от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь, когда наступила настоящая весна, на нем были форменные германские пехотные сапоги вместо русских фетровых валенок, которыми зимой пользовались все, независимо от политических воззрений.
Бэгнолл закрыл дверь, затем обратился к товарищам:
— Так, и что же, черт возьми, мы должны делать со всем этим?
— Думаю, для начала, независимо от того, что сказал Шульц, мы нанесем визит Александру Герману, — сказал Джером Джоунз. — Одно дело — знать, что вас не любят немцы, и совсем другое — узнать, что они собираются в один из ближайших дней дать вам по шарам.
— Да, но что потом? — спросил Кен Эмбри. — Я не слишком рвусь удрать отсюда, но будь я проклят, если буду воевать за нацистов, и вовсе не стремлюсь положить свою жизнь за большевиков.
Бэгнолл просто кивнул, чтобы не повторяться:
— Джоунз прав. Мы узнаем, что известно Герману о том, что собираются делать немцы.
Прежде чем выйти на улицу Пскова, он взял винтовку. Эмбри и Джоунз тоже захватили оружие. Оно имелось у большинства мужчин и у многих женщин: нацисты и красные русские напоминали ему ковбоев и краснокожих индейцев. Но игра здесь может быть более кровавой.
Они прошли через рыночную площадь восточнее развалин Крома. То, что увидел Бэгнолл, ему не понравилось. Лишь несколько «бабушек» сидели за столами, не было ни болтовни, ни шуток, которые звучали на площади даже зимой. Товары, которыми торговали эти пожилые женщины, были совсем убогие, словно они не желали показывать что-то получше из опасения кражи.
Александр Герман разместил свою штаб-квартиру напротив церкви Святых Петра и Павла, на улице Воровского, к северу от Крома. Солдаты Красной Армии, охранявшие здание, с подозрением посмотрели на англичан, но пропустили их к командиру.
Неистовые рыжие усы, которые носил Герман, придавали ему облик пирата. Теперь, когда лицо его стало худым, бледным и усталым, усы казались приклеенными, словно неудачный театральный грим. Огромная повязка по-прежнему охватывала его размозженную руку. Бэгнолл удивился, почему хирурги ее просто не ампутировали: он не мог себе представить, чтобы от изуродованной руки было больше пользы, чем от простого крючка вместо нее.
Он с Джеромом Джоунзом стал рассказывать Герману о предупреждении Георга Шульца. Но партизанский командир отмахнулся здоровой рукой.
— Да, я знаю, — сказал он на идиш, что для него казалось более естественным, чем русский. — Нацист, вероятно, прав — фашисты и мы вскоре снова начнем воевать.
— От этого никому не будет лучше, кроме ящеров, — заметил Бэгнолл.
Александр Герман пожал плечами.
— Им от этого тоже хорошего немного, — сказал он. — Они не собираются двигаться на север, чтобы захватить Псков. Большую часть своих сил они переправили в Польшу для войны с немцами. Мы воевали с немцами до нашествия ящеров и будем воевать после их ухода. Нет причин, чтобы не воевать с ними и сейчас, пока ящеры еще здесь.
— Не думаю, что вы победите. Герман еще раз пожал плечами.
— Тогда мы снова уйдем в леса и снова станем лесной республикой. Мы можем не удержать город, но нацисты не смогут удержать сельскую местность.
Это прозвучало с абсолютной уверенностью.
— Не означает ли эго, что нам здесь места уже нет? — спросил по-русски Джером Джоунз. Благодаря университетскому образованию он предпочитал этот язык немецкому; с Бэгноллом было иначе.
— Вам здесь действительно места нет, — согласился Александр Герман. Он вздохнул. — Я думал о том, чтобы отправить вас отсюда. Теперь у меня такой возможности не будет. Но я призываю вас уйти, пока мы и нацисты не начали воевать друг против друга. До настоящего времени вы делали все, чтобы такого не случилось, но полковник Шиндлер кажется менее разумным, чем его предшественник, — и, как я сказал, опасность со стороны ящеров теперь меньше, так что у нас нет теперь общего врата, объединявшего нас. Двигайтесь в сторону Балтики, пока это возможно.
