от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Елена Артамонова
Мой друг – вампир
Часть первая
УРОКИ КОЛДОВСТВА
Я стояла посреди Воскресенского кладбища. Кроме меня, здесь не было ни одной живой души, а бесчисленные могилы вокруг давно опустели. Города мертвых на всей планете оказались покинуты их обитателями. Оставив тихие подземные дома, мертвецы странствовали по Земле, заглядывали в людские жилища и уводили за собой живых… Должно быть, это они привели меня сюда. Я хотела бежать прочь, к маячившему за церквушкой выходу с погоста, но ноги будто вросли в землю, уподобившись корням дерева. Страшные существа, некогда бывшие людьми, окружили меня и повели к свежевырытой могиле.
– Я не хочу, я живая! – слова застревали в горле, язык не повиновался. – Живая! Живая…
– Мертвые хоронят живых, смерть стала жизнью, а жизнь – смертью, – звучал в ушах леденящий душу нечеловеческий голос.
Иссохшие руки толкали меня к глинистой, прихваченной легким морозцем насыпи. За ней открывалась бездонная черная яма.
– Нет!
Надо было во что бы тo ни стало избавиться от наваждения, проснуться, но силы уже покидали меня, а черная пасть могилы зияла у самых ног…
Резкий хруст веток ворвался в сон и разбил его оковы. Еще не веря своему счастью, я открыла глаза. До рассвета было далеко. За окошком на фоне темного неба чернели причудливо изогнутые силуэты старых яблонь. Страх отступил. Если подумать, это был всего лишь заурядный кошмар, уже не в первый раз посещавший мою бедную голову. Я повернулась на другой бок, расслабилась и попыталась заснуть.
Шум за окошком усиливался, и от него уже не удавалось спрятаться под подушкой. Приглушенный крик окончательно прогнал дремоту. Судя по доносившимся с улицы звукам, в нашем саду происходила самая настоящая драка. Наверное, надо было разбудить маму, спящую в другом конце дома, но пока я раздумывала о дальнейших действиях, за окном раздались приглушенные голоса.
– Где он? – вопрошал злобный мужской голос. – Последний раз спрашиваю, где он?
Выбравшись из постели, я подкралась к окну, но, сколько ни всматривалась в темноту, так ничего и не разглядела.
– Отвечай! – От звуков увесистых ударов по моей спине побежали мурашки. – Ну!
– Оркус, я скорее умру, чем расскажу, где он.
– Он где-то близко, – вновь заговорил злодей, носивший странное имя Оркус. – Еще пару часов назад он был с тобой. Мы найдем его и без подсказок. Если не этой ночью, так следующей. А вот твое время, красавчик, истекает. Признание позволит тебе умереть легко.
– Нет…
Вновь послышались пугающие звуки ударов, невнятное бормотание и ругань. Я стояла у окна в полной растерянности. Кроме нас с мамой, в доме никого не было, а в мамином мобильнике, как назло, вечером сели батарейки. В саду хозяйничала целая банда, и, похоже, мне следовало беспокоиться больше о собственной безопасности, нежели о спасении незнакомого парня.
– Ты умрешь на рассвете! – донеслось из-за окна, сквозь кусты поволокли тяжелое тело, а потом все стихло.
Светящиеся цифры электронного будильника показывали без четверти два. Я легла на кровать, закинула руки за голову и уставилась в темный потолок. Заснуть после всего происшедшего было совершенно невозможно. Хотелось отменить намеченную на утро прогулку, но это означало бы подвести Таню Панкратову, которую днем раньше с большим трудам удалось уговорить составить мне компанию. Панкратова любила поспать, и подняться до рассвета было для нее настоящим подвигом.
