от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– решительно сказала миссис Чартли. Перед ее мысленным взором появилась было такая картина, но она тут же отмела ее и только поморщилась.
– Это будет чудесный вечер! – доверительно сообщила ей Пейшенс. – В саду будут поставлены цветные фонари, а в полночь… Только это пока большой секрет, мама! Мне Лиззи на ухо сказала! В полночь будет фейерверк!
– Остается только надеяться, что не будет дождя, – заметила миссис Чартли.
– О, мама, даже не думай об этом, прошу тебя, – взмолилась Пейшенс. – Мама, тебе не покажется слишком экстравагантным, если я решу купить для бала новый ридикюль? Со своим старым я была на стольких вечерах, что у него уже очень потрепанный вид.
– Ничего экстравагантного в этом я не вижу, дорогая. И знаешь, что я подумала… Вот если бы тебе удалось привезти из Лидса в пятницу отрез атласа, мы бы очень быстро смогли бы сшить тебе нижнюю юбку под твое газовое бальное платье. Мне никогда не нравилась зеленая, которая у тебя сейчас. По-моему, тебе бы очень пошел мягкий розовый оттенок. И если тебе удастся найти еще вдобавок бархатную ленту к ней… Господи, как плохо, что я не могу поехать с тобой! Но доктор Висби пригрозил мне всеми самыми зловещими осложнениями, если я хоть раз встану с постели по крайней мере до конца недели. Так что, если я собираюсь лично поехать с тобой на бал, нужно выполнять его рекомендации. Но зато с тобой рядом будет мисс Трент! Вот прекрасная советчица! Слушайся ее, у нее великолепный вкус.
Все дождливое утро Пейшенс провела в Степлзе на танцевальном утреннике, где просто наслаждалась вальсом. Спать она легла в предвкушении завтрашнего дня, наполненного всеми радостями поездки за обновками в Лидс и обеда по приглашению лорда Линдета и сэра Уолдо. На следующее утро в пятницу она проснулась в праздничном настроении и с нетерпением принялась ждать коляски, которая должна была заехать за ней из Степлза. По такому случаю она облачилась в самое лучшее свое дорожное платье из узорчатого муслина с длинными рукавами и двойной оборкой по краям. На голове у нее красовалась миленькая соломенная шляпка без полей, украшенная цветами. На ногах были сандалии из желто-коричневой лайки. В одной руке Пейшенс держала маленький зонтик, а в другой – и очень крепко – чулочный кошелек, в котором лежала огромная сумма, выданная ей матерью. Тратить такие деньги на украшения к балу выглядело настоящим расточительством. Хотя священник обладал самостоятельным доходом, и это позволяло ему ни от чего не отказываться в жизни, детей своих он воспитал в духе экономии и научил их вере в то, что неправильно придавать внешности излишне большое значение.
– Собираешься тратить деньги на новые яркие перышки? – сказал он дочери с улыбкой, но и с ноткой неодобрения.
– Мой дорогой сэр, – ответила ему мама, – вы же не хотите, чтобы ваша дочь ходила в стоптанных туфлях и запачканных от времени перчатках? Я надеюсь, что нет!
О потребности в розовом атласе и бархатной ленте она не сказала мужу ни слова, а потом по большому секрету объяснила Пейшенс, – которая от этого вдруг почувствовала себя полностью взрослой, – что с мужчинами лучше вообще не обсуждать ленты и оборки, потому они не понимают в этом ничего и быстро устают от «женской болтовни».
Мисс Трент решила, что вряд ли когда еще видела Пейшенс такой красивой и что больше всего этой девушке к лицу было волнение от предвкушения чего-то приятного. Конечно, мисс Чартли выглядела не так ярко рядом с Теофанией, которая выглядела настоящей красавицей в своей дерзкой шляпке с очень высокой тульей и огромными полями козырьком, которые подчеркивали черты ее лица. Но в лице мисс Чартли было нечто более естественное, трогательное, а глаза ее – хоть им и недоставало блеска глаз Теофании – излучали какой-то особенный, мягкий свет.
