от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Прошло совсем немного времени, и его самолюбие было польщено еще больше. Новость о том, что у Совершенного гостит еще один кузен, притом самый что ни на есть денди, быстро разлетелась вокруг и послужила причиной того, что сэр Уолдо получил целую пачку заверений от хозяек различных домов, что они будут счастливы включить мистера Лоуренса Кальвера в список своих гостей.
Лоуренс ничем не проявил своих эмоций, но втайне был удивлен не меньше, чем обрадован, этим неожиданным взлетом своей популярности. В Лондоне, среди людей менее наивных и с более тугими кошельками, чем у него, было практически невозможно добиться успеха – в особенности, если (о чем он часто с возмущением размышлял) ты все время находишься в тени такого великолепного кузена, как Совершенный, который был признанным знатоком во многих областях и вызывал у всех восхищение. Слишком часто Лоуренса представляли разным людям как кузена сэра Уолдо Хокриджа; и, хотя он не гнушался использовать свое родство, чтобы попасть в определенные круги, его сильно раздражало то, что его принимают только из уважения к Уолдо. Он, разумеется, с презрением отверг бы предложение поехать в глушь специально ради славы, но раз обстоятельства сложились таким образом, что он приехал сюда навестить кузена, он не видел ничего предосудительного в том, чтобы стать звездой на этом кусочке небосклона. Пожилые деревенские джентльмены смотрели на него с неодобрением; для их неотесанных сыновей идеалом был Уолдо. Презирают ли его или восхищаются им старики и дети, Лоуренсу было безразлично, пока женский пол был явно на его стороне, и было приятно замечать, что его прическа, галстуки, многие манеры уже перенимаются некоторыми горячими поклонниками моды. Его успех помог ему более или менее хладнокровно воспринимать молчаливое нежелание его кузена поддерживать разговор о том, что привело Лоуренса в Йоркшир. Он всего лишь раз попробовал поговорить с кузеном об этом, ничего хорошего не получилось, и он подумал, что слишком спешит – надо дать Уолдо еще какое-то время на размышление. Он собирался вернуться к этому разговору через некоторое время, а пока с удовольствием пользоваться всеми удовольствиями, которые ему предлагали.
Его появление на балу у Коулбатчей произвело фурор, который превзошел все ожидания. Изящно уложенные напомаженные локоны, высокие застежки на рубашке, замысловатый бант, крахмальные рюши и оборки, выбивающиеся между отворотами плотно облегающего сюртука с коротким переходом и длинными фалдами, цепочки и брелоки, свисающие с пояса, даже розетки на его бальных туфлях – все кричало о том, что он – денди первого разряда. Его безупречный поклон был оценен по достоинству; если он и не был писаным красавцем, то по крайней мере был приятной наружности; и когда он танцевал первый вальс с Теофанией Вилд, самые пристрастные его критики были вынуждены признать, что он великолепный танцор. Сквайр даже прошептал на ухо сэру Ральфу Коулбатчу:
– Вот чертов попрыгунчик!
Все так бы и продолжали следить взглядами за этой впечатляющей парой, если бы всеобщее внимание не было привлечено другим, пусть не столь приятным, но куда более поразительным зрелищем.
– Взгляните! – взволнованно воскликнула миссис Баннингхэм, обращаясь к миссис Миклби.
Обитатели Брум Холла прибыли на бал как раз к концу вступительного тура контрданса. Сэр Уолдо, поприветствовав хозяйку, неторопливо прошел по залу, обмениваясь парой слов с различными знакомыми, но глаза его внимательно просматривали комнату, пока он переходил от одной группы гостей к другим. Его высокий рост позволял ему глядеть поверх голов и в конце концов он заметил мисс Трент, сидящую рядом с миссис Андерхилл у стены. На ней было бледно-оранжевое бальное платье из итальянского крепа, украшенное кружевами, с глубоким вырезом, а вместо скромной косы, которую она обычно заплетала, считая ее уместной для гувернантки, она позволила себе распустить волосы, так что они свободно ниспадали на плечи. Она выглядела гораздо моложе и показалась сэру Уолдо очень красивой.