А все началось с летнего задания в художественной школе – нам предстояло нарисовать отчет о своих каникулах. Сперва я в сопровождении Панкратовой, которой все равно некуда было девать время, облазила весь наш дачный поселок, соседнюю Борисовку и ее окрестности, сделав множество набросков и зарисовок. Однако такое времяпрепровождение показалось мне скучным, и я задумалась о настоящей серьезной работе. Прежде всего следовало придумать для картины оригинальный сюжет. Татьяна предложила «Лунную ночь на деревенском кладбище». Идея понравилась, но воплотить ее в реальность не представлялось возможным – мама никогда не отпустила бы меня на улицу после десяти вечера. Зато вырваться из дома до рассвета и вернуться к завтраку было намного легче. Так появился замысел картины «Рассвет на лесном озере». Несколько дней ушло на подготовительную работу, а сегодня мне предстояло самое важное – своими глазами увидеть восход солнца и попытаться запечатлеть его на бумаге. В дальнейшем, опираясь на эти воспоминания, над картиной можно было работать и днем.
И вот теперь, когда Панкратова наконец-то согласилась составить мне компанию, в этюднике лежал пакет с бутербродами и оставалось только тихонечко вылезти в сад через окно, трагическое происшествие испортило настроение, начисто лишив меня желания рисовать. Возможно, именно в эти минуты злодеи вершили свое страшное дело. Я провалялась без сна до трех часов, потом решительно встала, оделась и вылезла в сад.
– Света! – заспанная, недовольная Панкратова поджидала у колодца. – Нельзя же так опаздывать? Я продрогла до костей.
– В нашем саду убивали человека, а я просто смотрела и даже не пыталась помочь.
– Кошмар! – Татьяна театрально всплеснула руками. – Уровень преступности растет прямо на глазах!
Рассуждая о происшедшем, мы вышли за пределы дачного поселка, миновали примыкавшую к нему деревеньку и спустились к проходившему в низине шоссе. Небо над головой потеряло насыщенный темный цвет и стало прозрачно-сероватым. Видимо, я неправильно рассчитала время, и рассвет приближался скорее, чем хотелось бы.
– Давай срежем угол.
Таня энергично замотала головой:
– Нет-нет. Я к развалинам не подойду, там наверняка устроили ночлежку бомжи.
Панкратова имела в виду сложенную из бетонных блоков обгоревшую постройку, находившуюся на перекрестке шоссе и проселочной дороги. Некогда там был магазинчик стройматериалов, который регулярно, из года в год поджигали неизвестные злоумышленники. Пожары продолжались до тех пор, пока хозяева магазина не съехали, поняв, что здесь не место для их бизнеса. С тех пор постройка пустовала и потихоньку разрушалась. При иных обстоятельствах я сама не стала бы приближаться к развалинам, но на горизонте уже показалась розовая полоска, предвещавшая появление солнца.
– Таня, если мы не поторопимся, завтра снова придется вставать среди ночи.
– Только не это… – пробормотала Панкратова и сошла на обочину.
Спотыкаясь на заросших кочках, я решительно зашагала к брошенной постройке. Вздыхая и сетуя на судьбу, Татьяна плелась следом. Когда мы поравнялись со зданием бывшего магазинчика, нечто, лежавшее у стены и казавшееся грудой тряпья, зашевелилось и просипело:
– Помогите…
– Ты слышала? – Панкратова остановилась. – Давай разберемся, в чем дело.
– Стой, Танька! – Я схватила ее за рукав. – Знаешь, как поступают с девчонками вроде нас хитрые и коварные маньяки?
– Но…
– В подобных случаях мама говорит: «Света, никогда ни во что не вмешивайся. Это чужие дела». Зачем нам проблемы какого-то бродяги?
Панкратова нехотя согласилась. Нам пришлось отклониться от курса, обходя зловещие развалины, но было совершенно ясно – попасть на озеро до восхода солнца не удается. Багровый, еще не раскалившийся диск на четверть выполз из-за дальнего лесочка. День складывался неудачно, а на душе было скверно и тоскливо. За последние несколько часов уже во второй раз кто-то нуждался в моей помощи, а я проходила мимо.
– Как ты думаешь, если издали поинтересоваться, что случилось, мы не вляпаемся в скверную историю?
– Конечно, нет, – обрадовалась Панкратова. – Всегда можно быстренько удрать, если только вовремя заметишь опасность.
