от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я научу вас! – сказал он. – Вы затмите всех наших мастеров!
У нее не было особого желания кого-либо затмевать, но его слова вызвали в ее воображении такое соблазнительное будущее, что она решила ограничиться в разговоре только их теперешней миссией.
– Я надеюсь, вы объясните мне, сэр, каким образом вы так точно информированы о местонахождении Теофании. Я могла только догадываться о ее планах, потому что меня почти весь день не было в Степлзе.
– Вот противная девчонка! – заметил он. – Я получил информацию, как я уже говорил, от Лоуренса. Он послал сообщение с курьером из «Головы Короля». Насколько я понял – а он писал в спешке и очень путано! – Теофания уговорила его отвезти ее в Лидс под каким-то предлогом, и только по прибытии в Лидс выяснилось ее намерение ехать в Лондон. Я не могу сказать, почему эта странная идея возникла у нее в голове. Все, что я знаю, это то, что Лоуренс каким-то образом заставил ее поверить, что в пассажирских каретах не было свободных мест, а почтовый дилижанс прибудет в Лидс не раньше, чем в четыре часа. Я подумал, что он придумал все несколько нелепо, но Теофания, похоже, приняла его версию без вопросов.
– Да, Теофания ничего не смыслит в почтовом сообщении. По крайней мере, меня немного успокаивает, что я была права. Мистер Андерхилл вбил себе в голову, что они с вашим кузеном наняли почтовую карету с четверкой, но мне казалось маловероятным, что у мистера Кальвера есть с собой достаточная сумма денег.
– Пожалуй, – согласился он. – Еще менее вероятно, что даже если деньги у него были, он дал бы Теофании хоть пенни. Я всегда думал, что у Лоури было определенное мнение о ней с самого начала.
– В самом деле? Интересно будет узнать тогда, почему он был так настойчив в своих ухаживаниях?
Он улыбнулся.
– О, только чтобы отвлечь ее от Джулиана! У него были свои цели – но идея была хорошей!
– Вы так думаете? Что-то мне не верится, что мистера Кальвера хоть чуть-чуть волнует счастье лорда Линдета!
– Нет, конечно! Однако он знает, что это волнует меня, и если я не ошибаюсь, его план заключался в том, чтобы завоевать мое расположение. Бедный Лоури! Он не сразу понял, что трудился впустую. Тем не менее, у него было какое-то занятие и, слава Богу, не принесло никому из них вреда.
– Это не слишком благородно, – с неприязнью сказала мисс Трент. – Вреда было бы очень много, если бы Теофания в него влюбилась!
– Наоборот, это бы принесло много пользы! Этой юной даме давно пора испытать какое-нибудь потрясение. По правде говоря, я надеялся, что она хоть немного им увлечется, чтобы легче воспринять удар после сообщения о помолвке Линдета и мисс Чартли. Не ради нее, ради вас. Могу себе представить, что вам пришлось испытать!
– Значит, он все-таки сделал ей предложение! О, я очень рада! Я надеюсь, вы ничего не имеете против их брака, сэр Уолдо?
– Совсем напротив. Она замечательная девушка, и, мне кажется, будет ему хорошей женой.
– Я тоже так думаю. Без амбиций, как и он, и с таким же приятным характером. Но его мать? Как она к этому отнесется?
– Я думаю, не сразу, но со временем она поймет его. У нее есть все претензии, которых начисто лишен Джулиан, и до недавнего времени она пыталась заинтересовать его светскими звездами. Однако, мне кажется, она начала понимать всю бесплодность своих попыток ввести его в высшее общество. В любом случае, она слишком его любит, чтобы вставать на пути к его счастью. К тому же Джулиан сообщил мне, что миссис Чартли состоит в родстве со старинной подругой моей тетушки. Его описание этой леди – которой я, к счастью, не знаю! – не позволяет расценивать это родство в качестве преимущества, однако Линдет думает, что это так. Если я не ошибаюсь, он сказал, что она настоящая старая перечница, но я думаю, он слегка преувеличил. Она рассмеялась.
– Какой он все-таки мальчишка! Пожалуйста, расскажите мне, когда это произошло?
