от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она лично будет следить за тем, чтобы никто не подхватил простуды и вообще уже должна бежать проверить, все ли девушки накинули шали.
Сэр Уолдо высоко оценил это талантливо исполненное представление, ибо сам был его внимательным зрителем. А когда мисс Трент повела стайку молодых людей на террасу, он направился вместе со всеми. Анцилла вновь обнаружила, что идет вместе с ним. Его улыбка приводила ее в смущение.
– Неплохо исполнено! – похвалил он ее, задвинув тяжелый занавес, который находился прямо за окном, выходившим на террасу. Таким образом салон был начисто отрезан от террасы.
– Спасибо! Надеюсь, что мне удалась моя уловка, хотя есть опасность, что мое поведение как гувернантки показалось им несколько странным, – ответила она, выходя под свет луны.
– Вовсе нет. Вы сыграли роль очень достойно и заслуженно снискали мое восхищение, – сказал он, подходя к ней. Он поднял монокль и через него обозрел сцену чудесного вечера и гуляющей молодежи. – Если наша парочка решила пойти погулять и передо мной встанет задача идти искать их, то этой участи не позавидуешь. Хотя нет! Слава богу, благоразумие им не изменило! Какая удача! Теперь мы можем расслабиться.
– Да, действительно, – ответила она ему с предельной сердечностью. – Когда вы спокойны, сэр, на вас просто приятно посмотреть, а когда волнуетесь – страшно!
Он рассмеялся, но прежде чем успел что-нибудь ответить, она отошла от него на минуту, чтобы накинуть Фанни на плечи шарф.
Кортни Андерхилл ждал этого момента целый вечер. Только сейчас Совершенный в первый раз остался один. Кортни решил не упустить такую возможность. Он подскочил к нему, как только мисс Трент отошла, и очень вежливо спросил, не желает ли сэр Уолдо шампанского, потому что он может принести. Он тут же прибавил, опасаясь, как бы сэр Уолдо не отшил его как недостойного обращаться к нему:
– Я Андерхилл, сэр.
Сэр Уолдо отказался от шампанского, однако, сделал это так дружелюбно, что Джек Баннингхэм был полностью повержен. Дело в том, что он предсказал, что любая попытка Кортни вызвать сэра Уолдо на разговор потерпит полный провал.
Сэр Уолдо с улыбкой проговорил:
– Мы ведь, кажется, виделись с вами в Мейноре, не так ли? И потом, если я не ошибаюсь, вы были на хэрроугейтской дороге на кобыле любопытной масти. С полосами, верно?
Лучшего повода для беседы и придумать было нельзя. Прошло всего несколько минут, и Кортни уже дотошно выпытывал у сэра Уолдо обо всех его реальных и придуманных молвой подвигах. Сэр Уолдо с достоинством терпел эти излияния довольно долгое время, но, наконец, прервал молодого Андерхилла словами:
– Господи, сколько же можно вспоминать о моих юношеских глупостях! Я-то думал, что навсегда оставил их в прошлом!
Кортни был шокирован этими словами, а мисс Трент, которая стояла в пределах слышимости, подумала, что то хорошее впечатление, которое произвел на нее Совершенный при первой встрече, было далеко не таким ошибочным, как ей уже неоднократно казалось.
6
Чести развлекать Совершенного и его кузена первой удостоилась жена сквайра миссис Миклби, но общепризнанным фактом было то, что начало настоящему веселью, которое сделало то лето памятным для всей округи, положил неофициальный бал у миссис Андерхилл. Хозяйки домов, которые до этого спорили друг с другом в самой мягкой форме, вдруг ожесточились и прониклись духом настоящего соперничества. А пригласительные открытки, которые дождем обрушились на Брум Холл, обещали всевозможные удовольствия, начиная от «черепаховых обедов» и заканчивая «венецианскими завтраками». Собрания и пикники стали повседневным явлением. Общему настроению поддалась даже миссис Чартли, которая организовала вечер для избранных, проходивший на открытом воздухе, а именно недалеко от развалин киркстоллского аббатства. Этот лишенный всякой искусственности пикник прошел с гораздо большим успехом, чем многие другие блистательные вечера, которые состоялись в том месяце. Во-первых, стояла чудесная погода, а во-вторых, пикник почтил своим присутствием сам Совершенный.
