске нового образца, с тремя золотыми звездами на ней, со своего наблюдательного пункта показал в сторону фронта и заявил:
— Генерал, мы бьем их, нет никакого сомнения. Они платят за каждый дюйм, который захватывают, — платят больше, чем могут себе позволить, если наши разведданные хотя бы отчасти правдивы. Мы бьем их, как уже я сказал, но они продолжают захватывать дюйм за дюймом, и мы этого больше допустить не можем. Вы поняли, что я сказал?
— Да, сэр, — ответил Гровс. — Мы собираемся использовать атомное устройство, чтобы остановить их.
— Или два. Или три. Сколько понадобится, — сказал Брэдли. — Они не должны прорваться в Денвер. Это теперь sine qua non note 16.
— Да, сэр, — повторил Гровс.
В данное время он располагал одной, только одной готовой к использованию атомной бомбой. И в течение нескольких недель новых не появится. Брэдли должен был об этом знать. А на случай, если не знает, Гровс ему напомнил. Большими красными буквами.
Брэдли кивнул.
— Я понимаю, генерал. И это мне не нравится. Что ж, даже первая заставит их качнуться назад и даст нам время сделать следующую, только и всего.
Звено американских самолетов, долго хранившихся на случай самой крайней нужды, пронеслось над ними на бреющем полете. У этих машин, «Киттихоук» Р-40, на капотах радиаторов под двигателями были намалеваны страшные акульи пасти. Пулеметы на крыльях били по боевым порядкам ящеров. Одной машине удалось подбить вражеский вертолет, который рухнул на землю, объятый пламенем.
Летчики вскоре прекратили атаку, которая могла закончиться их гибелью, и повернули обратно. Две машины взорвались в воздухе, причем вторая — с таким громким ударом, что он заглушил шум боя. Остальные вернулись на удерживаемую американцами территорию.
— Приятно видеть, как ящеры принимают угощение, а не подают его, — сказал Гровс.
Брэдли кивнул.
— Надеюсь, пилоты успеют сесть, выйти из машин и спрятаться в укрытие до того, как ракета ящеров догонит их.
Он слыл «солдатским генералом» за то, что в первую очередь заботился о людях. Гровс почувствовал слабый упрек совести — ему это в голову не пришло.
И словно для примера на позиции американцев, как устремившийся на добычу орел, спикировал истребитель ящеров. Вместо когтей он использовал ракеты, Мужчины — и несколько женщин — с красными крестами в белых кругах на касках и на нарукавных повязках побежали к передовой, чтобы перенести раненых в полевые госпитали.
— Ящеры ведь не стреляют умышленно в медиков, так ведь? — сказал Гровс. — Они лучше соблюдают правила, чем япошки!
— Так больше говорить нельзя. Япония теперь на нашей стороне.
Нарочито сухой тон и сурово поднятые брови указывали, что высказывание Брэдли не следует принимать уж слишком всерьез.
Еще один истребитель ящеров нанес удар по позициям американцев, на этот раз совсем близко от наблюдательного пункта, где находились Гровс и Брэдли: они оба нырнули в укрытие, чтобы защититься от осколков бомб и пушечного огня.
Гровс выплюнул землю. Такой вкус войны был совсем не похож на привычный ему. Он уже забыл, как выглядит покрытый грязью мундир.
Брэдли воспринял все это спокойно, хотя сам тоже не привык к настоящему реальному бою. Спокойно, как будто продолжал стоять на ногах, он сказал:
— Мы хотим поместить бомбу в место, где ящеры сконцентрировали войска и запасы. И мы стараемся, как можем, достичь такой концентрации. Главная сложность — сделать все так, чтобы ящеры не заметили наших усилий, пока не будет слишком поздно.
— Скажите мне, сэр, куда ее доставить, и я это выполню, — сказал Гровс, изо всех сил стараясь не уступать Брэдли в апломбе. — В конце концов, именно так я зарабатываю свое жалование.
— То, как вы реализуете ваш проект, заслуживает всяческих похвал, генерал, — сказал Брэдли. — Когда генерал Маршалл — госсекретарь Маршалл
— посылал меня руководить защитой Денвера, он очень хорошо отозвался о вас и о сотрудничестве, которого я могу ожидать с вашей стороны. И я не разочаровался.
Похвала, высказанная Джорджем Маршаллом, — это настоящая похвала.
Гровс сказал:
— Мы можем доставить бомбу на фронт в грузовике с усиленной подвеской или в конном экипаже, что будет медленнее, но не так подозрительно. Если потребуется, мы можем доставить ее по частям и собрать там, где мы будем ее взрывать. Этот зверь имеет пять футов в ширину и более десяти в длину, так что для него нужна чертовски большая клетка.
— М-мм, я должен подумать над этим, — сказал Брэдли. — Прямо сейчас я склонен проголосовать против. Как я понимаю, если мы потеряем любую из важных частей, то, имея все остальное, эта штука сработать не сможет. Правильно?
— Да, сэр, — ответил Гровс. — Если вы попытаетесь завести мотор джипа, у которого нет карбюратора, вы не доберетесь дальше того места, до которого можно дойти пешком.
Грязь, покрывавшая лицо Брэдли, делала его улыбку еще ярче и приветливее.
— Достаточно честно, — сказал он. — Мы будем делать все возможное, чтобы избежать ее применения, — мы провели контрнаступление в районе Кайова, это чуть южнее, и у меня есть некоторые надежды. Ящеры испытывают трудности на равнинах к юго-западу от Денвера, и в этом районе они до сих пор не смогли реорганизовать войска. Мы можем нанести им порядочный ущерб.