– Сегодня утром. Я получил от него известие за полчаса до прибытия сообщения от Лоури.
– Тогда я знаю, почему убежала Теофания, – во вздохом сказала мисс Трент. – Она утром была в доме пастора и ей, видимо, там сообщили эту новость. Вы можете считать ее противной девчонкой, но ее можно только пожалеть, бедное дитя! Такая избалованная, красивая; с самого детства все только и делали, что восхищались ею – можете себе представить, что это для нее значило, да еще сразу после вчерашнего бала!
Он посмотрел на нее.
– Вчерашнего бала? А что расстроило ее вчера?
– Господи, вы не могли не заметить! – воскликнула она. – Все молодые люди, которые бегали за ней с того самого дня, как я привезла ее в Степлз, крутились вчера вокруг мисс Чартли и воротили от Теофании нос!
– Я не заметил, – ответил он. – Я был в карточной комнате. Но я могу ее понять, я сам недавно был в такой ситуации, и поэтому сочувствую ей всем сердцем. – Он опять взглянул на нее и криво улыбнулся. – Именно поэтому, мисс Трент, я и сбежал в карточную комнату.
20
Она отвернулась, чувствуя, что кровь прилила к ее щекам.
– Я не припомню, чтобы когда-нибудь раньше я находился в таком унынии, – сказал он задумчиво.
Она знала, что разумнее будет промолчать, но не могла сдержаться.
– По-моему, сэр Уолдо, говоря вашими словами, вы передергиваете. Что-то я не вижу на вашем лице следов уныния.
Он рассмеялся.
– Теперь нет! С тех пор, как я заметил, что вы тоже расстроены!
– По-моему, падение в канаву – достаточная причина для расстройства! – ответила она резким тоном.
– Что, дважды? – воскликнул он. – Я и не знал, что подобное несчастье приключилось с вами, когда вы ехали на бал!
– Нет. Вчера вечером, – сказала она сдержанно, – я себя неважно чувствовала. У меня болела голова.
– Опять? – участливо спросил он. – Моя дорогая мисс Трент, мне кажется, вам следует проконсультироваться с врачом по поводу этих частых головных болей!
Она попыталась сохранить серьезность, но он уловил ее сдавленный смешок и сказал:
– Вы знаете, из всех мелких деталей вашего поведения, которые мне нравятся, этот смех, который вы пытаетесь подавить, когда хотите выглядеть серьезной, кажется мне наиболее очаровательным. Вы не могли бы его повторить?
Только желание доказать себе, что она может держать себя в руках, помогло ей превозмочь себя и не выполнить его просьбу. Смущенная тем, что, несмотря на свое воспитание и строгие принципы, она всеми фибрами чувствовала очарование Совершенного, она сказала, обращаясь скорее к его лошадям:
– Сэр Уолдо, обстоятельства вынудили меня согласиться сесть в ваш экипаж. Когда я приняла решение ехать с вами в Лидс, я рассчитывала, что приличия и правила хорошего тона удержат вас от того, чтобы возвращаться к этой теме.
– В самом деле? – сочувственно произнес он. – И так ошибиться в своих ожиданиях! Да, это очень печально – расставаться с иллюзиями. В то же время – откуда у вас возникла такая нелепая мысль?
Преподобный Уильям Трент, будучи очень серьезным человеком, не раз предупреждал свою старшую сестру, что слишком развитое чувство юмора часто ведет к потере принципов. Она сейчас поняла, как прав он был; и теперь в замешательстве размышляла, не потому ли, что сэр Уолдо всегда смешил ее, ей, вместо того, чтобы относиться к Совершенному с отвращением, приходилось бороться с желанием послать принципы к черту и вверить ему свою судьбу.
– Что вас смущает, дорогая моя? – после короткой паузы мягко спросил он.
Это неожиданная смена интонации застала ее врасплох, но все же она ответила слабым голосом:
– Ничего!
– Не говорите так. Чем я вызвал такое изменение в ваших чувствах ко мне? Я долго ломал голову, рылся в своей памяти в поисках ответа, но все тщетно. Господь свидетель, я не святой, но и не более грешен, чем любой нормальный человек. Скажите мне!
