от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сэр Уолдо знал, что она это делает из принципа, только потому, что ученый, но беспристрастный юноша упрямо не желал поддаваться ее чарам.
В отношении себя у сэра Уолдо не было иллюзий. Он знал, что привязанность к ней с его стороны она назовет оглушительным триумфом, хотя в сущности он является в ее глазах уже стариком, который давно оставил позади пору любовных похождений. В ее первом мимолетном взгляде, который она бросила на него, была оценка и оттенок сомнения. Все же она решила влюбить его в себя. При желании он мог бы без труда пресечь все ее поползновения. И он бы сделал это, если бы в глазах Джулиана не было такого безумного блеска, когда он смотрел на это хорошенькое личико. Сэр Уолдо знал, что простодушный юноша крепко увяз в ее сетях.
Сам сэр Уолдо голову от красоты Теофании, разумеется, не потерял и терять не думал. Он не считал также умным и полезным пытаться указать Джулиану на те недостатки этого ангелочка, которые были ему ясно видны и которых Джулиан не мог бы разглядеть в упор. Да, Джулиан и сам был хорош! Разве можно было так распыляться и потерять себя перед лицом смазливой девушки? Впрочем, несмотря на свою податливость и слабость, Джулиан был тонко чувствующим человеком и имел принципы. Оба эти понятия, как подозревал сэр Уолдо, Теофании были совершенно чужды. Лучшим средством остудить пыл Джулиана было бы наглядное подтверждение того, что в основе Теофании лежат только тщеславие и полное презрение к переживаниям и удобству ее окружающих. Джулиан мог проигнорировать и даже с негодованием отвергнуть предупреждения даже такого уважаемого советчика, каким был его кузен Уолдо, но когда он все увидит собственными глазами, то должен будет, наконец, все понять.
Так что вместо того, чтобы разбить амбиции мисс Вилд одним ударом, Совершенный избрал тактику «смены температур»: то разжигал ее пыл, то окатывал ее ледяной водой. Давая сегодня ей понять, что она сумела пробудить в нем интерес, назавтра он посвящал все свое время и все свои любезности другой леди. Порой он одаривал ее комплиментами, в другой раз проявлял ленивое равнодушие ко всем ее начинаниям. Флиртовал он с ней очень тонко. Настолько тонко, что она никогда не знала, ведет ли он себя серьезно или просто забавляется, как с малым ребенком. До этого она не имела в жизни дел с подобными людьми. Все ее обожатели были гораздо моложе сэра Уолдо и им не хватало его утонченности. Либо они страстно жаждали ее любви, либо, – как, например, Хэмфри Коулбатч, – вообще не обращали на нее внимания. Во всяком случае, молодых легко можно было понять. Иначе дело обстояло с сэром Уолдо. Он был непостижим. Сегодня – вызывающий восхищение, а назавтра уже не было человека более гадкого, чем он. Нет, он не жаждал любви. Наоборот, все время вышучивал ее кавалеров, говоря, что они делают из себя дураков своими ухаживаниями. Фанни воспринимала это как оскорбление. Она делала все, чтобы вывести его из равновесия. Но ей это не удавалось. Так было всегда, так было и в тот день.
Он увидел искорки гнева в се глазах и улыбнулся.
– Нет, нет! Даже не мечтайте об этом!
– Я не понимаю, о чем вы!
– Вы сейчас обдумываете возможность представить меня в дурацком свете. На вашем месте я бы даже не пытался это делать. Я никогда не волочусь. Даже за смазливыми девочками.
– За смазливыми?! – вскричала она. – Это вы обо м-мне?
– Именно, – серьезно сказал он. – Впрочем, у меня нет предрассудков и насчет дурнушек. Но кое-кто может и не согласиться с моими определениями.
– И не согласятся! – тоном утверждения раздраженно воскликнула она. – Смазливая! Все говорят, что я красивая! Красивая!
Он постарался удержать прежнее выражение на лице, но губы все же дрогнули в уголках.
– Да, разумеется, – ответил он. – Всем известно, что некрасивых богатых наследниц не бывает.
