от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


На мгновение пурпурные пятна поплыли перед его глазами. Затем все внутри палатки наполнилось светом, таким прозрачным и ярким, что он казался…
* * * Истребитель-бомбардировщик ящеров закончил пикирование и перешел к набору высоты. Омар Брэдли потер наклеенный на нос кусочек пластыря — пару дней назад у генерала вскочил фурункул.
— Я рад, что мы дублируем команду по радио в дополнение к проводам, — сказал он. — Ставлю семь против двух, что бомбы и ракеты оборвут их.
— Мой отец всегда говорил, что нельзя биться об заклад, когда возможен проигрыш, — ответил Гровс. — Он был прав.
— Еще как, — согласился Брэдли. — Вот кнопки, генерал. Одна из них сработает наверняка. Хотите принять честь нажать их?
— Конечно же, — сказал Гровс. — Я строю эти проклятые штуки уже черт знает сколько времени. Теперь наступило время увидеть, каковы они в деле.
От одного из запальных устройств тянулся изолированный провод, от другого — нет. Толстый большой палец правой руки Гровса опустился на одну красную кнопку, палец левой — на другую.
* * *
— Получайте же, бесчешуйные, из протухших яиц вышедшие, тугосуставные!
— прокричал Теэрц, когда его ракеты превратили один из участков обороны тосевитов в полыхающую жаром печь, где плоть-мясо резалось, перепалывалось и жарилось одновременно.
Танки Расы продолжали ползти вперед даже во время его атаки на Больших Уродов. На этот раз тосевиты допустили ошибку — начали наступление, не имея достаточных ресурсов, а когда оно выдохлось — недостаточно быстро перешли к обороне. Командиры Расы, научившиеся на Тосев-3 проворству, заставят теперь тосевитов заплатить за это.
В этом секторе и зенитный огонь был не особенно силен. Большие Уроды, вероятно, потеряли большое количество зенитных орудий, когда началась контратака Расы. Поднимаясь выше в небо, чтобы вернуться на базу в Канзас и снова запастись боеприпасами, Теэрц решил, что такой легкой боевой операции у него не было с времен первых дней завоевания, задолго до того, как он попал в японский плен.
Неожиданное, невозможно яркое и расширяющееся сияние заставило мигательные перепонки скользнуть на глаза в тщетной попытке защитить их. Истребитель накренился, задергался и закрутился в воздухе, полностью утратив стабильность движения по всем трем осям. Управление отказало и не реагировало ни на какие действия Теэрца.
— Нет! — закричал он. — Во второй раз не хочу!
Он попытался дотянуться до кнопки катапультирования. Истребитель врезался в склон холма чуть раньше, чем Теэрц успел на нее нажать.
* * * …реальным.
Пенни Саммерс отпрянула от него, потрясенная и задыхающаяся. Она глубоко вздохнула и сказала:
— Как ты думаешь, что это была за чертовщина?
— Ты тоже это видела? — спросил Ауэрбах почти неслышным голосом.
Его сердце колотилось, как у чистокровной лошади в день дерби в Кентукки.
— Конечно же. — Пенни снова накинула на него одеяло. — Как будто кто-то зажег новое солнце прямо перед палаткой. — Она посмотрела вокруг. — Но теперь оно затухает.
— Да.
Сверхъестественное свечение длилось всего несколько секунд. Когда Ауэрбах увидел его, он подумал, что сводит счеты с жизнью. Было бы крайне приятно уйти вот так вот, но он радовался, что пока жив.
— Что это такое было?
Прежде чем ответить, Пенни вытерла подбородок уголком одеяла, затем сказала:
— Не знаю, что и думать. Возможно, какая-то штука этих проклятых ящеров.
— Да, — снова сказал Ауэрбах. Он наклонил голову набок. На улицах палаточного города раненых началось необыкновенное волнение. Он слышал, как кричали ящеры, и их крики были похожи на шипение пара, вырывающегося из котлов с плохо сделанными швами.
— Что бы там ни было, они этим явно возбуждены.