Развернувшись, мы заторопились назад. Оставив Панкратову на страже и передав ей этюдник, я осторожно приблизилась к сидевшему у стены человеку. Угол постройки отбрасывал глубокую тень, скрывая черты его лица.
– Что случилось? Вам плохо?
Еще пара шагов, как по минному полю… Напряжение росло, казалось, еще миг, и незнакомец бросится мне навстречу, схватит за руку и утащит в темные развалины.
– Развяжи веревку, – раздался знакомый голос.
Неужели передо мной парень, которого избивали в нашем саду? Забыв об осторожности, я подошла совсем близко. Он с трудом поднял глаза:
– Помоги, пока не поздно.
Солнце поднималось все выше, и на примятой траве стал заметен кровавый след. Видимо, незнакомец был серьезно ранен. Вид крови подействовал на меня убийственно – тело охватила нехорошая слабость, а в глазах потемнело. Я попыталась взять себя в руки и пробормотала:
– Только не волнуйтесь. Мы поймаем машину и отвезем вас в больницу.
– От ран я не умру. Меня убьет солнце. Я – вампир.
– Вампир?! – Любопытная Панкратова уже стояла за моей спиной. – Это шутка?
Я хотела объяснить Татьяне, что в таком положении людям не свойственно чувство юмора и, должно быть, у парня от потери крови начались галлюцинации, но не успела. Он заговорил вновь:
– Через несколько минут солнце поднимется так высоко, что его лучи коснутся моего тела!
Реакции с нашей стороны не последовало. В такое трудно было поверить с первого раза. Не выдержав, парень заорал:
– Да сделайте же что-нибудь, если уж решили помочь! Я не могу его видеть!
Отчаянные интонации заставляли нас поверить сказанному. Неужели я в самом деле разговариваю с вампиром?! Но в таком случае смертельная опасность угрожает и нам с Панкратовой! Ведь если развязать веревку, которой парень привязан к пруту, торчавшему из арматуры, где гарантия, что этот кровопийца не вопьется в наши шеи?
– Послушайте, девушки. – Незнакомец изменил тон, стараясь говорить спокойно и доходчиво. – Днем вампиры не опасны, вы ничем не рискуете…
– Но вампиры – выдумка! – снова воскликнула Панкратова.
– Неужели вы убедитесь в обратном только тогда, когда я сгорю в лучах солнца?! Посмотрите лучше на землю.
Мы послушно опустили глаза. Тень от угла постройки становилась все короче, съеживалась, и солнечный свет коснулся кровавых пятен на траве. Через несколько секунд они заполыхали так, будто трава была пропитана бензином. Это произвело сильное впечатление. До меня наконец дошло, что ситуация и в самом деле критическая. Преодолевая страх и внезапно нахлынувшее отвращение, я наклонилась к вампиру.
Когда торопишься, все получается намного хуже, чем в спокойной обстановке. Затянутые сильной рукой узлы не поддавались, и я уже успела испортить отращиваемые с начала каникул ногти. Панкратова наблюдала за происходящим со стороны, сочувственно охая, но не вмешиваясь, а солнце неуклонно пожирало спасительную тень… Вампир безучастно ожидал своей участи. Порой начинало казаться, что он уже умер и все мои старания совершенно напрасны. Когда я уже была готова разрыдаться от собственной беспомощности, узел неожиданно поддался, и веревка чуть ослабла. Вампир с удивительной быстротой выдернул из петли руки, а потом черной тенью скользнул в узкую щель между бетонными блоками. Почти сразу после этого под ногами вспыхнула трава, и огонь уничтожил последние следы пребывания странного существа.
– Что будем делать? – прервав долгое молчание, поинтересовалась Панкратова.
– Пойдем по домам, пока родители не проснулись.
– А он?
– Главное, Панкратова, не совать нос в чужие дела.
– Знаю, Акулиничева, так говорит твоя мама.
Еще раз оглянувшись на обгоревшую постройку, ставшую убежищем для всамделишного вампира, мы зашагали в сторону Борисовки.