Она посмотрела на него так, словно не верила своим ушам.
– Но… Но разве вы будете отрицать, что я красивая?!
– Очень красивая!
– Да, я знаю, – смягчаясь, сказала она. – Анцилла считает, что я не должна так говорить, потому что, мол, я теряю частичку своей красоты. По крайней мере, она так утверждает. Но я не знаю… Мне кажется, что это… Как вы на это смотрите?
– Если вы хотите знать мое мнение, то я говорю вам: это полный абсурд! У вас есть полное право постоянно упоминать об этом вслух!
Она подумала над этим, что-то заподозрила и наконец требовательно спросила:
– Почему?
– Люди так ненаблюдательны! – как можно более мягко ответил он.
Она неожиданно рассмеялась. Звуки ее переливчатого смеха были чудесны и ласкали слух.
– Ох, противный! Вы… Вы самое ужасное существо в целом свете! Все, я больше не имею с вами никаких отношений!
Она убежала, а он вдогонку помахал ей рукой. Но про себя подумал, что когда она забывает о жеманстве и начинает искренне смеяться, признавая поражение, она просто очаровательна.
Мисс Трент, которая подошла как раз вовремя, чтобы услышать последнюю остроту сэра Уолдо, бесстрастно заметила:
– Действительно, самое ужасное существо на всем свете!
Он улыбнулся, скользя по ней внимательным, оценивающим взглядом. Она всегда была очень просто одета, использовала недорогой муслин и батист. Платья шила себе сама, и получалось очень элегантно. И при всем том ему еще ни разу не удавалось ее увидеть, – пусть даже в самую жаркую погоду, – расслабленной. Линии всегда были холодны и строги.
Сэр Уолдо наладил очень ровные отношения с мисс Трент. Как-то ему припомнился тот их разговор на вечере, когда она спрашивала его, знаком ли он с ее кузеном. Ему показалось, что она напряглась всем телом, когда задала этот вопрос. И когда он сказал, что впервые слышит это имя, она тут же расслабилась. Это его заинтересовало, и он решил справиться на сей предмет у своего кузена.
– Бернард Трент? – переспросил Джулиан, наморщив лоб. – Да нет, кажется, не… Хотя постой! Ты говоришь о сыне генерала Трента? Я видел его всего пару раз. Он относится к той категории людей, которые рисуются во время разговора, одеваются в пух и перья и воображают, что разбираются в лошадях. – Он запнулся, словно натолкнувшись на какую-то мысль, и воскликнул: – Черт возьми, он случайно не родственник мисс Трент?
– Кузен, насколько я понял.
– О, боже! Что сказать о нем? Таких дураков поискать! – откровенно признался Джулиан. – Приятель Монтсорреля. Кажется, вместе были в Хэрроу. Таких называют у нас «рассветными мальчиками». Все время у него проходит в забавах. Считает себя всеобщим другом, хотя на самом деле нет ничего подобного. И шляется по городу с такими обормотами, каких ты никогда в жизни не видел!
– Я знаю молодого Монтсорреля. Одна из новых звезд?
– Звезд? – вскричал Джулиан. В нем выразилось сейчас все презрение человека, которого с первого захода ввели в самый верхний эшелон светско-спортивного общества. – Какая там звезда! Выскочка! Жалкие коротышки, которые считают, что для того, чтобы стать светским человеком современного типа, нужно всего лишь пару раз побоксировать или напиться как свинья! Что же до спорта, то они на ногах-то едва держатся!
– Ты очень строг в своих оценках, – удивленно проговорил сэр Уолдо.
– Ты сам учил меня строгости в оценках, – возразил Джулиан. Видно было, что он всерьез завелся. – Монтсоррель – полный придурок! Достаточно только знать, с кем он якшается! Взять, к примеру, того же Вочитта. У него на дорожном платье пелеринок больше, чем у тебя, но никто из вас даже близко не подпустит его к клубу «Четыре коня»! Хорошо, теперь Стоун. Такой же, господи! Он любит травить быков собаками и считает, что это настоящий спорт. Везде, где есть азартные игры, ты встретишь Стоуна! Послушать его, так все у него выходит шикарно и сам он шикарный парень! Но скажи, ты когда-нибудь видел приличного человека, который постоянно сидит в одном из притонов Пэлл Мэлл в обществе бандитской шайки греков?