* * *
— Не хотите взглянуть на это? — тихо спросил Лесли Гровс, откидывая голову все дальше назад по мере того, как облако, верх которого теперь раздался в стороны, подобно шляпке гриба, поднималось в небеса все выше — оно уже было гораздо выше любой вершины Скалистых гор. Он покачал головой в благоговейном ужасе и удивлении. Горевший неподалеку истребитель ящеров, ранее ставший бы поводом для праздника, теперь не стоил внимания. — Не хотите ли просто посмотреть на это?
— Я слышал, как это выглядит, — ответил генерал Брэдли. — Я был на развалинах Вашингтона, так что знаю, на что они способны. Но я не представлял себе самого взрыва. Пока не увидишь… — Он не стал продолжать. Продолжения не требовалось.
— …и не услышишь, — добавил все же Лесли Гровс.
Они находились в нескольких милях от Денвера; никому не захочется находиться слишком близко от атомной бомбы во время взрыва. Но даже здесь грохот был таким, словно наступил конец света. Земля буквально подпрыгнула под ногами Гровса. Затем пронесся ветер, и все стихло.
— Я надеюсь, мы отвели людей достаточно далеко, чтобы взрыв не повредил им, — сказал Брэдли. — Трудно судить, конечно, поскольку у нас нет достаточного опыта применения такого оружия.
— Да, сэр, — сказал Гровс. — Что ж, мы учимся постоянно, и я ожидаю, что к окончанию войны мы узнаем очень многое.
— Очень боюсь, что вы правы, генерал, — сказал Брэдли, нахмурившись.
— Теперь посмотрим, где и как ответят ящеры. Цена, которую мы должны заплатить за остановку их наступления, — это какой-то город, охваченный пожаром. Молюсь, чтобы в конце концов эта сделка оказалась оправданной.
— И я тоже, сэр, — ответил Гровс, — но если мы не удержим Денвер, то не сможем оставить за собой и остальную часть США.
— Я говорю себе то же самое, — сказал Брэдли. — И это позволяет мне заснуть ночью.
Он сделал паузу. Лицо его стало таким угрюмым и строгим, что Гровс смог легко представить себе, как будет выглядеть Брэдли в восемьдесят лет, если доживет.
— Позволяет мне заснуть, — повторил он, — но не позволяет мне оставаться спокойным.
* * * Атвар уже привык получать дурные вести в своем кабинете на борту «127-го Императора Хетто» или в командном центре флагманского корабля. Получать их в этой тосевитской комнате, более или менее приспособленной для представителей Расы, было непривычно. Мебель и электроника знакомы, но форма окон, тосевитский городской пейзаж, на который он смотрел, сами размеры комнаты, напоминавшие ему, почему Раса назвала тосевитов Большими Уродами,
— все кричало, что это не его мир, это чужой мир.
— Возле Денвера, так? — сказал он грустным голосом и просмотрел цифры возможных потерь на экране компьютера. Цифры были предварительными, но выглядели неприятно. Американцы, сражаясь на заранее подготовленных позициях, уже потеряли множество своих самцов. И вот теперь, когда он думал, что прорыв близок…
— Благородный адмирал, они обманули нас, — сказал Кирел. — Они повели наступление в этом секторе, но настолько неудачно, что оно захлебнулось, и тогда они оставили удерживать фронт совершенно недостаточные силы. Когда же местный командир попробовал использовать то, что счел их грубой ошибкой, то…
— Это и была грубая ошибка. Несомненно, ошибка, — сказал Атвар. — Это была наша ошибка. Они хитры, Большие Уроды, полны обмана и предательства. Они не просто отступили и заманили нас, они применили ядерное оружие. Мы должны были предупредить об этом наших самцов. Мы этого не сделали. Они сделали то, что казалось очевидным, хотя и обманным тактическим маневром, — и снова обманули нас.
— Истинно так, — сказал Кирел таким же усталым и полным боли голосом, как у командующего флотом. — Как же нам отомстить за это? Разрушение их городов, похоже, не удержит их от использования ядерного оружия, которое они изготавливают.
