от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И так все медленно делает… Я знала, что так и будет, когда миссис Чартли попросила подкинуть какую-нибудь работу бедной женщине, потому что всякий раз, когда я по доброте душевной нанимаю кого-нибудь, это обходится мне дороже и выполняется хуже, чем если бы я просто отправила все в Лондон и там бы мне сделали на заказ! Мне было бы легче просто подарить ей какую-нибудь сумму денег, и я бы так и сделала, если бы миссис Чартли не предупредила меня, чтобы я так не делала, чтобы не обидеть бедняжку. Терпеть этого не могу!.. Никогда, моя дорогая, не поручай какую-нибудь работу тому, кто строит из себя этакого аристократа и претендует на родственное отношение, потому что даже если он выполнит работу в срок, то, значит, сделает что-нибудь не так и еще оскорбится, когда ему об этом скажешь!
– Хорошо, не буду, – сказала мисс Трент. – Если вы доверяете моему мнению, тогда я сама отнесу подкладочный материал к миссис Тоттон и посмотрю, как он сочетается с парчой. То есть, если образец пришлют до вашего возвращения. Или вы хотите пока оставить все как есть?
– Нет! – сказала миссис Андерхилл. – Я хочу новые шторы этой зимой, а не следующей! Хотя мне неудобно просить тебя выполнять мою работу.
– Я не строю из себя аристократку, мэм. Значит, с этим решено. Далее, нужно отнести лекарство…
– О, Господи, я совсем забыла о старике Мэтью! – воскликнула миссис Андерхилл. – А что удивляться – со всей этой суетой, заботами о Шарлотте, сборами! Он слег с ревматизмом, и нужно отнести ему бутылочку с мазью и кусок фланели! Мне придется выкроить время для этого, потому что он пенсионер, а мистер Андерхилл всегда считал своим долгом заботу о них.
– Я с удовольствием прогуляюсь до его домика завтра утром после того, как посажу вас с Шарлоттой в карету, – пообещала Анцилла.
Миссис Андерхилл редко покидала Степлз так надолго, поэтому сборы были более мучительной процедурой, чем этого можно было ожидать. Им то и дело приходилось распаковывать багаж, чтобы убедиться, что ни одна из многочисленных незаменимых мелочей, набитых в чемоданы и портмоне, не забыта, чего боялась миссис Андерхилл, несмотря на все заверения ее горничной. После того, как путешественникам все-таки один раз пришлось вернуться, потому что Шарлотта забыла свою дорожную шахматную доску, они, наконец, уехали, оставив домашних в полуобморочном состоянии.
– Фу-у! – перевел дух Кортни, засовывая обратно в карман носовой платок. – Словно они собрались на край света! – Он повернулся к своей хихикающей кузине и обратился к ней тоном молодого джентльмена, неукоснительно следующего последним наставлениям своей матушки. – Я собираюсь к Крошеям, если хочешь, можешь поехать со мной. Только давай побыстрее собирайся, я не буду тебя ждать, пока ты будешь прихорашиваться!
Не имея других договоренностей и опасаясь, что мисс Трент может взять ее с собой к старику Мэтью, Теофания с радостью приняла это соблазнительное предложение и убежала в дом переодеваться. Испытывая огромное облегчение от того, что у нее, наконец, выдалось свободное утро, что можно отдохнуть от постоянных забот о Шарлотте, мисс Трент отправилась в путь к домику Мэтью с корзинкой в руке, оставшись наедине со своими мыслями.
На обратном пути ее догнал Линдет в двуколке. Он придержал лошадей, поравнявшись с ней, и возбужденно окликнул ее.
– Доброе утро, мэм! Вы пропустили такое зрелище! Садитесь рядом и позвольте мне отвезти вас домой!
Она улыбнулась ему.
– Спасибо, но мне нравится прогуливаться пешком! А что такого я пропустила?
Он рассмеялся.
– Я сейчас вам расскажу, но вы должны позволить мне отвезти вас! Мне кажется, собирается дождь, а у вас нет зонтика.
