от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Вы потеряете здесь, в Китае, бойцов больше, чем от бомбы из взрывчатого металла. Для вас лучше обсуждать мирный уход ваших сил теперь, чем видеть их уничтоженными по частям.
— Угрозы говорить легко, — сказал Ппевел. — Осуществить их труднее.
— Завоевания иногда тоже легко получаются, — ответил Нье. — Но удержать завоеванное труднее. Если вы останетесь здесь, вам придется иметь дело не только с Народно-освободительной армией, вы это знаете. Гоминьдан и восточные дьяволы — японцы — будут сражаться бок о бок с нами. Если для войны потребуется поколение или больше, мы примем это как необходимость.
Он был уверен, что говорит правду о гоминьдане. Чан Кайши предал китайскую революцию, но он был обычным коварным политиком. Даже после японского завоевания он сохранил большую часть сил для борьбы с Народно-освободительной армией, подобно тому как Мао сохранил свои силы для борьбы с ним. Оба видели необходимость в продолжительной войне для достижения своих целей.
Что собираются предпринять японцы, вычислить было труднее. Но, несомненно, они ненавидят чешуйчатых дьяволов и будут биться с ними жестоко, пусть даже и без особой политической проницательности.
Ппевел сказал:
— Как я уже сказал раньше, мы собираемся удерживать эту страну. Ваши угрозы мы игнорируем. Ваши булавочные уколы мы игнорируем. Мы признаем только настоящую силу. Вы слишком отсталы, чтобы сделать бомбу из взрывчатого металла. Нам нет нужды бояться вас или того, что вы можете сделать.
— Может быть, мы не сможем сделать ее, — прошипел Хсиа Шу-Тао, — но у нас есть союзники. Одна из таких бомб может уже появиться в китайском городе.
На этот раз Нье мысленно одобрительно похлопал Хсиа по плечу. Это было именно то, что следовало сказать. Нье знал — хотя и не думал, что это известно Хсиа, — о послании Мао Сталину с просьбой передать ему первую же бомбу, которая не понадобится самому Советскому Союзу для защиты в ближайшее время.
Переводчик перевел. Ппевел подпрыгнул на своем стуле, словно сел на что-то острое.
— Вы лжете, — сказал он.
Тем не менее переводчик говорил неуверенно. И Нье подумал, что и голос Ппевела звучал не слишком твердо. Он пожалел, что с ним нет Лю Хань: она бы лучше распознала тон маленького дьявола.
— Разве мы лжем, когда говорим, что у нас есть союзники? — ответил Нье. — Вы знаете, что это так. Соединенные Штаты были союзниками гоминьдана и Народно-освободительной армии против японцев еще до того, как вы, чешуйчатые дьяволы, пришли сюда. Советский Союз стал союзником Народно-освободительной армии в борьбе против гоминьдана. И США, и Советский Союз располагают бомбами из взрывчатого металла.
Он подумал, что шансы Китая получить одну из таких бомб невелики. Но он не должен сообщать это Ппевелу. Чем скорее маленький дьявол поверит, что это возможно, тем больше Народно-освободительная армия сможет выторговать.
И он убедил Ппевела. Это он видел. Высокопоставленный чешуйчатый дьявол и его переводчик несколько минут говорили между собой. Наконец Ппевел обратился к людям:
— Я по-прежнему не верю вашим словам, но я доведу их до внимания моих вышестоящих начальников. Они передадут вам свое решение о включении вас, китайцев, в эти переговоры.
— Для их собственной и для вашей пользы лучше, если они не будут тянуть, — еще раз по-крупному сблефовал Нье.
— Они решат сами, а не когда нужно вам, — ответил Ппевел.
Нье мысленно пожат плечами: не каждый блеф срабатывает. Он понял, что они применят тактику затягивания. Маленькие дьяволы будут обсуждать и обсуждать — и затем скажут «нет». Ппевел продолжил:
— На этом переговоры между нами на этот раз закончены. Вы свободны, ожидайте решения моих вышестоящих.
— Мы вам не слуги, чтобы уходить по вашему капризу, — рассерженно сказал Хсиа Шу-Тао.