Поездка в Лидс, начавшаяся горячим спором между Пейшенс и мисс Трент по поводу того, кому из них «удобнее» ехать на переднем сиденье, то есть спиной к упряжке, прошла в целом гладко и в обстановке дружелюбности. Спор по поводу сиденья выиграла Пейшенс. Фанни не участвовала в нем, так как полагала, что он не имеет лично к ней никакого отношения. Зато она очень активно стала рассказывать своим спутницам о том, какие покупки она планирует сделать в городе, а затем проявила вежливый, но мимолетный интерес к более скромным потребностям Пейшенс. Поскольку Теофания являлась богатой наследницей, она никогда не знала недостатка в деньгах на карманные расходы. В отличие от той же Пейшенс она никакого понятия не имела об экономии. Стоило ей увидеть приятную вещицу, как она тут же покупала ее. Все шкафы и ящики у нее дома были до отказа забиты доказательствами ее расточительства во время визитов в Лидс или Хэрроугейт. Причем большинство из этих вещей лежали невостребованными, ибо Фанни считала, что они не подходят ей и вообще оказались отнюдь не такими милыми, как выглядели поначалу, когда она их покупала. Тут было бессчетное количество розеток для туфель, спартанская диадема, которая, по мнению Фанни, страшно портила ее, шаль из шерсти ангорской козы, которая годилась, пожалуй, только для какой-нибудь вдовы, пара испанских туфель из лайки цвета морской волны, три муфты: пятнистого горностая, шиншиллы и лебяжьего пуха, клубок украшенной блестками ленты, а также несколько головных украшений из серебра. Когда наличность у нее начинала иссякать, ей нужно было только обратиться к миссис Андерхилл, которая тут же вновь наполняла ее кошелек. Порой мисс Трент задавалась страшным вопросом: что же будет, когда Теофания вступит в полноправное владение своим наследством? Одна только мысль об этом пробуждала в сознании гувернантки кошмарные видения! Одно время мисс Трент настойчиво пыталась вбить в голову своенравной девчонки хоть какие-то представления о ценности денег. Труда мисс Трент потратила много, а цели не достигла ни в малейшей степени. Оставалось только одно: пытаться сдерживать расточительно-экстравагантные замашки Теофании всеми хитрыми способами, которые только могла подсказать гувернантке ее находчивость. Утешала она себя только тем, что неминуемо придет время, когда контроль над наследством этой бесшабашной девицы перейдет в руки пока еще неизвестного, но неизбежного мужа.
Доехав до Лидса, они оставили коляску в «Королевской Голове», а сами пешком отправились вдоль главной торговой улицы. Лидс был процветающим и быстро растущим городом, в котором среди множества общественных заведений выделялись два салона одежды (один из которых был поистине громадных размеров и был разбит на шесть отделений, находившихся на разных улицах), пять церквей, зал собраний, биржа – прекрасное здание восьмиугольной формы – лазарет, оздоровительный дом для людей, пораженных заразными болезнями, благотворительная школа, одевающая и дающая образование более чем ста детям, – по этой школе сэр Уолдо Хокридж совершил экскурсию в сопровождении нескольких отцов города в первый день своего приезда сюда, чего ни мисс Трент, ни Теофания, ни мисс Чартли не знали, – несколько тканевых и ковровых мануфактур, литейное предприятие, бессчетное количество постоялых дворов, а также несколько современных почтовых станций. Строения в городе в большинстве своем были из красного кирпича, который начинал уже темнеть от загрязненной атмосферы. Здесь было несколько скверов и аллей, – хотя ни те, ни другие не отличались великолепием, – где размещались жилища тех граждан, у которых имелись деньги и определенный вкус. В городе было несколько хороших магазинов и шелковых складов.