— Вы предлагаете провести изменения в политике, командир корабля? — спросил Атвар.
Это был очень опасный вопрос, подразумевавший приказ Кирелу отказаться от любых таких предложений. Дело было не в том, как адмирал сформулировал его. Он имел в виду нечто более серьезное.
И потому голос Кирела звучал настороженно, когда он ответил:
— Благородный адмирал, может быть, нам следует быть более мудрыми в выборе ответных действий и уничтожать тосевитские воинские формирования, противостоящие нам на фронтах. Это могло бы дать больший эффект, чем разрушение гражданских центров, и уж наверняка не меньший.
— Вот это уже похоже на дело.
Атвар вывел на экран карту боев в Соединенных Штатах. При этом с экрана пришлось убрать данные потерь, хотя из памяти они не исчезли. Он показал на узкий полуостров, выступающий в море в юго-восточном регионе не-империи.
— Здесь! Местность Флорида нам подойдет. Не только потому, что здесь бои идут на ограниченном участке, где ядерное оружие будет особенно эффективным, но и еще потому, что мы одновременно отомстим темнокожим тосевитам, которые изменнически притворялись верными нам.
— Вы позволите, благородный адмирал? — спросил Кирел, подходя к компьютеру.
После разрешающего жеста Атвара он изменил масштаб карты для более детального обзора фронтовой обстановки во Флориде.
— Вот здесь, между городом под названием Орландо и еще одним, меньшим, который называется… разве город может называться «Апопка»?
Его рот раскрылся от неожиданного удивления. То же произошло и с Атваром. На языке Расы «апопка» означало «создавать дурной запах». Главнокомандующий наклонился вперед, чтобы изучить карту.
— Похоже, это именно то, во что складываются буквы, не так ли? И тем не менее это подходящее место для возмездия.
— Истинно так — Кирел показал позицию на карте. — Вот здесь американцы сосредоточили большое количество бронетанковых войск.
— Сбросим бомбу туда, где вы показали, — конечно, после того, как наши самцы отступят немного, но не настолько, чтобы это стало очевидно. Может быть, мы сможем поймать тосевитов на один из их же собственных трюков.
— Благородный адмирал, будет исполнено, — сказал Кирел.
* * * Нье Хо-Т'инг был доволен, что маленькие чешуйчатые дьяволы прекратили показывать свои порнографические фильмы о Лю Хань. Они не преуспели в разрушении ее авторитета, и, после того как ей вернули дочь, уже не имело смысла изображать ее потаскухой.
Как бы то ни было, но в результате ее авторитет только вырос. Это произошло частично благодаря действиям Нье, который разъяснил, что эти фильмы показывают вовсе не характер Лю Хань, а лишь отвратительную эксплуатацию маленькими чешуйчатыми дьяволами женщины, которая оказалась в безвыходной ситуации.
Такое толкование для жителей Пекина оказалось убедительным. На центральный комитет, однако, оно произвело меньшее впечатление. О, члены ЦК соглашались с аргументами Нье, потому что они способствовали благоприятному течению переговоров, и, несомненно, считались с Лю Хань. Но они не могли забыть того, что видели. Поскольку осудить ее они не могли, то с подозрением стали относиться к Нье за связь с женщиной, делавшей такие вещи.
— Нечестно, — пробормотал на ходу Нье.
Эта жалоба осталась незамеченной в хутуне, по которому он шел. Вокруг болтали женщины, вопили дети, лаяли собаки, продавцы расхваливали снадобья и овощи, музыканты старались заработать свою денежку… Только пулеметная очередь могла бы привлечь здесь чье-то внимание. Впрочем, даже пулеметная очередь — если не слишком близко — осталась бы незамеченной в Пекине тех дней.
Нье вышел на Лю Ли Чьян, улицу Фабрики Глазированных Плиток.
Здесь можно было приятно провести свободное время — если бы он им располагал, — потому что здесь процветало множество магазинов, торгующих старыми книгами и курьезами.