— Вы дадите нам пропуск для свободного прохода? — спросил Кен Эмбри.
— Да, конечно, — сразу же ответил партизанский командир — Вам следует получить его и у Шиндлера. — Лицо его скривилось. — В конце концов, вы — англичане, и поэтому заслуживаете достойного обращения по законам ведения войны. Вот если бы вы были русскими… — Он покачал головой. — Вам также следует помнить, как невелика ценность этого пропуска
— хоть моего, хоть от Шиндлера. Если кто-нибудь пальнет в вас с пяти сотен метров, вы его предъявить не сможете.
Александр Герман нашел листок бумаги, обмакнул ручку в пузырек с жидкостью, которая пахла скорее ягодным соком, чем чернилами, и принялся быстро писать. Он вручил документ Бэгноллу, который кириллицу разбирал с большим трудом. Бэгнолл передал его Джерому Джоунзу. Тот пробежал его глазами и кивнул.
— Удачи вам, — сказал Александр Герман. — Хотелось бы предложить что-нибудь более существенное, чем это, но теперь всего не хватает.
Трое англичан вышли от партизанского командира с угрюмым видом.
— Считаете, что нам надо получить пропуск от Шиндлера? — спросил Эмбри.
— Полагаю, не стоит беспокоиться, — ответил Бэгнолл. — Немцы вокруг
— сплошь солдаты, и все они знают, кто мы. Но это ни в коем случае не относится к русским. Клочок бумаги сможет удержать некоторых крестьян от того, чтобы перерезать нам горло как-нибудь ночью, когда мы уснем в стогу.
— Или как раз наоборот, — сказал Эмбри, не желая, чтобы пострадала его репутация циника. — Тем не менее, полагаю, с бумагой нам будет лучше.
— Жаль, что мы не взяли с собой продовольствие и боеприпасы, — сказал Бэгнолл. — Мы смогли бы тронуться в путь прямо сейчас, не заходя домой.
— Это же недалеко, — сказал Джоунз, — и после того, как мы все соберем, предлагаю не праздновать наш уход. Если обе стороны предупреждают, что лучше умотать отсюда, будем дураками, если не послушаемся. Исключая ту сферу, которая касается прекрасной Татьяны, — он печально улыбнулся, — миссис Джоунз дураков не воспитывала.
— Наконец-то ты от нее избавишься, — напомнил ему Бэгнолл.
— Это правда, — сказал он, — черт побери.
* * * Капитан с набором медалей не менее внушительным, чем у Бэзила Раундбуша, постучал в дверь лаборатории Дэвида Гольдфарба в Дуврском колледже.
— Привет, — сказал он, — у меня для вас подарочек, парни.
Он обернулся и издал несколько бормотаний и шипений, словно он старательно пытался задохнуться до смерти. В ответ прозвучало еще несколько забавных звуков. Затем в комнату вошел ящер, обшаривая выступающими глазами все вокруг.
Первой реакцией Гольдфарба было — схватиться за пистолет. К сожалению, оружия у него не оказалось. А Раундбуш прицелился, причем с похвальной быстротой.
— В этом нет необходимости, — сказал украшенный наградами капитан. — Мцеппс — совершенно ручной, а я, Дональд Мэзер, к вашим услугам.
Бэзил Раундбуш присмотрелся к форме Мэзера. Пистолет вернулся обратно в кобуру.
— Он из секретной службы, Дэвид. Полагаю, что он сможет защитить нас от ящера или двух… дюжин.
В его устах это прозвучало не похоже на шутку.
Гольдфарб еще раз взглянул на Мэзера и понял, что Раундбуш говорил вполне серьезно. Капитан был красивым светловолосым парнем с точеными чертами лица, довольно любезным, но что-то в его глазах предупреждало, что неправильное отношение к нему будет ошибкой — причем фатальной. И свои медали он явно получил не за чистоту и порядок в казарме.
— Сэр, что мы будем делать с… Мцеппсом, так вы сказали? — спросил он.