– Ну, что ж, – согласилась она, хватаясь за протянутую руку и вскарабкиваясь в карету, – хотя, по-моему, облака слишком высоко для дождя. Ну, не тяните, рассказывайте! Что же я пропустила?
– Артур Миклби пытался достать свой кнут с дерева! – сказал он, все еще смеясь. – Я тоже не все видел, но на его лицо стоило посмотреть! Это случилось в полумиле отсюда, на этой же дороге, где деревья нависают над ней. Вот олух!
Она тоже рассмеялась.
– У него что же, застрял кнут?
– Ну да! Когда я подъехал, он был так зол, проклинал дерево, кнут, своего серого жеребца, что я не мог бы не засмеяться даже под угрозой смертной казни! Всякий раз, когда он ловил рукоятку и дергал ее, пытаясь освободить кнут, его серый в испуге шарахался, подавал вперед, поэтому Миклби приходилось отпускать кнут и успокаивать лошадь. Так он и застрял там под деревом, а кнут раскачивался как маятник и, в конце концов, сбил у него с головы шляпу!
– Подумать только, я пропустила такое зрелище! – сказала мисс Трент, с увлечением слушавшая его рассказ. – Ну и что же, ему удалось освободить кнут?
– Нет! Он по-прежнему там висит! Но думаю, что ненадолго – Миклби отправился домой – за лестницей, я полагаю! Хочет побыстрее достать его, пока никто не появился и не начал интересоваться, что это там болтается среди ветвей. Я вот поинтересовался у него. Бедный Миклби меня чуть не убил, но я ничего не мог с собой поделать!
– Бедный Артур! Вы были слишком безжалостны с ним!
– Ничуть! Я даже подобрал с земли его шляпу! Конечно, во всем виноват Уолдо, – обычно он так стегает кнутом, описывая дугу над головой – вот Миклби и решил повторить прием, да неудачно! Я говорю Уолдо, что если он останется здесь еще на какое-то время, то вскоре из него сделают идола – Миклби и вся компания копируют каждый его жест. Если он будет носить сюртук наизнанку – они поступят так же!
– По-видимому, так и есть, – согласилась она. – К счастью, он не делает ничего слишком экстравагантного! Скорее наоборот, он оказал благотворное влияние на своих верных последователей, чем заодно заслужил расположение их родителей!
Он ухмыльнулся.
– Да, это так. Все от него без ума! Но он быстро утратит свою популярность, когда они узнают, что Брум Холл ему был нужен только для своих гнусных выродков.
– Гнусных выродков?! – переспросила неестественным голосом мисс Трент.
– Да, так их называет мой кузен Джордж, – рассмеялся его светлость. – Он не слишком хорошо к ним относится. Он неплохой человек, но излишне чопорный и слишком много времени уделяет приличиям. Он говорит, что поселять детей в таком добропорядочном месте – это уж слишком эксцентрично. Должен признаться, я не решился бы поступить так на месте кузена. Даже пастор был немного смущен, когда Уолдо раскрыл ему свои планы, и, как мне кажется, он беспокоится, что скажут люди типа миссис Миклби, когда узнают, что у сэра Уолдо на уме! – Он вдруг заметил, что мисс Трент все это время, не проронив ни слова, напряженно его слушает, осекся на полуслове, и, посмотрев на нее, встретился с ее серьезным внимательным взглядом. – А разве вам Уолдо не рассказывал про своих детей?
– Нет. Он ничего не говорил про них, – отведя глаза, холодно ответила она.
– О, Боже! – всплеснул руками Линдет. – Мне казалось… Опять я опростоволосился! Ради Бога, мэм, не выдавайте меня! Я не хочу получить от Уолдо нагоняй!
Он говорил полушутя, и она, выдавив из себя подобие улыбки, ответила:
– На этот счет вы можете быть спокойны. Разумеется, я не буду говорить на эту тему.
