от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Нет, в бирюльки!
– Теофания, – тихим строгим голосом сказала мисс Трент.
Сверкающие глаза посмотрели на нее с немым вопросом; она спокойно выдержала этот взгляд; наконец, Теофания звонко рассмеялась.
– О, я не хотела никого обидеть! Пейшенс знает это, правда, Пейшенс?
– Ну конечно! – тут же ответила Пейшенс. – Мне кажется, гораздо забавнее будет поиграть в бирюльки. Только против мисс Трент мы все проиграемся в пух и прах – даже сэр Уолдо! Если вы опять с ним устроите дуэль, дорогая, на этот раз я не буду ставить против вас!
Мисс Трент оставалось только благодарить судьбу, что в этот момент двери отворились и в гостиную вошли джентльмены. Она отошла от группы дам, расположившихся в центре комнаты, под предлогом того, что ей понадобилось поручить одному из лакеев открыть крышку фортепиано и зажечь свечи; она так и осталась стоять у инструмента, сосредоточенно роясь в кипе нот. Через пару минут к ней подошел Лоуренс.
– Могу ли я чем-нибудь помочь вам, мэм? Позвольте, я подержу эту стопку.
– Благодарю вас. Будьте любезны, положите это на тот столик, чтобы можно было открыть инструмент…
Он выполнил ее просьбу и затем обратился к ней, широко улыбаясь:
– Позвольте мне выразить, как я счастлив познакомиться с вами, мэм. С одним представителем вашей семьи я уже знаком – мне кажется, Бернард Трент доводится вам кузеном, не так ли?
Мисс Трент слегка наклонила голову в знак согласия, однако ничего не ответила. Это не слишком обнадеживало, но Лоуренс все же решил развить тему:
– Прекрасный человек! Один из лучших, кого я знал! Мы с ним давнишние приятели.
– Вот как? – произнесла мисс Трент.
Он был слегка обескуражен ее ледяным тоном и оттенком высокомерия в ее взгляде. «Какая собака ее укусила?» – обиженно подумал он. Казалось бы, она должна была обрадоваться встрече со знакомым ее кузена, а вместо этого она отреагировала с холодным безразличием. Ничего себе гувернанточка!
Она почувствовала, что вела себя чересчур резко, и добавила с легкой улыбкой:
– Боюсь, что вы знаете его лучше, чем я, сэр. Мы никогда с ним не были особенно близки.
Она повернулась, чтобы поправить одну из свечей, и, подняв глаза, заметила сэра Уолдо, который стоял так близко, что легко мог слышать их разговор. Их взгляды встретились, и столько теплоты она увидела в его глазах, что невольно улыбнулась. Это продолжалось какое-то мгновение, но Лоуренс уловил обмен взглядами и был так доволен, что его подозрения подтвердились, что его возмущение и обида мигом улетучились. «Поразительно, как легко влюбленные теряют голову!» – подумал он и тактично отошел в сторону.
Сэр Уолдо подошел к фортепиано и взял в руки щипцы для снятия нагара со свечей.
– Он спрашивал без задней мысли, уверяю вас, – тихо произнес сэр Уолдо, аккуратно подравнивая фитиль. – Конечно, мне нужно было его предупредить!
– Боюсь, что я вела себя невежливо, – призналась она.
– Нет-нет, всего лишь щелкнули его по носу! – успокоил он Анциллу.
Она не могла сдержать смех, но тут же заметила, что миссис Миклби внимательно следит за ней.
– Это ужасно! Простите, я должна поговорить с миссис Чартли!
Анцилла поспешно отошла от него, и ей удавалось держаться в отдалении до того момента, пока не внесли поднос с чаем. В этом ей невольно помогла миссис Миклби, которая все время была рядом с сэром Уолдо и занимала его какой-то оживленной многословной ерундой, пока, наконец, Пейшенс не уговорили спеть. После этого Теофания опять предложила играть в бирюльки, что позволило мисс Трент удалиться в дальнюю гостиную, где она занялась поисками бирюлек и рассаживанием по местам вокруг стола четырех самых юных гостей. Сэр Уолдо не делал никаких попыток присоединиться к ней, но когда ей пришлось вернуться в центральную гостиную, чтобы разливать чай, он подошел к столу принять от нее чашку и спокойно спросил, не обидел ли он ее чем-нибудь. «Нет, но люди говорят, что я пытаюсь вас на себе женить!» – невозможно выговорить такие слова.