Завтрак прошел в довольно нервной обстановке. Маму так расстроила гибель растоптанной ногами дерущихся клумбы с редкими сортами гладиолусов, что, выпив только одну чашку кофе и сославшись на головную боль, она уединилась в своей комнате. Есть не хотелось. Выждав немного, я отодвинула стакан так нелюбимого мною парного молока и сбежала с веранды.
Дачный домик, принадлежавший тетушке Тани Панкратовой, был заметен еще издалека. Фасад двухэтажной постройки украшало чудесное деревянное кружево, вырезанное предыдущим ее владельцем. Таня была в саду. Она сидела в гамаке с ярким журналом в руках. Судя по тому, что журнал оказался перевернутым вверх тормашками, написанное ее не слишком занимало.
– Тань, ты о нем думаешь?
Она кивнула, потом горячо и взволнованно заговорила:
– Послушай, неужели мы вычеркнем эту страницу из своей жизни? Столкнуться с таким необычным явлением, можно сказать, настоящим чудом и забыть о нем, будто ничего и не было?
Проспорив минут двадцать, Панкратова все же уговорила меня навестить скрывавшегося в развалинах магазина вампира. Обрадованная, она выскользнула из гамака, побежала в дом и вскоре вернулась с перекинутым через руку старым пледом:
– Ему там, наверное, неуютно и холодно.
– Брось, Тань. Вампиры – мертвецы, они спят в гробах и ничего не чувствуют. И вообще, я что-то не пойму: то ты даже дотронуться до него боялась, а теперь…
– У меня было время подумать. Он выглядел таким несчастным.
– Тогда поторопимся.
Шагая по главной и, к слову сказать, единственной улице Борисовки, я никак не могла решить, правильно ли поступаю. Здравый смысл подсказывал: мы совершаем большую глупость. Одно дело помочь находившемуся в беде живому существу, а другое – добровольно искать встречи с вампиром. И все же любопытство толкало нас вперед, навстречу неведомому. Вскоре деревенька осталась позади, а под ногами серел пыльный асфальт шоссе…
После яркого летнего дня развалины магазина напоминали холодный склеп. Пахло так и не выветрившимся запахом гари и сыростью, идти вперед мешал валявшийся повсюду обгоревший мусор.
Внутри оказалось довольно светло – свет проникал через дверной проем и щели в полуобвалившемся потолке, но по углам притаились густые черные тени.
– Эй, вы здесь? – негромко окликнула Панкратова, но в ответ не прозвучало ни звука. Татьяна завертела головой, оглядываясь. – Он не мог уйти до захода солнца. Неужели он умер?
– Тань, пойдем отсюда. Это скверное место.
– Зачем вы пришли? – вдруг послышался тихий голос.
– Проведать. Узнать, как самочувствие. Мы плед принесли. – Панкратова устремилась в темноту подсобки. – Так, на всякий случай…
Когда глаза привыкли к темноте, мне удалось разглядеть лежавшего в углу человека. Он приподнялся на локте:
– Вы же знаете, кто я. Если я захочу убить вас, шансов спастись не будет.
– Но вы же не захотите? – Голос Панкратовой чуть дрогнул.
– Дело не в желании. Некоторые чувства способны подавить и волю, и разум. Знаешь, что такое жажда? Страшная жажда, испытывая которую с каждым мгновением чувствуешь, как жизнь уходит и ты превращаешься в труп… Но успокоения в смерти нет! Даже мертвым ты будешь сгорать от этого желания. Думаешь, благодарность, признательность, любовь или родство могут что-либо изменить?
Мы попятились к спасительному, сиявшему солнечным светом прямоугольнику выхода. Вампир протянул руку:
– Брось плед. Близко не подходи. Пока я еще могу контролировать свои чувства, но не искушайте судьбу. Не стоит водить дружбу с вампиром, надеюсь, это вы уже поняли.
Похоже, наш новый знакомый ошибался. Передав плед, Панкратова вовсе не собиралась уходить Рассеянно колупая штукатурку на стене, она спросила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


 Роботэм Майкл - Подозреваемый