Он подошел к ней в тот момент, когда музыканты собирались снова заиграть. Улыбка, быстрый обмен «как поживаете?» с миссис Андерхилл – и вот он уже склонился в поклоне перед мисс Трент.
– Разрешите вас пригласить, мэм?
Он говорил ей, что пригласит ее на первый вальс, но она все же думала, что он будет танцевать с ней как-нибудь позже, в течение вечера. Она заколебалась, чувствуя, что не она должна быть первой дамой, с которой будет танцевать сэр Уолдо.
– Благодарю вас, но… мисс Коулбатч? Может быть…
– Ни в коем случае! – ответил он. – Это привилегия Линдета.
– О да, конечно! Но здесь много других леди, которые…
– Нет! – прервал ее он, улыбнулся и взял за руку. – Либо с вам, либо ни с кем! Пойдемте!
– Правильно, сэр Уолдо! – одобрительно сказала миссис Андерхилл. – Не обращайте внимания на отказ, вот вам мой совет! А что касается вас, дорогая, скажите лишь «очень признательна, сэр», и не надо больше никакой чепухи!
Анцилла не могла больше сопротивляться. Она протянула руку сэру Уолдо. Ее смеющиеся глаза смотрели на него в упор.
– Очень признательна, сэр! – послушливо повторила она. Его рука слегка обхватил ее за талию.
– Эта миссис Андерхилл – просто чудо, – сказал ей сэр Уолдо, ведя ее по залу.
– В самом деле? – иронично посмотрела на него мисс Трент. – Как быстро вы меняете свои мнения, сэр! Что-то мне припоминается, что совсем недавно вы говорили о ней совсем в других выражениях.
– Я был несправедлив к ней. Теперь я считаю, что она весьма здравомыслящая женщина. Как хорошо вы танцуете!
Это было правдой, однако мало кому из зрителей доставила удовольствие эта картина. Матроны, приведшие на бал своих дочерей, чуть не лопались от злости, глядя как компаньонка (или как там она себя называла) Теофании Вилд легко скользит по залу в объятиях Совершенного, совсем не глядя себе под ноги, непринужденно и изящно танцуя и явно наслаждаясь при этом занимательной беседой с ним.
Пастор был одним из немногих, кто смотрел на них с одобрением.
– Теперь ты видишь, любовь моя, какой это чудесный танец? – обратился он к супруге. – Очаровательно! Правда, очаровательно!
– Не могу сказать, что я от него в восторге, – ответила она, – но должна признать, что он очень мил, когда его правильно исполняют. Возможно, мистер Кальвер и лучший танцор среди присутствующих, но мне больше по душе сдержанный стиль сэра Уолдо. Мисс Трент также танцует, как подобает леди, но можете мне поверить – как только Теофания Вилд, Лиззи Коулбатч и девочки Миклби освоятся со всеми па, они превратят танец в забаву, в шумную возню. Мне будет больно смотреть, как моя дочь будет вести себя таким же неподобающим образом.
Он тихо рассмеялся.
– И это будет говорить о ее плохом воспитании, да? Я думаю, у нас нет причин для беспокойства. Она танцует очень хорошо. Это сугубо мое личное мнение, но, по-моему, она вальсирует лучше всех присутствующих дам за исключением мисс Трент.
– Пожалуй, – согласилась его супруга. – Но Артур Миклби слишком неуклюж для нее в качестве партнера.
Она заметила, что миссис Андерхилл осталась в одиночестве, подошла к ней и присела рядом.
– Что вы думаете о вальсе, миссис Андерхилл? Мой муж просто без ума от него и считает меня слишком старомодной из-за того, что я не в полной мере разделяю его восторги!