– Обидели меня? – вслух сказала она. – Вовсе нет! Чем вы могли меня обидеть?
– Не знаю. Но если это так, я прошу вас простить меня. Ее глаза вдруг наполнились слезами; она не смела взглянуть на него.
– Что за ерунда! По правде говоря, у меня просто болит голова, и это мне нужно просить у вас прощения за то, что я веду себя так глупо! Вот чашка для мистера Чартли; сэр Уолдо, не будете ли вы так любезны передать ее ему?
– Если это правда, то мне остается только выразить свое сожаление, – сказал он, принимая чашку. – Но мне почему-то кажется, что это не так. Что вас так огорчило?
– Ничего! Сэр Уолдо, умоляю вас…
– Как невыносимо для меня, что я вынужден встречаться с вами только на людях! – горячо воскликнул он, понизив голос. – Я заеду к вам завтра, и надеюсь, что хоть в этот раз застану вас одну!
Эти слова заставили ее поднять голову и посмотреть на него.
– Мне нужно поговорить с вам наедине, мисс Трент. Только не убивайте меня вашим холодным «вот как?», как вы поступили с бедным Лоури, и не говорите, что вы не понимаете, с какой стати я надеюсь застать вас в одиночестве!
Она через силу улыбнулась, но ответила довольно сдержанно:
– Ну ладно – хотя я действительно не понимаю! К тому же, вы должны знать, что в моем положении мне не подобает принимать гостей.
– Да, разумеется. Но я приеду не со светским визитом. – Он заметил озабоченность, явно проступившую на ее лице, и в его глазах заиграли веселые огоньки. – У меня есть определенное предложение для вас, мэм! Я не буду сейчас говорить, какое именно, не то в таком настроении вы мне нос откусите!
13
Однако, когда не следующий день сэр Уолдо появился в Степлзе, он застал там полный беспорядок. Ему вообще не удалось повидаться с мисс Трент, но когда миссис Андерхилл объяснила причину, почему он застал такой, как она выразилась, кавардак, сэр Уолдо и не пытался увидеть мисс Трент. Он понял, что выбрал далеко не самый удачный момент для своего визита.
Дело было в следующем. Мисс Трент, покинув гостей сразу же после того, как она разлила всем чай, поднялась наверх и застала Шарлотту совсем больной, с усталыми глазами и лихорадочным румянцем, явно страдающей от боли. Ее старая няня хлопотала вокруг нее; она ясно дала понять, что в то время, как мисс Трент предоставлена полная свобода в обучении ее подопечной, ни ее советы, ни помощь не требуются, если мисс Шарлотта нездорова. У няни было несколько безотказных средств против зубной боли, и хотя со стороны мисс Трент было очень любезно предложить посидеть с мисс Шарлоттой, не было никакой необходимости утруждать себя.
Правильно поняв, что любую попытку предложить свою помощь няня воспримет как посягательство на круг обязанностей, находившихся в ее компетенции, мисс Трент без лишних колебаний удалилась в свою комнату и сразу же легла в постель.
Однако заснуть она не могла. Она сильно вымоталась и никак не могла успокоиться. Вечер, который теперь в ее воображении быстро принимал очертания кошмара, достиг своей кульминационной точки в краткой беседе с Совершенным, которая дала ей обильную пищу для размышлений и допускала несколько возможных интерпретаций.