– Он предупреждал меня, чтобы я об этом не распространялся, – виновато произнес Линдет. – Сам он никогда не рассказывает никому, кроме, разумеется… Но больше ни слова! – Тут ему в голову пришла какая-то мысль, и он встревоженно воскликнул: – Надеюсь, вы не слишком шокированы, мэм? Я хочу сказать, что многие будут недовольны, что дети подобного сорта будут находиться в Брум Холле, но вы ведь не будете воротить нос потому, что это не совсем приятно? В конце концов многие вообще не задумываются о судьбе бедняжек, не говоря уже о том, чтобы дать им кров, накормить их, дать образование! Вы можете сказать, что при таких деньгах, как у него, это ничего ему не стоит, но…
Мисс Трент, чувствуя, что она близка к истерике, перебила его:
– Дорогой лорд Линдет, уверяю вас, что вам нет нужды говорить еще что-либо! Я так понимаю, вы с сэром Уолдо вскоре покинете Йоркшир?
– Да, то есть, я не уверен, – запинаясь, ответил он. – Мне, конечно, нужно съездить домой, но я надеюсь, вернуться в Йоркшир, как только… в общем, скоро!
– Ну да, в следующем месяце, на Йоркширские скачки, – понимающе кивнула она. – Вы ведь часто бываете на них. Я первый раз буду иметь возможность увидеть их. Миссис Андерхилл по такому случаю собирается устроить прием.
Он с готовностью поддержал эту тему, и остаток пути они провели в легкой беседе, в которой его светлость определенно был более разговорчив. Он собирался было уже завернуть в ворота Степлза, однако мисс Трент не позволила ему это сделать и сказала, что если он высадит ее у сторожки, то она с удовольствием пройдет к дому пешком. Она достаточно хорошо владела собой, чтобы он не заподозрил, что его неосторожный язык причинил больше вреда, чем он думал, и он с легким сердцем распрощался с ней, весело помахав шляпой.
Она шла по дорожке, глядя перед собой невидящими глазами; пустая корзина тяжело болталась на ее руке. В голове у нее все смешалось, ей требовалось какое-то время, чтобы как-то осмыслить те новости, которые Линдет обрушил на ее голову. Она нуждалась в покое и одиночестве, чтобы привести в порядок свои мысли.
Бог был к ней благосклонен. Когда она вошла в дом, он поразил ее непривычной тишиной. Теофания и Кортни еще не вернулись из гостей; слуги, закончив уборку, были в своих комнатах. Никто не был свидетелем ее возвращения, и она беспрепятственно укрылась в своей спальне. Она распустила завязки своей шляпы и машинально разгладила их, прежде чем убрать шляпу в шкаф. Закрыв дверцы шкафа, она повернулась и поймала себя на том, что у нее дрожат руки и она еле держится на ногах. Она без сил села на стул, опершись локтями о столик, и уронила голову на руки. Она и не подозревала, что эмоциональное потрясение может вызвать симптомы, похожие на крайне неприятные ощущения, которые она испытывала во время сильной лихорадки когда-то, много лет назад.
Она долго не могла заставить себя критически поразмыслить над своими проблемами, она вспомнила, хотя это было бессмысленно, все, что говорил сэр Уолдо, все его поступки. Теперь его слова приобрели совсем другой смысл! Он собирался сделать ей определенное предложение, хотел, чтобы ей все было ясно, знал, что вызовет неудовольствие соседей, но надеялся, что ее голос не сольется с хором недоброжелателей, потому что у нее слишком либеральный склад ума. Она в отчаянии недоумевала, что она могла такого сделать или сказать, что заставило его, да и Линдета тоже, составить о ней такое неправильное мнение.