Но переводчик не стал затрудняться переводом этой фразы: вместе с Плевелом он удалился в заднюю часть огромной оранжевой палатки. В отсек, который Нье считал залом переговоров, вошел вооруженный маленький дьявол — чтобы убедиться, что китайцы не станут задерживаться.
До возвращения из Запрещенною Города в хриплую суматоху остальной части Пекина, Нье молчал и был задумчив: частично из-за того, что ему требовалось обмозговать высокомерные заявления Ппевела, а частично из опасения, что маленькие чешуйчатые дьяволы подслушают, если он будет говорить с Хсиа поблизости от их крепости.
Наконец он сказал:
— Боюсь, что нам придется организовывать народный фронт с гоминьданом и, может быть, даже с японцами, если мы решим убедить маленьких дьяволов, что оставаться в Китае для них означает больше неприятностей, чем выгод. Хсиа выглядел разочарованным.
— У нас был народный фронт с гоминьданом против японцев. Это был только шум да речи. На войне он значил немного и не удержал контрреволюционеров от выступлений против нас.
— И нас против них, — сказал Нье, вспомнив некоторые собственные подвиги. — Возможно, этот народный фронт будет таким же, как прежний. Но может быть, и нет. Позволительна ли роскошь борьбы друг с другом, когда одновременно мы ведем войну с маленькими чешуйчатыми дьяволами? Сомневаюсь.
— Сможем мы убедить гоминдановскую клику и японцев бороться с общим врагом вместо того, чтобы биться друг с другом и с нами? — парировал Хсиа.
— В этом я тоже сомневаюсь.
— И я тоже, — с беспокойством сказал Нье. — Но если не сможем, то проиграем эту войну. Кто придет нам на помощь? Советский Союз? Они разделяют нашу идеологию, но слишком увязли в борьбе, сначала с немцами, а теперь с чешуйчатыми дьяволами. Что бы мы ни говорили Ппевелу, я не думаю, что в ближайшее время Народно-освободительная армия получит от Советского Союза бомбу из взрывчатого металла.
— В этом вы правы, — сказал Хсиа, плюнув в канаву. — Сталин соблюдал договор, который заключил с Гитлером, до тех пор, пока Гитлер не напал на него. Если он заключит договор с маленькими чешуйчатыми дьяволами, то тоже станет соблюдать его. Это значит, что нам придется вести длительную войну в одиночку,
— Тогда нам тем более нужен народный фронт — настоящий народный фронт, — сказал Нье Хо-Т'инг.
Хсиа Шу-Тао снова плюнул, но в конце концов кивнул.
Глава 15
— Бронебойный! — рявкнул Ягер.
Башня «пантеры» разворачивалась — хотя и не так быстро, как хотелось бы Ягеру, — нацеливая орудие танка на бронетранспортер ящеров. Корпус «пантеры» скрывал холм перед ней, а башню хорошо маскировал кустарник: ящеры не могли видеть, что здесь прячется танк.
— Бронебойный! — как эхо повторил Гюнтер Грилльпарцер, прижимаясь лицом к прицелу длинной семидесятимиллиметровой пушки «пантеры».
Карл Мехлер вложил снаряд с отбрасываемым башмаком.
— Врежь ему, Гюнтер, — сказал заряжающий.
Ягеру, высунувшемуся по плечи из люка башни, грохот показался таким сильным, будто наступил конец света. Генрих мигнул, когда из ствола вырвался яркий язык пламени метровой длины. Внутри башни латунная гильза со звоном ударилась в пол машины.
— Попал! — возбужденно закричал Грилльпарцер. — Горит!
«Это хорошо, когда они горят», — подумал Ягер.
Снаряды с отбрасываемым башмаком могут пробивать броню боковых стенок корпуса танка ящеров. Если бы они не справлялись с более легкой броней транспортеров пехоты, их не стоило бы применять.
— Назад, — сказал он Иоганнесу Друккеру через интерком.
Водитель включил заднюю передачу заранее. Теперь он повел машину назад по склону холма на следующую подготовленную огневую позицию.