– Значит, молодой Трент занимается тем же самым?
– Не знаю. Он не мой друг. В последнее время я с ним не сталкивался. Ты же знаешь, я удалился в деревню, поближе к природе. На мой взгляд, однако, он не похож на продувную бестию.
Вооруженный этой информацией, сэр Уолдо вскоре устроил встречу тет-а-тет с мисс Трент. Без всяких вступлений он весело заявил ей о том, что она составила о нем неправильное мнение.
Они ехали на лошадях рядом. Джулиан и Фанни были чуть впереди. Миссис Андерхилл не имела сил противодействовать почти ежедневным верховым прогулкам этой молодой парочки. Но она настаивала на том, чтобы Анцилла находилась всегда при Фанни сопровождающей. Порой ей удавалось уговорить сына присоединиться ко всей компании. Иногда каталась вместе со всеми и Пейшенс Чартли. Но самым частым собеседником мисс Трент бывал сэр Уолдо.
Анцилла повернула голову, чтобы взглянуть ему прямо в лицо. Брови ее были удивленно приподняты.
– Каким образом, сэр?
– Каким образом? Да очень просто: перекладывая грехи вашего кузена на мою бедную голову. – Она явно взволновалась и даже покраснела. Заметив это, он улыбнулся. – Что случилось с ним? Линдет рассказал мне, что он водит дружбу с Монтсоррелем и его компанией.
– Это было раньше… Они с лордом Монтсоррелем вместе учились в школе… Но после нее они сразу разошлись, ка… кажется. Я признаю, что эта дружба пошла кузену во вред.
– Не с тем связался, да? Вообще-то у меня редко пересекаются жизненные пути с молодежью, и я не особенно-то в курсе их дел и развлечений, но, насколько я знаю, у Монтсорреля больше денег, чем здравого смысла. Водить с ним дружбу неопытным юнцам весьма и весьма опасно. Вокруг него всегда вьется много темного народа, я уж не говорю о всевозможных денди, специалистах по громким фурорам и тех людях, которым на все и на всех в жизни наплевать.
– Да. Мой дядя говорил мне то же самое. Примерно то же самое. Но я никогда не перекладывала грехи Бернарда на вашу голову, сэр!
– В самом деле? А я-то думал, что, наконец, разгадал, за что вы меня недолюбливаете.
– Кто вам внушил, что я вас недолюбливаю? Если вы не можете забыть мою сдержанность во время нашей первой встречи, так это все от того, что я недолюбливаю те круги, которые вы представляете.
– Не думаю, что вам многое известно о тех кругах, которые я представляю, – холодно ответил он. – Позвольте мне заметить, что они коренным образом отличаются от тех кругов, представителем которых является господин Монтсоррель.
– Конечно, но вы… Совершенный! – проговорила она, вскользь улыбнувшись. – Монтсоррель и его приятели просто подражают вам, как могут.
– Прошу прощения! – прервал он ее. – Они не подражают, потому что не способны к этому! Господи, я заговорил прямо как красивая мисс Вилд, не правда ли? Некоторые из них подражают нашей одежде, но в такой преувеличенной манере, что просто смотреть противно. Мои круги, мисс Трент, состоят из людей, которые от рождения питали склонность и имели способности к атлетическим видам спорта. Мы делаем дело, а Монтсоррель и его дружки всего лишь зрители. Только не спрашивайте меня, почему они столь упрямо продолжают обезьянничать и подражать нам. Ведь тот самый спорт, который приносит нам радость, для них является самой отвратительной вещью на свете! Так вот, если вы спросите, то я не знаю ответа! Но можете мне поверить: молодому человеку, который стремится преуспеть в спорте, безопаснее находиться среди нас, чем среди хлыщей с Бонд Стрит.