Очень скоро мисс Трент пришлось мобилизовать всю свою находчивость, так как Теофании пришлась очень по душе пара золотых французских пряжек для туфель, а также веер из крепа, щедро украшенный пурпурными и золотистыми эмблемами. Веер назывался «Сюрприз». Мисс Трент не видела в жизни ничего более изящного, чем эти пряжки. Она оплакала однако перемену в моде, из-за чего теперь невозможно было надеть их на туфли и не выглядеть при этом в стиле «готика». Что же касается веера, то она согласилась с тем, что это замечательная вещица и вообще она с удовольствием купила бы его сама… если бы он не был так безобразен!
Обе уловки удались на славу и, вздохнув с облегчением, мисс Трент повела обеих своих подопечных в огромное и роскошное заведение, где молодые леди смогли купить себе и перчатки, и ленты. Фанни приобрела вдобавок несколько пар шелковых чулок. Это пробудило в мисс Чартли такую зависть, что она твердо решила сэкономить на чем-нибудь двенадцать шиллингов и купить себе одну пару точно таких же, в которых не стыдно будет показаться на предстоящем балу.
После этого они посетили шелковый склад, который одним своим видом пробудил в дочери миссис Чартли радостное возбуждение. И пока Теофания, которая довольно быстро потеряла интерес к выбору атласа для нижней юбки своей подруги, бродила по всему складу, изучая шелка и бархат, в сопровождении обалдевшего от счастья и рабски восхищавшегося ее красотой приказчика, мисс Трент отдала весь свой опыт в полное распоряжение юной мисс Чартли. Вскоре они выбрали атлас мягкого розового оттенка и за вполне умеренную цену. До назначенной встречи с лордом Линдетом оставалось времени как раз достаточно для того, чтобы купить новые танцевальные сандалии для Пейшенс. Мисс Трент помогла и в этом, а также потратила несколько минут на то, чтобы отговорить Теофанию от совершенно ненужной покупки пары бледно-голубых шелковых сандалий.
Наконец, они вернулись в «Королевскую Голову». Если бы они задержались еще хоть на несколько минут, хозяин, как он сам признался, уже начал бы волноваться за их опоздание и со страхом прокручивать в голове возможные варианты несчастного случая.
Он ожидал их в кабинете. Достаточно было бросить лишь беглый взгляд на боевые порядки холодных закусок, фруктов, всевозможных желе и кремов, которые были разложены на столе, чтобы понять, что он всерьез вознамерился развлечь гостей. По мнению мисс Трент, не хватало только одного. Правда, она ни за что не согласилась бы выразить хоть малейший намек на любопытство по поводу местонахождения Совершенного. Но когда Теофания, у которой было неизмеримо меньше сдерживающих факторов, открыто поинтересовалась, почему не присутствует сэр Уолдо, это был один из тех редких случаев, когда у мисс Трент не возникло желания одернуть свою подопечную за нетактичность.
– Он вот-вот будет здесь, – пообещал Джулиан. – Но, тем не менее, предлагаю не дожидаться его, тем более, что он сам просил меня извиниться, если опоздает. Боюсь, он до сих пор экзаменует претендентов на роль управляющего его имением. Насколько я видел, этот адвокат, как его… Смит! Так вот, он привел к моему кузену на собеседование целую армию претендентов.
– О! – недовольно надув губы, проговорила Теофания. – Какая скучная работа!
– Ну, видите ли… – он немного помедлил, потом договорил: – Да, видно, вы правы. Для леди это выглядит, конечно же, скучным.
– Наверно, это все очень непросто, – задумчиво проговорила Пейшенс. – Особенно, если он собирается дать будущему управляющему всю полноту полномочий. Известно, как много шокирующих случаев проявления тирании в этой области, пренебрежительного отношения к людям… Хотя мой отец говорит, что в большинстве случаев тут все зависит от хозяина имения.