– Вряд ли я сама стала бы его танцевать, – ответила миссис Андерхилл, – но могу вас заверить, что никогда не видела ничего более очаровательного, чем-то, как элегантно скользят и кружатся по комнате сэр Уолдо и мисс Трент! Чего я не могу понять – это как она узнает, когда он собирается передвигаться дальше по залу, а когда кружиться, ведь он вроде бы не подталкивает ее и не тянет за собой, хотя, казалось бы, это он и должен делать, во всяком случае, ему пришлось бы, если бы он танцевал со мной!
– Да, они замечательно танцуют в паре, – улыбнулась миссис Чартли.
– Вы тоже так считаете? – рассеянно проговорила миссис Андерхилл, глядя на танцующую пару довольным взглядом, – Они так хорошо смотрятся вместе. Мисс Трент такая высокая, как раз под стать сэру Уолдо, и оба такие красивые! Когда она сегодня вечером спустилась в этом платье, распустив волосы, причем сказала, что это платье лежало у нее в сундуке, переложенное лавандой, с тех пор, как она покинула генеральский дом, хотя в это трудно поверить, я только сказала ей: «Я никогда не видела тебя более красивой!» И это действительно так! – Она понизила голос и добавила заговорщическим тоном: – Более того, миссис Чартли, не я одна была потрясена. «Либо с вами, либо ни с кем!» – заявил он, когда она попыталась его убедить, что он должен пойти танцевать с другой дамой!
– Сэр Уолдо? – пораженная, спросила миссис Чартли.
– Сэр Уолдо! – подтвердила миссис Андерхилл с глубоким удовлетворением. – Впрочем, я не особенно удивилась.
Хотя мистер Андерхилл и называл меня простофилей – в шутку, разумеется! – но я еще не ослепла и даже очки мне еще не нужны! И не такая уж я простофиля, чтобы считать, что это из-за удовольствия находиться в моей компании сэр Уолдо так часто наезжает в Степлз. Вначале я думала, что его интересует Теофания, но оказалось иначе. Нет, он, конечно, с ней заигрывает, но это все в шутку. На самом деле, мне кажется, он приезжает в Степлз из-за мисс Трент.
– То, что мисс Трент ему в какой-то степени нравится, вполне понятно, – после секундного колебания сказала миссис Чартли, слегка встревоженная уверенностью своей собеседницы. – Они в некотором смысле принадлежат одному кругу – лондонскому миру – и, без сомнения, у них много общих знакомых. К тому же она уже не молоденькая девушка, а женщина двадцати пяти – двадцати шести лет, в курсе многих вещей, умеет вести непринужденную беседу, а это все приходит с годами. Ей, конечно, не занимать здравого смысла, но когда джентльмен, такой обаятельный и искушенный, как сэр Уолдо, делает женщину объектом своих ухаживаний…
– Боже, что у вас на уме? – прервала ее миссис Андерхилл. – Он не может рассчитывать на гражданский брак или что-то в этом роде! Ее дядя все-таки генерал!
– Боже упаси! Вы меня неправильно поняли! Я всего лишь хотела сказать, что было бы неразумно поощрять мисс Трент в ее ложных надеждах. Простите меня, дорогая, но вы придаете слишком большое значение простому флирту!
Миссис Андерхилл посмотрела на нее снисходительно.
– Что ж, поживем – увидим! – философски заключила она.
12
Со смешанным чувством Анцилла ожидала этого бала, в таком же состоянии она осталась и после его окончания. С дурными предчувствиями она приняла приглашение леди Коулбатч, чувствуя угрызения совести из-за того, что, как ей казалось, она делает это, позволяя себе поступиться принципами, которые сама для себя установила, когда решила стать учительницей.