— Да, это Мцеппс, — ответил Мэзер, произнося каждое «п» по отдельности. — Полагаю, он будет полезен вам: видите ли, он техник по радарам. Я буду находиться при нем, чтобы переводить, пока вы не начнете понимать друг друга достаточно хорошо, что меня лично осчастливит. Он немного говорит по-английски, но еще далек до совершенства.
— Техник по радарам? — тихо протянул Бэзил Раундбуш. — О, Дэвид, как же тебе везет. Ты хоть знаешь это, а? Сначала красавица-девушка, теперь собственный ящер, чтобы играть с ним. — Он повернулся к Мэзеру. — А специалист по реактивным двигателям у вас случайно не припрятан? У нас есть прекрасные видеоблюдца о том, как их обслуживать, и если узнать, что означают слова, это помогло бы нам понять картинки.
Капитан Мэзер заглянул к себе в рукав:
— Боюсь, что нет.
Бесстрастность ответа сделала его еще более абсурдным. Мцеппс заговорил на шипящем языке ящеров. Мэзер послушал его, затем сказал:
— Он говорит, что встречался с парой специалистов по двигателям в… Впрочем, вам об этом знать не требуется. Там, где он был раньше. Им нравилось быть там. А почему, Мцеппс? — Он повторил вопрос на языке ящеров, выслушал ответ, рассмеялся и сообщил: — Потому что парень, с которым они работали, не выше их самих… Эй! Что это на вас нашло?
Гольдфарб и Раундбуш радостно взвизгнули.
Гольдфарб объяснил:
— Это должен быть полковник Хиппл. Мы оба считали, что он расстался с жизнью, когда ящеры навалились на Брантингторп. И это первая весть о том, что он жив.
— А, неплохое шоу, — сказал Мэзер. Он пощелкал пальцами и указал на Гольдфарба. — Я чуть не забыл кое-что сообщить вам. — Он, казалось, рассердился на себя: ему ничего забывать не полагалось. — Вы ведь кузен этому парню Мойше Русецки, не так ли? — Не ожидая кивка пораженного Гольдфарба, он продолжил: — Да, конечно, это вы. Я должен поставить вас в известность, что не так давно я посадил его с семьей на пароход, идущий в Палестину, по приказу начальства.
— В самом деле? — бесцветным голосом спросил Гольдфарб. — Благодарю вас, сэр, за то, что вы рассказали. Другое дело… — Он покачал головой. — Я вывез его из Польши, чтобы ящеры не смогли совершить над ним самое худшее, и теперь он снова в стране, которую они захватили. Вы что-нибудь получали от него, после того как он прибыл туда?
— Боюсь, что нет, — ответил Мэзер. — Я даже не слышал, добрался ли он туда вообще. Вы же знаете, как сейчас с безопасностью. — Он казался несколько смущенным. — Наверное, мне не следовало говорить вам, но ведь кровь все же гуще воды, так?
— Да. — Гольдфарб закусил губу. — Полагаю, что все же лучше знать.
Он не был уверен в том, что хотел этим сказать. Он почувствовал себя беспомощным. Но ведь Мэзер вполне мог принести весть, что, например, Мойше, Ривка и Рейвен погибли во время воздушного налета ящеров на Лондон. Но здесь все же оставалась надежда. Уцепившись за нее, он сказал:
— Что ж, у нас не из чего особенно выбирать. Мы можем только надеяться, правда?
— Вы совершенно правы, — сказал Мэзер, и Гольдфарб понял, что произвел приятное впечатление. — Единственный способ не сойти с ума — продолжать дело.
«Как это по-британски», — подумал Гольдфарб, с печалью и восхищением одновременно.
— Посмотрим, что знает Мцеппс о радарах и что он сможет рассказать об установках, которые мы захватили у его товарищей.
Еще до окончания работы в первый день общения с ящером он узнал больше, чем за несколько месяцев терпеливой — а иногда и не очень — деятельности методом проб и ошибок. Мцеппс дал ему ключ к системе цветной кодировки, которую ящеры использовали для обозначения деталей и проводов, гораздо более сложной и информативной, чем та, к которой привык Гольдфарб. Ящер показал себя и искусным техником, продемонстрировав специалисту королевских ВВС с десяток быстрых приемов, с помощью которых сборка, разборка и отыскание неисправностей в блоках радара выполнялись легче.