Хотя он родился в эпоху умирания Китайской Империи и в тонкостях постиг марксистско-ленинскую мысль, он по-прежнему сохранял уважение к антиквариату, хотя сам этого почти не осознавал.
Теперь, однако, вместо того чтобы зайти в одну из таких лавочек, он задержался возле одного из уличных киноустройств, сооруженных маленькими дьяволами. Вместо того чтобы со злобой смотреть, как Лю Хань позволяет мощному пестику какого-то мужчины проникать в себя, толпа глазела на мать всех взрывов.
Гладкий китаец, объяснявший показываемое, — тот самый пес, который когда-то с таким сладострастием описывал падение Лю Хань, — говорил:
— Вот так Раса уничтожает тех, кто сопротивляется ей. Этот взрыв имел место в американской провинции, называемой Флорида, где глупые иностранные дьяволы сверх меры провоцировали милостивых служителей Империи. Пусть это послужит предостережением всем, кто осмеливается обижать наших хозяев здесь, в Китае.
После показа огненного облака от взрыва самой бомбы картина изменилась
— стали показывать вызванные взрывом разрушения. Пушка танка, согнутая, словно свечка, поднесенная слишком близко к огню. Земля, которая выглядела так, словно жар бомбы расплавил ее, превратив в стекло. Повсюду обгорелые трупы. И не только трупы — некоторые обгоревшие куски мяса были еще живы, они извивались, стонали и кричали на своем неразборчивом языке.
— Не хотел бы, чтобы это случилось со мной, — воскликнул старик с длинными белыми усами, спускающимися ниже подбородка.
— Это произошло и с маленькими чешуйчатыми дьяволами, — сказал Нье Хо-Т'инг. — Американцы применили против них такую же бомбу. Эта бомба — месть чешуйчатых дьяволов, но и люди тоже способны делать такие же.
Это радовало его, хотя американцы были капиталистами.
— Иностранные дьяволы, может быть, и научились делать такие бомбы, если правда то, что вы сказали, — ответил на это старик. — Но могут ли их делать китайцы? — Он сделал паузу, чтобы очевидный ответ появился сам собой. — Поэтому лучше, если мы будем делать то, что приказывают маленькие дьяволы, так ведь?
Несколько человек кивнули. Нье посмотрел на них и на старика.
— Маленькие дьяволы никогда прежде не применяли бомбы такого типа здесь и даже не угрожали применить, — сказал он, — и если мы не будем сопротивляться, они станут править нами точно так же, как японцы, — устрашением и жестокостью. Этого мы хотим?
— Маленькие чешуйчатые дьяволы оставят вас в покое, если их оставите в покое вы, — сказал старик.
Нье решил разузнать, кто он, и принять меры к его уничтожению: старик явно был коллаборационистом и зачинщиком.
Кое-кто снова кивнул. Но одна женщина сказала:
— А как насчет той бедной девочки, которую они заставили делать все эти ужасные вещи перед их камерами? Что она им сделала плохого?
Старик уставился на нее. Он открыл рот, словно смеющийся маленький дьявол, но зубов у него было много меньше, чем у империалистов со звезд. Пока он искал ответ, Нье Хо-Т'инг направился к дому-общежитию, в котором жил.
Войдя внутрь, он увидел в столовой первого этажа Хсиа Шу-Тао, который пил чай с красивой продажной девицей. У той на шелковом зеленом платье был сделан разрез — через него виднелось золотистое бедро. Хсиа посмотрел на Нье и кивнул без тени смущения. Его самокритика не подразумевала клятвы в воздержании, просто он обязался удерживаться от приставаний к женщинам, не заинтересованным в нем. Что касается девицы, то для нее сделка носила чисто коммерческий характер. Тем не менее Нье нахмурился. Его помощник явно пренебрегал своими обязанностями.
Но сейчас Нье думал о других вещах. Он поднялся по лестнице и пошел к комнате, которую делил с Лю Хань и ее дочерью, наконец-то освобожденной от маленьких чешуйчатых дьяволов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85


 Буссенар Луи Анри - Секрет Жермены - 2. Похождения Бамбоша