Эти слова еще раз показали ей, что они должны быть за мили друг от друга. Она считала, что бессмысленно начинать какую-либо дискуссию, даже если бы она смогла говорить на эту деликатную тему.
– Сэр Уолдо, прошу вас, не будем больше говорить об этом! – сказала она со все сдержанностью, на которую была способна. – Я не желаю выходить замуж.
– Но почему?
Нелепо было ожидать, что ей удастся сохранить спокойствие. Она судорожно пыталась найти какой-нибудь предлог.
– Я учительница, – сказала она наконец после предательской паузы. – Вам, без сомнения, кажется странным мой выбор профессии, но что поделать!
– Моя девочка, так в чем же дело, я же нисколько не возражаю!
– Вряд ли вы захотите, чтобы ваша жена преподавала в школе!
– Нет, конечно, но если заниматься проблемами образования детей – ваше призвание, то я обеспечу вас уймой работы, достойной ваших талантов! – весело сказал он.
Сначала она просто не могла поверить своим ушам. Она повернулась к нему, затем, стоило ей увидеть знакомый веселый блеск в его глазах, гнев на его чудовищную наглость заставил ее произнести:
– Как вы смеете?
Она тут же пожалела о своей несдержанности, но, по крайней мере, веселый блеск в его глазах исчез, отчего она почувствовала удовлетворение. Блеск сменился выражением крайнего изумления. Сэр Уолдо, натянув поводья, остановил лошадей:
– Простите?.. – сказал он немного растерянно.
– Я не должна была этого говорить, – отчаянно краснея, сказала она. – Я не хотела… Прошу вас, не обращайте внимания, сэр!
– Не обращать внимания? Как я могу? Что, черт возьми, я такого сказал, что вы на меня накинулись? Вы даже не знаете, о чем я говорил, потому что я еще не раскрыл вам моей страшной тайны! Помните, я обещал вам это сделать?
– Да, я помню, – ответила она сдавленным голосом. – Вы сказали, что облегчите душу, но в этом нет необходимости – я знаю вашу… вашу страшную тайну, сэр Уолдо.
– Вот как? Какой же из моих кузенов взял на себя труд просветить вас? – спросил он мрачно. – Лоури?
– Нет, нет! Он никогда об этом не говорил, клянусь вам! Не спрашивайте меня больше!
– Больше и не нужно. Джулиан, разумеется! Мне следовало догадаться! Если среди нас и есть трепло… Но я, хоть убейте, не могу понять…
– О, прошу вас! – с отчаяньем в голосе перебила она. – Он меня очень просил не говорить вам! Я очень плохо поступила, рассказав вам. Он не хотел ничего плохого. У него и в мыслях не было, что я могу отнестись к этому не так… не так легко, как он… и вы сами! Вы сказали тогда, что у меня слишком либеральный склад ума, чтобы отнестись к этому с неодобрением. Вы говорили это как комплимент, но вы ошиблись – мой склад ума не настолько либерален. Я понимаю, что в определенных кругах – кругах, в которых вращаетесь вы, – это в порядке вещей. В моем кругу это не так. И в моей семье… Ах, вы не поймете, но вы должны мне поверить, что я просто не смогла бы выйти замуж за человека, чей образ жизни внушает мне отвращение!
Первую часть речи он слушал в хмуром недоумении, но ближе к концу его лицо постепенно просветлело и выражало уже живейший интерес.
– Так вот в чем дело! – сказал он, сдерживая смех. – Я за это Джулиану шею сверну! Вот трепло! Что он все-таки сказал вам? – Они снова двинулись в путь.
– На самом деле немногим больше, чем вы сами мне рассказали, – серьезно ответила она. – Только то, что люди не одобрят, как вы будете использовать Брум Холл. Уверяю вас, он и не думал вас критиковать. Он сказал, что, несмотря на то, что один из ваших кузенов считает не совсем приличным селить в таком добропорядочном районе детей такого рода…
– Это Джордж, – вставил сэр Уолдо. – Вы уверены, что он не назвал их гнусными выродками Уолдо?