Это было трудное решение, потому что, хотя ее семья и не купалась в роскоши, но все же была весьма уважаемой и Анцилла привыкла всю жизнь вращаться в высших кругах Хартфордшира. После смерти ее отца, ускоренной неудачными инвестициями, их семья осталась если не в нужде, то, по крайней мере, в довольно стесненных условиях, и у всех, кто знал семью Трентов, не было сомнений в том, что Анцилла должна избавить своего старшего брата от обязанности найти ей подходящую партию. Ее случай вовсе не был безнадежным, несмотря на то, что ей шел уже двадцать четвертый год и у нее не было состояния. Она была очень хороша собой, кроме того, в ней была какая-то изюминка, что неизменно привлекало внимание; она получила хорошее образование, у нее был прекрасный характер; она не была слишком жизнерадостной и подвижной, зато у нее был сообразительный ум и острый язычок; из-за излишней сдержанности она иногда казалась немного холодной, но ее изящные манеры обеспечивали ей прием на любом уровне. К глубочайшему сожалению ей не понравился ни один из ее поклонников настолько, чтобы поощрить его ухаживания; но теперь, когда она за четыре года никого не нашла, ожидалось, что она не отвергнет серьезного предложения, опасаясь остаться в старых девах.
На это по крайней мере надеялась ее тетушка, пригласив ее на целый сезон в Лондон. Леди Трент, которая была к ней по-настоящему привязана, сделала все, что могла, для своей племянницы, представив ее в свете, даже была с ней на одном из королевских салонов, но все напрасно. Анцилла не хотела выходить замуж иначе, как по любви, и до встречи с Совершенным ее сердце ни разу не затрепетало. Не желая выходить замуж и не собираясь ни быть лишним ртом в доме брата, ни сидеть на шее у дяди, она пришла к своему трудному решению, несмотря на бурные протесты своих родственников и полностью осознавая, что, решившись стать учительницей, она отказывается от света. Это было не просто, но она понимала, что это неизбежно, и, когда она приняла пост, предложенный ей миссис Климпинг, то решительно оставила позади все светские развлечения и превратилась в примерную гувернантку. К тому времени, как ей посчастливилось сменить свой пост в Бате на нынешнюю более высокооплачиваемую и привилегированную должность, она уже смирилась с недостатками своего положения. Прошло совсем немного времени, и ее положение чудесным образом изменилось, но, как ни старались новые работодатели, чтобы она почувствовала себя членом семьи, скромность и здравый смысл вместе с чувством приличия удерживали ее от того, чтобы переступить невидимую черту, проведенную ей для самой себя. Ее место было в тени, она была готова выполнять любую необходимую работу, но не хотела быть на авансцене. Если миссис Андерхилл была не в настроении, она с готовностью сопровождала Теофанию на прием, где занимала свое место среди остальных компаньонок юных дам; но когда время от времени она получала приглашение сама, она была тверда в своих отказах. До тех пор, пока на сцене не появился Совершенный. За те две недели, которые прошли с момента их первой встречи, – или это случилось за первые несколько минут? – он нарушил ее спокойствие, смутил ее решимость и совершенно сокрушил ее внутренний комфорт. Она привыкла считать себя рассудительной женщиной с уравновешенным умом и спокойным характером; но с тех пор, как он приехал в Йоркшир, ощущение такого счастья, что у нее перехватывало дыхание, сменялось периодами сомнений и уныний. Ее сердце до этого никогда не приходило в противоречие с разумом – теперь же они были в постоянном конфликте: когда разум предупреждал ее быть осторожней, сердце – посылало осторожность и благоразумие ко всем чертям.
Ее рассудок жестоко боролся с ее желанием принять приглашение на бал леди Коулбатч. Спокойная, уравновешенная, правильная мисс Трент, которая давно переросла свою детскую любовь к танцам, отчаянно хотела поехать на бал. «Всего лишь разочек! – уговаривала она себя. – Что плохого может произойти? Даже миссис Андерхилл уговаривает меня принять приглашение. У меня же есть голова на плечах!»
Ее же уравновешенный разум безжалостно отвечал ей:
– У тебя нет головы на плечах. Ты хочешь поехать на этот бал, потому что там будет сэр Уолдо, и, если у тебя осталась хоть крупица здравого смысла, ты выбросишь эти мысли из головы, пока окончательно не потеряла покой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 - Коллектив авторов - Шпаргалки -. Теория обучения