Миссис Баннингхэм, чей собственный многообещающий бал-котильон потерпел сокрушительный провал, долгое время избегала супруги священника, ибо боялась, что может не сдержать своих чувств. И ее вовсе не утешало то обстоятельство, что в провале своего бала-котильона она должна винить только саму себя. Обида была велика еще и потому, что предполагалось, что этот вечер у миссис Баннингхэм затмит собой все предыдущие и априори все последующие.
А корень поражения крылся в том, что миссис Баннингхэм повела себя настолько неблагоразумно, что исключила из списка приглашенных всю семью из Степлза и проинформировала свою ближайшую подругу миссис Систон – по строжайшему секрету, разумеется – о том, что у мисс Фанни Вилд не будет возможности флиртовать с лордом Линдетом в стенах дома Баннингхэмов. Миссис Систон никому не проболталась об этом секрете… кроме миссис Винклиф, на молчание которой очень рассчитывала, потому и доверилась ей. Права она была или нет, а только каким-то непостижимым образом миссис Андерхилл прослышала о зловещих намерениях миссис Баннингхэм. И прежде чем баннингхэмовские пригласительные открытки с золотым обрезом поступили из Лидса, миссис Андерхилл уже разослала свои собственные приглашения. Один из мальчишек, работавших на конюшне, был послан к сэру Уолдо Хокриджу. Он передал ему, что тот приглашается вместе со своим кузеном отобедать в Степлзе… в тот самый роковой день! Подобные же приглашения были отосланы к Чартли и Коулбатчам. «Это не вечер, – писала в своих открытках миссис Андерхилл, тая злорадную усмешку. – Простая встреча за обеденным столом в узком кругу друзей.»
– И если это не поставит миссис Баннингхэм в о-очень затруднительное положение с ее балом-котильоном, то потом можете называть меня мокрой курицей! – сказала она мисс Трент. – Ей придется поистине несладко! Какой уж тут бал! Тем более с котильоном!
Скорбь миссис Баннингхэм действительно не имела границ, когда она получила от сэра Уолдо вежливый отказ на свое приглашение. Когда же она узнала, что все отказавшиеся поехали в Степлз, то пришла просто в ярость. Ей было невыносимо даже думать о том, что они обедают на террасе и ждут сумерек, чтобы войти в гостиную, где можно просто дружески поболтать или поиграть во всякие детские игры типа бирюлек или перекрестных вопросов.
Единственной отличительной чертой бала-котильона миссис Баннингхэм было отсутствие на нем всякой жизни. Все гости были глубоко разочарованы отсутствием Совершенного. И если леди были рады тому, что здесь нет Фанни, то все молодые джентльмены, включая сына миссис Баннингхэм Джека, считали, что всякий танцевальный вечер без Фанни просто обречен превратиться в смертельную скуку. Миссис Баннингхэм было отказано даже в том маленьком утешительном удовольствии, чтобы пофантазировать насчет того, как скучает Совершенный в Степлзе, ибо Кортни рассказал Джеку, что «встреча друзей» затянулась до полуночи. Когда стали играть в бирюльки, Совершенный не только не заскучал, но активно включился в игру и скоро разбил всех в пух и прах! Даже мисс Трент, которая славилась своей ловкостью. Он вызвал мисс Трент на отдельный матч, и это вылилось в настоящий азартный спорт, так как сэр Ральф Коулбатч сделал ставку на мисс Трент. В этом принял участие даже священник, который поставил на победителя запасное кресло от своего экипажа.
Так что миссис Баннингхэм не могла тешить ни себя ни других мыслью о том, что Совершенный умирал в Степлзе от скуки.