– Да, совершенно верно, – согласился Джулиан. – Такие скряги, как старый Джозеф Кальвер, цеплялись за каждую монету, которую предстояло на что-либо потратить, и сдавали на короткие сроки свои фермы всяким расточительным проходимцам. И все потому, что… – Он запнулся, заметив гримасу неудовольствия на лице Теофании. – Но не думаю, что нам следует развивать эту тему дальше и утомлять мисс Вилд!
– Действительно, – озорно отозвалась она. – Не следует! Он рассмеялся.
– Правильно! Ни за что на свете! Вместо этого я приглашаю всех за стол! Надеюсь, вы как следует проголодались! Мисс Трент, садитесь, пожалуйста, здесь, а я сейчас порежу цыпленка, хорошо?
– Только не «порежу», Линдет, а «порублю». Так будет точнее, – сказал сэр Уолдо, появившись в этот момент в гостиной. – Здравствуйте, мэм. Мисс Чартли, ваш покорный слуга! Мисс Вилд, к вашим услугам! У всех сразу прошу прощения за опоздание.
– Это заставляет меня вспомнить одну фразу, сказанную мне кем-то не так давно, – проговорила мисс Трент, делая вид, что углубляется в воспоминания. – Там было что-то насчет того, что приходится привыкать к женской непунктуальности… Кто же мне это говорил, интересно? У меня такая слабая память!
– Значит, и не насилуйте ее, мэм! – тут же сказал сэр Уолдо, игриво сверкая очами. – Однако, вы правы, речь шла об отсутствии в женском характере такого свойства, как пунктуальность.
– Это он говорил, мэм?! – воскликнул, смеясь, Линдет. – Вот правду говорят: не рой яму другому, сам в нее попадешь!
– Что это означает, интересно? – спросила Теофания.
– Лучше не спрашивайте, – с укором глядя на девушку, попросил сэр Уолдо. – Линдету не следовало говорить так в присутствии дам.
– О, а это неприлично? – еще больше заинтересовалась Теофания.
– В высшей степени! – ответил он, не изменяя своему серьезному тону.
Она увидела, что другие смеются, и вздернула подбородок, чуть покраснев. Но стоило сэру Уолдо подсесть за столом к ней и спросить ее о том, как прошла их утренняя экспедиция, выразить живой интерес к приобретенным покупкам, Теофания тут же сменила гнев на милость и в течение всего обеда увлеченно и с большим остроумием разговаривала с сэром Уолдо.
Нужно было еще найти новый ридикюль для Пейшенс и бархатную ленту к розовому атласу. Когда они поднялись из-за стола, сэр Уолдо тут же откланялся и ушел продолжать собеседование с претендентами на должность управляющего имением. Но лорд Линдет объявил, что прекрасно разбирается в тканях и расцветках и стал просить, чтобы леди позволили ему сопровождать их.
Если Совершенный полностью посвятил себя во время обеда развлечению Теофании, Джулиан, – который порой бросал на своего кузена странные взгляды и про себя интересовался причиной внезапно обнаружившегося в нем недостатка манер, – сам делал все, чтобы остальным двум леди также не было скучно за столом. И он великолепно справился со своей задачей.
Тут-то у мисс Трент и появилось странное и смутное предчувствие. Слабенькое подозрение, которое появлялось у нее и прежде раз или два и которое состояло в том, что мисс Чартли относится к Линдету с той теплотой, в которой никому бы не призналась, начинало усиливаться. Благовоспитанная дочь священника вела себя так, как ей и должно было вести себя, однако взгляд ее глаз, который она то и дело обращала на лицо его светлости, по мнению мисс Трент было однозначно нежным. Как и миссис Чартли, мисс Трент приходило в голову, что молодые люди очень подходили друг к другу. И хотя она знала, – на основании мнений поэтов и летописцев – что нет ничего необычного в том, что джентльмен может передать свою любовь едва ли не посредством мигания глаз (достаточно вспомнить необычный взрыв чувств, который испытал на себе юный господин Монтекки, когда он впервые увидел мисс Капулетти!), она не знала, с одобрением ли отнесется к Пейшенс Совершенный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Толстой Николай