– Мне кажется, что так оно и было, – сухо ответила она.
– Не отклоняйтесь от текста, пожалуйста. Продолжайте. Она враждебно взглянула на него.
– Больше нечего рассказывать. Я хотела только, чтобы вам было ясно, что Линдет говорил о вас только с восхищением.
– Храни меня Господь от такого восхищения! Даже Лоури не мог бы мне подложить большей свиньи! Так вы не поможете мне открыть школу для моих «гнусных выродков», мисс Трент?
– Школу? – удивленно перестроила она.
– Ну, с течением времени. Что вы так встревожились? У моих детишек в Сюррее уже есть школа.
Полностью сбитая с толку, она спросила:
– Сколько же у вас детей?
– Точно не скажу. Когда я уезжал из Лондона, их было пятьдесят, но сейчас могла парочка прибавиться.
– Пятьдесят?
– Да, всего-то. Ну ничего, я собираюсь довольно быстро удвоить эту цифру.
Ее глаза вспыхнули.
– Я смотрю, вы большой шутник, сэр Уолдо! В отличие от меня!
– Я вовсе не шучу. Напротив, это один из немногих вопросов, в которых я абсолютно серьезен.
– Но не может же у вас быть пять… – она осеклась, ее глаза округлились. – Школа – гнусные выродки – слишком эксцентричны – и только пастор знал – о, Господи, какая же я была дура! – со слезами на глазах облегченно засмеялась она. – А Линдет еще говорил, когда мы отвезли ребенка в лазарет, что он хотел, чтобы вы были рядом в такой ситуации! Ну как я могла не догадаться, что вы заботитесь о сиротах?
– Да, конечно, легче было подумать, что я распутник, не так ли? – сказал сэр Уолдо, опять останавливая лошадей. – Позвольте вам сказать, радость моя, что я больше не намерен выслушивать от вас оскорбления. И если я еще услышу от вас хоть слово против светского стиля жизни, вам несдобровать!
Она не слишком обратила внимание на суровость этих слов, так как они были смягчены тем, что он слегка обнял ее одной рукой. Огромное чувство облегчения позволило ей забыть о приличиях, и она уткнулась ему в плечо.
– Я не сразу поверила в это, но люди мне говорили всякие гадости, потом вы хотели облегчить душу и под конец – Линдет! Не сердитесь на меня. Если бы вы знали, как я была несчастна!
– Я знаю. Но вот вы не знаете, что если не оторвете лицо от моего сюртука, то будете еще несчастней!
Она со смехом всхлипнула и подняла на него глаза. Совершенный крепко обнял ее одной рукой и поцеловал. Лошади дернулись и успокоились опять, когда он переложил вожжи в руку, которой держал кнут. Мисс Трент, у которой перехватило дыхание от его объятия и поцелуя, сказала нетвердым голосом:
– Ради Бога, осторожней! Если я во второй раз упаду в канаву, я вам этого не прощу!
– Вы как-нибудь должны научить меня обращаться с моими лошадьми, мисс Учительница, – сказал он. – Мне кажется, это будет сильно напоминать усилия Лоури научить чему-нибудь Теофанию.
– О, Господи! Теофания! – воскликнула она… – Я совсем забыла! Уолдо, сейчас не время для развлечений, да и не место! Что бы Уильям сказал, если бы он узнал… Все-таки вы ужасный человек! С того дня, как я вас встретила, я совсем распустилась! Довольно! Мы должны поспешить в Лидс! Кто знает, что выкинет Теофания, если она потеряет терпение?
– Если быть честным, – сказал сэр Уолдо, – меня очень мало волнует, что она там может выкинуть.
– А я не могу так легко от нее отмахнуться. Ее оставили на мое попечение, и если что-нибудь с ней случится, обвинят во всем меня!
– И чем быстрее вы от нее избавитесь, тем лучше. Сейчас мы едем достаточно быстро или поднажать?
– О, нет! Расскажите мне лучше о своих сиротах! Линдет сказал, что вы потратили целое состояние на своих детишек, я могу себе это представить, если вам нужно содержать их целую сотню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


 Томас Пенелопа - Тайна