В самом деле, ему было совсем не скучно. Да и Джулиану не пришлось долго уговаривать его принять приглашение миссис Андерхилл. Совершенный, который планировал сразу же покинуть Йоркшир после того, как будет определен порядок ремонтных работ в Брум Холле и он увидит самые предварительные результаты, все задерживался. Условия проживания в имении с каждым днем становились все менее комфортабельными, поскольку строители уже вовсю развернули свои работы, а он все задерживался. Но на это у него были свои причины. Впрочем, если бы он знал, что уезжая сможет утащить за собой в Лондон Джулиана, – выводя тем самым этого обезумевшего от чувств юнца из опасной зоны, – сэр Уолдо тут же стал бы собираться в дорогу. Но когда он запустил было насчет этого пробный шар, Джулиан ответил ему совершенно спокойно, – чувствовалось, что он давно был готов к этому:
– Знаешь, Уолдо… Если ты надумал возвращаться в Лондон, то я, пожалуй, с тобой не поеду. Решил вот, понимаешь, немного пожить в Хэрроугейте. Мне нравится Йоркшир, и потом у меня уже назначено несколько встреч на будущее…
И я уже почти пообещал Эдварду Баннингхэму, что поведу с ним в следующем месяце на скачки.
Так что сэр Уолдо остался в Брум Холле. Политика его пока была проста: искусно лавировать между своими собственными интересами и интересами Джулиана. Его доверчивый молодой кузен был бы потрясен и глубоко шокирован, если бы узнал о том, что за ленивой обходительностью сэра Уолдо кроется мрачная решимость всунуть жесткую спицу в колеса его любовного приключения с Теофанией. Его преданность сэру Уолдо была слишком сильна, чтобы ее можно было легко пошатнуть. Он ни на минуту не жалел о постоянном присутствии рядом с собой сэра Уолдо, но довольно часто испытывал некоторый дискомфорт… И несмотря на то, что сэр Уолдо не сказал ни одного дурного слова о Теофании ни в глаза, ни за глаза, Линдет не мог отделаться от подозрения, что он относится к ней с оттенком презрения и обращается с ней порой как с надоедливым ребенком, которого нужно терпеть, но которому полезно часто отказывать. Своими отказами он зажигал в ней ярость, но потом неожиданно смягчался и выводил ее из мрачного расположения духа яркой улыбкой. Ему достаточно было сказать всего пару слов своим чарующим голосом, в котором мешались оттенки веселья и восхищения. Даже Джулиан не мог понять в такие моменты, искренен его кузен или просто насмехается над Фанни. Джулиан хорошо знал только одно: в присутствии сэра Уолдо Теофании бывает не по себе. Возможно, думал он, это от того, что она тоже чувствует, что Уолдо ее недолюбливает. Это ее нервирует и делает неловкой. Когда ты очень молод, робок и жаждешь произвести хорошее впечатление на человека, которым восторгаешься, очень легко потерять над собой контроль и сделаться излишне самонадеянным, чтобы скрыть свою застенчивость.
Джулиану, правда, даже в голову не приходило, что в характере Теофании нет и никогда не было ни капли застенчивости. И уж тем более он не догадывался о том, что Уолдо нарочно провоцирует ее на то, чтобы она раскрыла наименее приятные черты своего характера.