Другие танки его полка также били вдаль по объектам ящеров. Пехотинцы прятались между деревьев и в развалинах зданий, ожидая удобного момента, чтобы ударить ручными ракетами по технике врага. Пехотинцы ящеров делали то же самое с германскими танками в начале своего нашествия. Было приятно ответить врагу таким же оружием.
Над головой в сторону ящеров проносились с шумом товарного поезда артиллерийские снаряды. За считанные дни вермахт отодвинул линию фронта на несколько километров к востоку. Ящеры, похоже, не ожидали удара к северу от Лодзи, и потери Ягера, хотя и по-прежнему ужасные, все же оказались меньше, чем могли бы быть.
— Надеюсь, мы их отвлекли, — проговорил он про себя.
Он не намного лучше подготовился к этой атаке, чем ящеры — к ее отражению. Успех операции для практических целей значения не имел. Его работа закончилась в тот момент, когда ящеры полностью сосредоточились на его людях.
Тем временем очень тихо Отто Скорцени переправлял атомную бомбу на юг, в Лодзь. Ягер не знал, как. Он не хотел знать. Он не хотел, чтобы они делали это, но его не спрашивали.
Он задумался, дошло ли его сообщение до города. Парень, с которым он встретился, и близко не внушал такого доверия, как Кароль: он был скрытным и пугливым — наполовину кролик, наполовину ласка. Однако он был живым, а потому пришлось предпочесть его погибшему фермеру.
Гюнтер Грилльпарцер издал негодующее восклицание.
— Они не лезут на рожон — на наши пушки, — как раньше, — сказал он.
— Долго же они этому учились, а? Британцы быстрее усвоили, еще в Северной Африке. Даже русские быстрее научились, а это уже показатель.
На правом фланге противотанковая ракета ящеров попала в Pz-IV, переползавший с одной скрытой позиции на другую. Танк вспыхнул, пламя вырвалось из всех его люков, из башни выплыло кольцо черного дыма идеально правильной формы. Никто из пяти членов экипажа не спасся.
Затем по германским танкам начала бить артиллерия ящеров.
Ягер решил, что пора дать сигнал к окончанию боевой операции. Ящеры теперь не были столь расточительны в использовании особых снарядов, разбрасывающих мины, как в начале войны, но время от времени применяли их. Ему не хотелось потерять половину своего танкового парка из-за подбитых гусениц.
А люди просто обрадовались передышке. Когда Гюнтер Грилльпарцер развел костерок, он повернулся к Иоганнесу Друккеру и спросил:
— У тебя никогда не было ощущения, что ты живешь уже слишком давно?
— Не пори чепухи, — ответил водитель. — Просто по твоей могиле прошел гусь.
— Может, ты и прав, — сказал Грилльпарцер. — Надеюсь, что так. Но, Иисус! Каждый раз, когда мы ввязываемся в бой с ящерами, я не верю, что выйду из него целкой. В смысле целым.
Отто Скорцени обладал способностью материализовываться из воздуха, словно дух из «Тысячи и одной ночи».
— Ты еще молодой человек, — сказал он. — Целка в день — это для тебя маловато.
— Не ожидал, что ты обернешься так скоро, — сказал Ягер, когда танкисты заржали.
— Черт возьми, не ври — ты вообще меня не ждал, — со смехом сказал Скорцени. — Но мне надо было сообщить тебе новости, а по радио я их передать не мог — вот потому я здесь.
Он принял позу, которая, вероятно, изображала религиозного проповедника. Ягер и представить не мог кого-то, кто был бы так мало похож на Мартина Лютера. Эсэсовец подтолкнул его локтем. Они отошли от костра и огромной надежной «пантеры». Тихим голосом Скорцени произнес:
— Она на месте.
— Я так и понял, — ответил Ягер. — Иначе ты все еще был бы в Лодзи. Но как тебе удалось обстряпать дельце?
— У нас свои методы, — сказал Скорцени. — Сколько-то имбиря ящерам, сколько-то золотых монеток для поляков. — Он рассмеялся. — Некоторые из них даже, возможно, выживут, чтобы успеть попользоваться добычей, но немногие.
Снова став собой, он преобразился в самого страшного человека, какого только знал Ягер.