– Да, пожалуй, только… Разве это не ведет к более опасным вещам? К азарту, например?
– Азарт, мисс Трент, присущ всему в нашей жизни и не является исключительной собственностью людей моего круга, – сухо ответил он. – По крайней мере, молодой человек нашего круга не станет пропадать все дни в питейных на Тотхилл Филдс, не станет по ночам слушать музыку и преследовать кометы в Вест-Энде. На свою беду. – Он вдруг рассмеялся. – Какая же вы наивная! Если вашему кузену некуда девать силы, пусть придет к нам. У «Джексона» мы проводим регулярные спарринги. Ему хватит пяти минут, чтобы забыть обо всех своих глупостях!
– Если честно, то я еще никогда об этом всерьез не думала, – призналась она. – Хотя припоминаю сейчас – раз уж вы затронули эту тему – что всякий раз, когда мой брат Гарри играл в крикет или во что-либо подобное, он тратил больше энергии, чем обычно. И при всем при этом, – «не выходя из рамок», как любил он говорить.
– Умница! Он подающий надежды спортсмен?
– О, нет! Он солдат.
– Как ваш дядюшка?
– Да, и еще как мой отец.
– В самом деле? Расскажите мне о нем! Он был при Ватерлоо?
– Да, то есть… мой брат был, а отец… Отца убили в Гьюдад Родриго.
– Простите.
Тон его был совершенно серьезен и он не стал продолжать эту тему, спросив ее вместо этого спустя минуту или две про брата, находился ли он в оккупационных войсках. Она была признательна ему за то, что он пощадил ее чувства и с уважением отнесся к ее немногословности. В благодарность за это она стала отвечать на его вопросы с большей готовностью, чем следовало.
Вообще она редко касалась в разговорах своей семьи. Миссис Андерхилл из всех ее родственников интересовалась только генералом. Миссис Чартли порой просила ее рассказать что-нибудь о матери и братьях, но мисс Трент говорила едва ли не протокольно и в двух словах, так как чувствовала, что миссис Чартли на самом деле мало интересуют те люди, с которыми она лично не знакома.
Сэр Уолдо добился гораздо большего успеха, чем другие, в преодолении сдержанности мисс Трент, вызвав ее на откровенность. Всего через несколько дней таких верховых прогулок он уже знал о семье Анциллы не в пример больше, чем миссис Чартли, которая была вся в заботах о своей собственной семье и приходе мужа. Он знал, например, что Уилл – самый лучший из сыновей и братьев! – был священником в одном дербиширском приходе и стал уже отцом подающих надежды детей. Он женился на дочери одного из старых друзей отца, на милой и доброй девушке, которую все любили. Мама и Салли жили вместе с ним и Мэри в большом ладу. Салли была самым младшим членом семьи. По сути, она была еще ребенком, школьницей, но уже имела хорошее образование и воспитание. И уже сейчас было ясно, что она вырастет настоящей красавицей. Кристофер присоединялся к ним на праздники и каникулы, если только дядя не приглашал его пожить у себя в Лондоне. Он окружал племянника в столице массой разнообразных удовольствий, начиная от охоты на бекасов в Риджент Парке, катания на коньках по Серпентайну и заканчивая Амфитеатром Эстли и кулачными боями в Файвз Корт. Дядя Мордаунт взвалил на свои плечи всю заботу об образовании Кита в Хэрроу. Доброта и щедрость дядюшки Мордаунта не имели прецедентов. И хоть состояние его можно было назвать скорее благородным, чем значительным, он едва не ссорился со всеми из-за того, что они отказывались жить за его счет. Но Уилл и так уже был хорошо устроен. Гарри, наконец, получил роту. И тот и другой уже были в состоянии делать свои вклады в семейный бюджет. Мама самостоятельно учила Салли. И справлялась с этим вполне удачно, поскольку, во-первых, была дочерью профессора греческого языка, а во-вторых, вообще была ученой женщиной. Они любили называть ее так, когда хотели подшутить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Рью Эмиль Виктор - Пираты на острове Фунафути