— Он пожал плечами. — Или, наоборот, мы можем просто принудить их сконцентрировать войска перед взрывом бомбы. Пока не попробуем, не узнаем.
Гровс стряхнул землю, прилипшую к рубашке и брюкам.
— Я сделаю то, что вы скажете, сэр.
Эти слова дались ему нелегко. Он привык быть самой крупной военной рыбой в денверском пруду. Но он мог защитить его от ящеров не лучше, чем Брэдли управился бы с проектом Металлургической лаборатории.
Брэдли подозвал адъютанта.
— Джордж, доставьте генерала Гровса обратно в Денверский университет. Он будет ожидать там нашего приказа, в зависимости от развития ситуации.
— Да, сэр. — Джордж выглядел пугающе чистым и отглаженным. Он отдал честь и повернулся к Гровсу. — Если вы пойдете со мной, сэр…
Их ожидал джип. Гровс вздохнул с облегчением: по делам службы ему приходилось большую часть дня разъезжать в седле, а поскольку он был очень толстым, то верховая езда не доставляла радости ни ему, ни лошади. Но на обратном пути он то и дело посматривал на небо. Ящеры взяли моду обстреливать автомобили.
Ему удалось вернуться в университетский городок в целости.
В этот вечер сильный грохот орудийных залпов доносился с юго-востока, а вспышки света на горизонте напоминали далекую зарницу. Гровс поднялся на крышу Научного центра, но ничего нового не увидел. Он надеялся, что это заградительный огонь, а не что-то другое.
На следующее утро, когда солнце еще не взошло, его разбудил помощник.
— Сэр, генерал Брэдли у телефона.
Гровс зевнул, протер глаза, провел руками по волосам, пригладил непослушные усы, которые щекотали ему нос. К моменту, когда он взял трубку телефона, примерно через сорок пять секунд после пробуждения, голос его уже звучал уверенно и связно, хотя сам уверенности пока не ощущал.
— Гровс у телефона.
— Доброе утро, генерал, — прозвучал голос Брэдли на фоне помех, причиной которых был, скорее всего, телефон — так, по крайней мере, он надеялся. — Вы помните о том багаже, который мы обсуждали вчера. Похоже, его требуется доставить нам.
Сон сняло как рукой.
— Да, сэр, — сказал он. — И как я вам докладывал, мы готовы. Э-э, вы хотите получить его собранным или я должен послать частями?
— В собранном виде будет быстрее, не так ли? — Не ожидая ответа, Брэдли продолжил. — Лучше доставить его так. Мы хотели бы открыть его как можно скорее.
— Да, сэр. Я так и сделаю, — сказал Гровс и положил трубку.
Он скинул пижаму и начал надевать форму, ворча на бесполезную трату времени, требуемого на одевание. Если Гровс в деле, он никогда не мешкает. Он пулей пронесся мимо своего помощника, не сказав даже «доброе утро», и направился на перерабатывающий завод, где хранилась последняя атомная бомба. Очень скоро часть Колорадо будет объята огнем.
* * * Сердце Лю Хань колотилось, когда она подходила к павильону маленьких чешуйчатых дьяволов, который портил красоту острова посередине озера в Запрещенном Городе. Повернувшись к Нье Хо-Т'ингу, она сказала:
— По крайней мере, мы одержали настоящую победу против маленьких дьяволов.
Нье бросил взгляд на нее.
— Ты имеешь в виду свою победу. Она мало что значит в народной борьбе против империалистической агрессии, разве что сможем выжать из нее кое-что для наших пропагандистских целей.
— Моя победа, — согласилась Лю Хань.
Насколько она знала, он ставил идеологию и социальную борьбу впереди любви, будь то любовь между мужчиной и женщиной или между матерью и ребенком. Большинство членов центрального комитета разделяли его взгляды. Лю Хань иногда задумывалась, являются ли они на самом деле людьми.
— Я надеюсь, что ты не допустишь, чтобы твой личный триумф стал для тебя важнее дела, которому ты служишь, — сказал Нье.
Возможно, он был менее подчинен чувствам, чем обычный человек, а может быть, просто держал их в крепких вожжах, — но он был далеко не глуп.
Маленький чешуйчатый дьявол направил автоматическую винтовку на приближающихся людей. На приличном китайском он приказал:
— Вы войдете в палатку. Вы дадите нам посмотреть, что вы не несете скрытого оружия с собой. Вы пройдете через эту машину.
И он показал на контролирующее устройство.
Лю Хань уже однажды проходила через него, Нье Хо-Т'инг — много раз. Никто из них никогда и не пытался пронести тайно оружие. У Нье была информация, что машина начнет издавать дьявольский шум, если обнаружит что-либо опасное. И пока Народно-освободительная армия не нашла способа обмануть ее. Лю Хань подозревала, что раньше или позже это произойдет. На дело коммунизма работали и очень умные люди.
Машина молчала. За нею стоял еще один вооруженный маленький дьявол, который сказал:
— Проходите.
Слово прозвучало невнятно, но ошибиться в значении жеста было невозможно.
В палатке маленький чешуйчатый дьявол по имени Ппевел сидел за столом, возле которого Лю Хань его видела в прошлый раз. Рядом сидел самец с куда более скромной раскраской тела — его переводчик. Ппевел заговорил на своем шипящем и щелкающем языке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85


 Вершовский Михаил - А другого глобуса у вас нет?..