Но когда дело дошло непосредственно до ремонта, тут от него пользы было меньше.
Гольдфарб спросил его через Мэзера:
— Что вы будете делать, если этот блок окажется неисправным?
И он показал на устройство, управляющее длиной волны радара. Он не знал, как это делается, хотя его изыскания убедили его, что это возможно.
— Вы вынимаете модуль и заменяете его исправным. — Мцеппс потянулся к радару. — Смотрите, он вставляется и вынимается вот так. Очень просто.
Это было очень просто. С точки зрения легкости разборки и доступа к деталям приборы ящеров значительно превосходили все, что имелось у королевских ВВС. Ящеры сконструировали их так, что они были не только эффективными, но и удобными в обслуживании. В них было вложено немало инженерного ума. Британские же инженеры пока достигли лишь уровня, при котором радары хотя бы работали. Каждый раз, когда Гольдфарб смотрел на мешанину проводов, резисторов и конденсаторов, составлявших внутренности радара королевских ВВС, он понимал, что об удобстве обслуживания еще никто не задумывался.
Мцеппс, однако, не вполне понял вопрос.
— Я понял, как вы заменили его, да. Но представьте себе, что у вас нет замены всего блока. Предположим, вам надо отремонтировать часть, которая стала неисправной. Как вы отыщете ее и как отремонтируете?
Капитан Мэзер перевел уточненный вопрос ящеру.
— Ничего нельзя сделать, — сказал тот по-английски.
Затем продолжил на своем языке. Мэзеру пришлось дважды останавливать его и задавать дополнительные вопросы. Наконец он изложил Гольдфарбу суть:
— Он говорит, старик, что ничего сделать нельзя. Сборка — блочная. Если какая-то часть неисправна, выбрасывается весь блок. — Мцеппс добавил что-то еще. Мэзер перевел: — Идея в том, чтобы ничего не ломалось и выбрасывать ничего не требовалось.
— Если нельзя починить то, что сломалось, что хорошего в таком подходе? — спросил Гольдфарб.
Насколько он знал, заниматься электроникой без теоретических знаний о действии техники бесполезно — а если вы разбираетесь в теории, то вы уже на полпути к умению починить неисправность. Временами они случаются.
Через мгновение он решил, что несправедлив к ящеру.
Множество людей управляют автомобилем и знают о том, как он действует, ровно столько, чтобы залить бензин да залатать проколотую камеру. Тем не менее он не стал бы включать такого человека в команду, если бы водил гоночный автомобиль.
Мцеппс, похоже, придерживался своего мнения. Через капитана Мэзера ящер пояснил:
— Задача техника состоит в том, чтобы сказать, какая из частей больна. В любом случае мы не можем производить компоненты для нашей аппаратуры на этой планете. Ваша технология слишком примитивна. Мы должны использовать то, что привезли с собой.
Гольдфарбу тут же представился экспедиционный корпус викторианских времен в черной Африке, попавший в стесненные обстоятельства. Британские солдаты побили множество туземцев — пока хватало патронов, пока в пулемете «максим» не сломалась какая-то деталь, пока лошади не начали гибнуть от сонной болезни и пока сами они не стали гибнуть от малярии, оттого что заблудились… Да мало ли что может случиться в черной Африке! Если эта викторианская армия застряла без надежды спастись…
Он повернулся к Дональду Мэзеру.
— Знаете, сэр, я впервые почувствовал некоторую симпатию к ящерам.
— Не спешите, — посоветовал Мэзер. — Они полезны вам, и это истинная правда. Но они опасные противники, а значит, мы должны стать еще опаснее. Газы, эти вот бомбы… если мы не хотим утонуть, надо хвататься за все, за что сможем.
Это было бесспорно правильно. Но Мэзер тоже не понял, что имел в виду Гольдфарб. Дэвид посмотрел на разведчика. Нет, Мэзер явно не относится к тем, кто одобряет споры на основе исторических аналогий, даже если он знает смысл этого слова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85


 Теккерей Уильям Мейкпис - Ревекка и Ровена