Уже под утро ее выхватил из зыбкой дремы скрип половицы. Она приподнялась на локте, отдернула полог своей кровати и прислушалась. До ее слуха донеслись тяжелые шаги, которые она мгновенно узнала, и скрип двери, ведущей в крыло с комнатами для слуг. Она быстро вскочила с постели и, не зажигая свечи, в неверном утреннем свете, просачивавшемся сквозь ставни, нашарила домашние туфли и накинула пеньюар. Выйдя в широкий коридор, она заметила, что дверь в комнату миссис Андерхилл открыта; она тут же бросилась в комнату Шарлотты и там ее ожидала удручающая картина. Шарлотта, которая желая своей гувернантке спокойной ночи, заявила, что ей уже лучше, что она утром будет как огурчик, теперь мерила шагами комнату, в ночной сорочке, сорвав ночной колпак и обливаясь слезами. Безотказные средства няни не помогли; зубная боль стала еще сильнее, и бедная Шарлотта больше не могла выносить ее с героической стойкостью. Она просто сходила с ума от боли, и мисс Трент, определив, что шейные железы распухли, и вспомнив кошмарную ночь, проведенную в ухаживании за ее братом Кристофером, который был в такой же ситуации, почти не сомневалась в том, что причиной страданий Шарлотты был нарыв. Няня хотела было смочить больной зуб настойкой опия, но Шарлотта кричала истошным голосом, стоило только к ней прикоснуться, и так яростно сопротивлялась, что няня не на шутку перепугалась и побежала поднимать с постели хозяйку.
Миссис Андерхилл была, конечно, любящей матерью, но у нее был очень скудный опыт общения с больными, и ее трудно было назвать идеальной сиделкой. Как большинство полных и спокойных по натуре женщин, она терялась в экстремальных условиях, и так как ее чувствительность намного превосходила ее здравый смысл, созерцание страданий собственной дочери так расстроило ее, что она принялась рыдать чуть ли не громче Шарлотты. Шарлотта с яростью отвергла все попытки заключить ее в любящие материнские объятия и была благодарна присутствию мисс Трент. Ее возмутило, что Анцилла проявила так мало сострадания и что она говорила так жестко.
– Как бы то ни было, – говорила она после, – ей удалось усадить Шарлотту в кресло, она сказала, что если так метаться по комнате, то боль только усилится. Потом няня подложила под ноги Шарлотты горячий кирпич, мы укутали ее в шаль, мисс Трент сказала мне, что она считает, что это нарыв, что бессмысленно капать настойку опия на зуб, а лучше, если я ей позволю дать Шарлотте несколько капель нашатыря на стакан воды, чтобы она хоть ненадолго заснула. Так мы и поступили, но если бы вы только знали, чего нам стоило заставить ее открыть рот или хотя бы взять в руки стакан!
– Бедное дитя! – сказал сэр Уолдо. – Наверное, к этому времени она уже с ума сходила от боли.
– И все из-за собственной глупости! Не хочу показаться бессердечной, но когда она призналась мисс Трент, что зуб у нее болел уже около недели и все время ей становилось все хуже, но она не призналась ни одной живой душе, потому что очень боялась, что зуб будут рвать, – в общем, я так разозлилась, сэр Уолдо, после всего этого кошмара, что так и сказала ей: «Пусть это послужит тебе уроком, Шарлотта!»
– Я надеюсь, так и будет, мэм. Хотя я всей душой сочувствую тем, кто боится рвать зубы!
– Согласна с вами, – поежилась миссис Андерхилл. – Но когда она уже довела дело до вчерашнего кошмара, и все еще ревет, все еще отказывается идти к мистеру Дишфорту и не хочет ничего слушать, это уже просто идиотизм! Меня, конечно, в дрожь бросает при одной только мысли, что ее повели к врачу, потому что я не могу видеть, как она мучается, и у врача мы бы с ней на пару рыдали в два ручья и он просто бы не знал, что с нами делать! Нет, я, разумеется, пошла бы с ней сама, если бы мисс Трент или Кортни не смогли бы пойти. Но мисс Трент сразу же вызвалась ее сопровождать, и Кортни, как и положено любящему брату, пошел с ними. И правильно сделал, потому что им пришлось ее держать силой, в таком она была состоянии, и как бы мисс Трент справилась без него, просто ума не приложу! Ну вот, а потом они привезли ее домой и Кортни отправился за доктором Висби, потому что она в ужасном состоянии, и неудивительно!