Первым ее побуждением было отвергнуть невообразимое предположение, что сэр Уолдо может быть таким закоренелым распутником, и, даже когда она немного успокоилась и могла уже не только чувствовать, но и думать, где-то в глубине души у нее осталось убеждение, что это не может быть правдой. Если бы кто-нибудь другой, а не Линдет, сообщил ей, что сэр Уолдо является отцом каких-то неведомых детей, она ни секунды не подумала бы отнестись к этому серьезно. Но Линдет никогда бы не стал наговаривать на своего кузена, поэтому его слова нельзя было проигнорировать. Ее только несколько удивила так легкость, с которой он говорил на эту тему, потому что она не сомневалась, что сам он – человек с высокими нравственными принципами. Но тут ей вспомнились слова миссис Чартли, и она поняла, как они хорошо объясняют то, что сказал Линдет. Сейчас, вспоминая разговор с миссис Чартли, мисс Трент немного покоробило, что такая строгая и правильная женщина так снисходительно отозвалась о, как она выразилась, его маленьких приключениях. Она знала правду, но, похоже, не слишком порицала сэра Уолдо. Она предупреждала ее об осторожности не ради того, чтобы предотвратить брак, а опасаясь, что предложения о браке не последует. Ее, как и миссис Миклби, могло шокировать прибытие сюда потомства сэра Уолдо, но она, видимо, не считала этих детей преградой для его брака с молодой женщиной, не имеющей ничего общего с теми распутницами, с которыми он наслаждался в Лондоне. Такой взгляд на вещи потряс Анциллу не меньше, чем если бы она появилась в Степлзе сегодня, сразу же после приезда из своего родного дома, где свобода нравов всегда считалась омерзительной вещью. Но Анцилла провела несколько месяцев в Лондоне, где она успела понять, что в светских кругах неразборчивое поведение воспринимается скорее с интересом, чем с ужасом. Там открыто обсуждали последние новости о супружеских изменах, а про некоторых женщин из самых изысканных кругов было известно, что у них были дети от любовников, а обманутые мужья считали этих детей своими. В этом мире для избранных допускалось иметь сколько угодно любовников, если быть осторожным, и все равно считаться вполне уважаемой персоной. Единственным непростительным преступлением было устроить скандал. Что касается мужчин, то мало кто порицал женщин за распутство. Даже леди Трент, такая же добродетельная, как и миссис Чартли, довольно критически, но без отвращения следила в Друри-Лейн за игрой одной из «весталок», про которую было хорошо известно, что она была в тот момент любовницей одного джентльмена, которого миссис Трент принимала в своем доме с неизменным радушием.
Но мисс Трент не могла принять эту гибкую мораль. Она относилась к людям свободных нравов не лучше, чем к проституткам, и для нее стать женой такого человека было все равно, что стать его любовницей.
16
К тому времени, как Теофания вернулась в Степлз, мисс Трент уже достаточно овладела собой, чтобы встретить ее в состоянии, которое, хоть и с натяжкой, можно было назвать уравновешенным. Взгляд у нее тем не менее был больной, однако Теофания, поглощенная собственными переживаниями, этого на заметила. Она была в прекрасном настроении, потому что на обратном пути они с Кортни встретили леди Коулбатч с Лиззи, которые тряслись куда-то в своем небольшом старомодном ландо.
– Леди Коулбатч спросила меня, не хотим ли мы приехать сегодня на ужин в Колби Плейс – Кортни и я! Можно, Анцилла? О, она сказала, что будет рада видеть и тебя тоже, если ты захочешь поехать вместе с нами! Но мне кажется, тебе нет необходимости ехать, если ты не хочешь, потому что мы будем всего лишь играть в игры, и там не будет никаких незнакомцев, поэтому у тебя не может быть никаких возражений, чтобы я пошла без тебя! Или ты возражаешь?
– Нет, если Кортни поедет с тобой.
– Анцилла, дорогая! – Теофания бросилась ей на шею. – Ты не поедешь с нами? Если не хочешь, то совсем необязательно!
– Тогда я не поеду, – ответила мисс Трент со слабой улыбкой.
Кортни, вошедший в комнату следом за Теофанией, тут же запротестовал и принялся ее уговаривать. Мисс Трент пожаловалась на мигрень.
– То-то я смотрю, ты выглядишь какой-то больной! Бедняжка Анцилла! Проведешь вечер в тишине и покое, без нас – ложись в постель, я принесу лимонные шкурки, чтобы приложить к твоим вискам.
Мисс Трент вежливо отказалась, но Теофания, сама заботливость, предложила найти пастилки, которые поджигала миссис Андерхилл, когда у нее болела голова, или развести в воде нашатырный спирт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Станюкович Константин Михайлович - Два моряка