— Когда она взорвется? — спросил он.
— Когда я получу приказ, — ответил Скорцени. — Теперь, когда она доставлена на место, все мои ребята в этой забавной черной форме отправятся домой. Это будет мой личный спектакль. И знаешь? — Он дождался, пока Ягер покачает головой, и только затем договорил: — Я и в самом деле с удовольствием жду этого.
Нет, поистине страшным Скорцени становился, только дав волю словам.
* * * Куча обломков, за которыми улегся Остолоп Дэниелс, была когда-то дымовой трубой дома преуспевающего фермера, жившего примерно посредине между Марблхедом и Фолл-Криком, штат Иллинойс. Он взглянул на Германа Малдуна, лежащего за другой кучей таких же красных кирпичных обломков.
— Мы нисколько не продвинулись вперед, — сказал он. — Мы не очистим Миссисипи от ящеров и через неделю после Судного дня.
— Да, — угрюмо согласился Малдун. — Они не очень-то согласны отступать, не так ли?
— Да уж, — сказал Остолоп.
Все шло неплохо до тех пор, пока армия США не попыталась пойти в наступление южнее Марблхеда. Они продвинулись на две мили и застряли. Наступление поддерживали два десятка танков «Шерман» и несколько устаревших танков «Ли». Пара «Шерманов» все еще была на ходу, но теперь их держали подальше от тех мест, где их могли подбить ящеры. В определенном смысле Остолоп понимал соображения командования. С другой стороны, не соглашался. Какой смысл иметь танки, если боишься использовать их?
Справа от него за обгоревшим корпусом «Ли» минометный расчет открыл огонь по позициям ящеров в нескольких сотнях ярдов к югу от фермерского дома.
«Бум! Бум! Бум!» Эти маленькие хвостатые снарядики летели недалеко, но разбрасывали вокруг множество взрывчатых и стальных осколков.
Ящеры не стали терять времени и тут же ответили. Остолоп приник к земле и окопался. Рядом свистели не только мины: ящеры били и из пушек, причем, вероятно, с такого расстояния, что американская артиллерия ответить им не могла.
Под прикрытием этого огня пехота ящеров пошла вперед. Когда Остолоп услышал хлопки автоматической винтовки «браунинга», он поднял голову и принялся стрелять из своего «томпсона». Он не знал, попал он в кого-то из ящеров или нет. «Браунинг» на таком расстоянии мог бить наверняка, но стрелок с «томпсоном» мог рассчитывать хотя бы ранить кого-нибудь только при большом везении. И все же ящеры залегли. Уже ради этого стоило открывать преждевременный сильный огонь.
— Не похоже, что они скоро поднимутся, — прокричал Малдун, перекрывая грохот.
— Согласен, — сказал Дэниелс. — Им хочется немного переждать в обороне. И знаешь? На их месте я тоже был бы рад подзадержаться.
Через пару секунд после этого неподалеку взорвался крупный снаряд, забросав их землей, ошеломив и наполовину оглушив.
Остолоп оглянулся на окоп ярдах в двадцати от них, чтобы убедиться, уцелел ли его радист. Парень двигался и не кричал, и Дэниелс сделал вывод, что ничего непоправимого с ним не произошло. Он подумал: не стоит ли потребовать у командования ударить по позициям ящеров химическими снарядами с ипритом, чтобы заставить их отступить?
Он уже собирался крикнуть приказ радисту, как вдруг обстрел прекратился. Он с опаской выглянул из-за кирпичной кучи. Что еще за фокус они затеяли? Может, они думают, что американцы так глубоко прячутся в окопах, что не заметят атакующих, пока те не подойдут вплотную? Если они после более двух лет тяжелых боев не поняли, что при этом происходит, то теперь поймут.
Но ящеры больше не наступали. Сам собой затих огонь из стрелкового оружия с обеих сторон.
— Дошло до них, наверное, — сказал про себя Остолоп.
— Эй, лейтенант, гляньте-ка на это! — Герман Малдун показал в сторону боевых порядков ящеров. Там размахивали чем-то белым, привязанным к палке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85


 Кафка Франц - Гигантский крот