Определенно, сейчас был не лучший момент для того, чтобы делать какие-либо заявления. Выразив искреннюю надежду, что Шарлотта скоро поправится, сэр Уолдо откланялся и уехал.
Мисс Трент он увидел только через пять дней. Шарлотта, вместо того, чтобы быстро выздороветь, чего он ожидал от такого резвого, полного жизни ребенка, вернулась из Хэрроугейта только для того, чтобы слечь в постель. Ее лихорадочное состояние доктор Висби приписал гною, который просочился в ее организм; однако миссис Андерхилл с простодушной гордостью заявила сэру Уолдо, что Шарлотта в этом отношении очень похожа на саму миссис Андерхилл.
– Вообще-то я редко болею, – сказала она. – Потому что здоровье у меня отменное. Но если все-таки что-то у меня расклеивается, например, случаются колики, то это меня так валит с ног, что мой покойный муж не раз боялся, что я отдам Богу душу из-за какой-нибудь обыкновенной простуды!
Сэр Уолдо заезжал в Степлз ежедневно справиться о здоровье Шарлотты, пока, наконец, на пятый день он не был вознагражден возможностью увидеть мисс Трент, но и тогда обстоятельства были не слишком благоприятными. Больная принимала на террасе воздушные ванны, сидя в удобном кресле. С одной стороны рядом с ней сидела ее матушка, с другой – ее гувернантка, держа в руках зонтик, защищающий Шарлотту от солнца. Тут же примостилась миссис Миклби со своими двумя старшими дочерьми. Когда Тоттон провел сэра Уолдо на террасу, миссис Миклби уже узнала от хозяйки, что он был регулярным посетителем Степлза все эти дни. Она сделала из этого собственные выводы, без колебаний отвергнув в качестве истинной причины официальный предлог его ежедневных визитов.
– Он был так добр, что трудно себе представить, – рассказывала ей миссис Андерхилл с нескрываемым удовольствием. – Не было дня, чтобы он не зашел поинтересоваться здоровьем Шарлотты, и почти всегда приносил или книжку, или другой какой пустячок, правда ведь, любовь моя? Шарлотта, правда, не больше моего любит читать, но ей нравится, когда мисс Трент ей читает вслух, что у нее очень хорошо получается. Да вот только вчера я говорила сэру Уолдо, что не только Шарлотта ему очень обязана за эти книжки, потому что мисс Трент частенько читает нам всем после ужина, и я не могу сказать, кто получает больше удовольствия – я, Шарлотта или Теофания. Там все так убедительно, прямо как в жизни, и я прошлой ночью даже никак не могла заснуть, переживая, удастся ли этому противному Глоссину сделать так, чтобы контрабандисты похитили бедного Гарри Бертрама опять, или старая ведьма спасет его, что, как считает Теофания, должно произойти, потому что последний том уже близится к концу.
– А, так это роман! – воскликнула миссис Миклби. – Должна признаться, я не поклонница подобного сорта литературы; а вы, мисс Трент, как я понимаю, не равнодушны к романтическим вещам?
– Когда они так хорошо написаны, как эта, мэм, то безусловно! – ничуть не смущаясь, ответила Анцилла.
– А еще он принес разрезанную карту! – воскликнула Шарлотта. – Я раньше такого никогда не видела! Там много маленьких кусочков, а если их правильно сложить, то получится карта Европы!
Ни одна из мисс Миклби тоже не видела такой карты, и мисс Трент, чувствуя, что пора нанести ответный удар, посоветовала их мамаше приобрести карту для них.
– Так познавательно! – сказала она. – И всем доступно! В этот момент появился сэр Уолдо, и хотя он не уделил мисс Трент внимания больше, чем остальным, миссис Миклби, у которой в этих делах взгляд был такой же наметанный, как и у мистера Кальвера, была уверена, что, если бы она ушла раньше сэра Уолдо, то он наверняка нашел бы повод пригласить мисс Трент пройтись по саду или что-нибудь в этом роде.
– И мне кажется, простите, что я так плохо о ней думаю, она бы пошла с ним, – говорила она позднее миссис Баннингхэм.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Блок Александр Александрович - Мне снилась смерть любимого созданья...