Сам сэр Уолдо, имея за плечами пятнадцатилетний опыт общения с женщинами, раскусил Теофанию почти с первого взгляда. Играть с любовными привязанностями юных созданий не было для него обыкновением, но уже спустя неделю после знакомства с ней он твердо решил – и без всяких угрызений совести – что переключит увлечение Теофании на себя, тем самым обезопасив лорда Линдета. В своей жизни он так часто общался с женщинами, что без труда понял: подходы к ней есть, ибо эта юная леди желает большой победы, а только такой объект, выбранный в качестве жертвы, как он, сэр Уолдо, мог ее обеспечить. К тому же он знал, что обладает совершенно нежелательной, но несомненной способностью зажигать сердца дебютанток светского общества, которые окружают его романтической нежностью, даже не подозревая о том, насколько сильно ошиблись адресом. Он не был злодеем и не любил разбивать юным красавицам сердца, поэтому всегда держал ситуацию под контролем, даже если речь шла всего лишь, – как ему казалось, – об отеческом отношении к ним. Так было в случае с племянницей одного его старого друга. Девушка влюбилась в сэра Уолдо без памяти. Ситуация для него была не из самых комфортных. Но ему хватило опыта понять ее глубинный смысл: девственница стояла на пороге разбитого сердца из-за него. Сэр Уолдо всегда относился с презрением к тем мужчинам, которые находили для себя забаву в том, что ломали девичьи судьбы. Поэтому он пресек эту тенденцию, грозившую стать для девушки роковой, в самом начале. Если бы он и в Теофании нашел бы хоть намек на романтичность, он поступил бы также, как и в том случае. Но он не увидел в ней ничего, кроме упорной решимости вписать его громкое имя в список ее громких побед. К тому же он сильно сомневался в том, что у нее вообще существует сердце, которое он мог бы разбить. Если выйдет ошибочка, думал он с оттенком циничности, то несколько приступов душевной боли от осознания неразделенной любви пойдут ей не во вред, а только на пользу. По крайней мере, она сможет хоть немного побывать в положении тех многочисленных бедняг, которых в свое время надула сама.
Он считал, что она не просто эгоистична, но и самонадеянна сверх меры. Возможно, со временем она и изменилась бы в лучшую сторону, но он был уверен, что в любом случае ни по своему характеру, ни по воспитанию она не годится в жены лорду Линдету.
Он сказал мисс Трент, что не является гувернером Линдета и, строго говоря, так было и на самом деле. Джулиан был перепоручен своим отцом заботам своей матери. В опекуны ему были назначены два пожилых джентльмена. Все было оформлено четко и официально. Но практичная тетушка Софья активно использовала помощь сэра Уолдо в воспитании знатного сироты, начиная с ранней юности. С годами эта помощь росла и усложнялась. Постепенно сэр Уолдо превращался из просто чудесного кузена, который приобщил своего протеже к мужским забавам, включая спорт, – это не считая того, что он время от времени ссужал кузену деньги, одевал его с иголочки, делая его тем самым первым щеголем всего Итонского колледжа, катал на лихой упряжке со скоростью шестнадцать миль в час, а также привечал с полдесятка ближайших друзей Джулиана, да так, что им потом завидовали все в колледже, – в учителя жизни, который ввел Джулиана в избранные круги и заботливо отводил его от всех жизненных ям и мелей, куда он неминуемо провалился бы без помощи старшего кузена.
Со временем сэр Уолдо стал относиться к Джулиану как к своему особому подопечному. И хотя теперь «ребенку» было уже двадцать три года, старший кузен все еще осуществлял над ним шефство. И если он, не пошевельнув даже пальцем, позволит Джулиану влипнуть в болото разрушительной привязанности, леди Линдет вправе будет обвинять его в этом нисколько не меньше, чем саму себя.
Избранная тактика по вытеснению молодого кузена из зоны действия Теофании во многом шла вразрез с принципами сэра Уолдо, ибо он знал, какую безраздельную веру питает по отношению к нему Джулиан. Но с чисто технической стороны выполнение поставленной задачи не представляло для сэра Уолдо большого труда. С его-то опытом и обходительностью!
Теофанию баловали и тем самым портили едва ли не с самого рождения, бог одарил ее не только красотой, но и определенной независимостью, а она сама искренне считала себя просто находкой для порядочного неженатого джентльмена. Любое проявление мужского восхищения в свою сторону она воспринимала как должное, как нечто само собой разумеющееся. Уолдо видел, как на балу в Степлзе она из кожи вон лезла, чтобы завоевать расположение со стороны Хэмфри Коулбатча.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Бондарев Юрий Васильевич