от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Испанский офицер говорил про письмо от английской леди из Панамы — каким ветром занесло туда английскую леди?
Хорнблауэр развернул письмо и прочел.
Панама, Цитадель.
Леди Барбара Велели приветствует капитана английского фрегата и просит его любезного дозволения проследовать вместе с горничной на его корабле в Европу, ибо вспыхнувшая на Испанском материке желтая лихорадка не позволяет ей вернуться на родину более коротким путем.
Хорнблауэр сложил письмо и в раздумье постучал по нему пальцем. Конечно, эта женщина просит невозможного. Переполненный фрегат, огибающий мыс Горн, не место для особ слабого пола. Она, по видимости, так не считает, напротив, явно рассчитывает на безусловное выполнение своей просьбы. Имя Велели, конечно, вполне это объясняет. Леди, вероятно, сестра или тетка двух знаменитых Велели — досточтимого маркиза Велели, кавалера ордена св. Патрика, бывшего генерал-губернатора Индии, а ныне члена кабинета министров, и генерала, досточтимого сэра Артура Велели , кавалера ордена Бани, победителя при Ассайе, на которого указывали, как на величайшего солдата Англии после сэра Джона Мура. Хорнблауэр видел его однажды и запомнил надменный орлиный нос и властные глаза. Если женщина — той же крови, она будет ждать послушания как чего-то само собой разумеющегося. И не зря. Капитан фрегата, не имеющий ни связей, ни гроша за душой, счастлив будет оказать услугу члену этой семьи. Мария будет радоваться, хотя и ревновать немного, узнав, что он общался с дочерью графа, сестрой маркиза.
Но сейчас не время думать о женщинах. Хорнблауэр запер письма в стол и выбежал на палубу. С вымученной улыбкой он подошел к испанскому капитану.
— Приветствую нового союзника, — сказал он. — Сеньор, я горд вместе с Испанией сражаться против корсиканского тирана.
Испанец поклонился.
— Мы очень боялись, капитан, — сказал он, — что вы встретите «Нативидад» раньше, чем узнаете новость, поскольку на нем ее тоже не получили. В таком случае ваш прекрасный фрегат мог бы понести большой ущерб.
— Кхе-хм, — сказал Хорнблауэр. Да, угодил он в переплет. Обернувшись, он приказал вахтенному мичману. — Приведите пленных из канатного ящика живее!
Мальчик убежал, Хорнблауэр вновь повернулся к гостю.
— С сожалением должен сообщить вам, сеньор, что по несчастливой случайности «Лидия» встретилась с «Нативидадом» неделю тому назад.
Испанец не скрыл своего изумления. Он оглядел корабль, педантичный порядок во всем, исправный такелаж. Даже испанский капитан мог видеть, что в последнее время кораблю не доводилось сражаться.
— Но ведь боя не было, капитан? — начал он. — Возможно…
Слова замерли у него на губах — он увидел, что по переходному мостику к ним движется скорбная процессия. Он узнал капитана и лейтенантов с «Нативидада». Хорнблауэр лихорадочно начал объяснять их присутствие; но не так легко было втолковать испанскому офицеру, что «Лидия» захватила вдвое превосходящий ее испанский корабль, не потеряв при этом ни единого человека, не получив ни единой пробоины. Еще труднее было объяснить, что «Нативидад» теперь в руках повстанцев, намеренных покончить с испанским владычеством в Новом Свете. Испанец побледнел от гнева и уязвленной гордости. Он повернулся к капитану «Нативидада» и получил из уст несчастного подтверждение всему сказанному. Тот горестно ссутулился, повествуя о событиях, означавших для него неминуемые трибунал и крах.
Постепенно гость с люггера узнал обо всех последних событиях — о захвате «Нативидада» и успехах Эль Супремо. Он понял, что испанское владычество в Америке висит на волоске. Тут же ему представился новый и тревожный аспект сложившегося положения.
— Манильский галион в море! — воскликнул он. — Его ждут в Акапулько через месяц! «Нативидад» его перехватит!
Раз в год от Филиппин отходил корабль, везущий не менее чем на миллион стерлингов сокровищ. Его утрата окончательно бы подкосила и без того нищее испанское правительство. Три капитана обменялись взглядами — Хорнблауэр понял, почему Эль Супремо так легко отпустил «Лидию» на юго-запад: он без сомнения намеревается отправить «Нативидад» на северо-запад добывать ему богатство. Испанцам потребуются месяцы, чтоб провести вокруг мыса Горн судно, способное померятся силами с «Нативидадом»; тем временем Эль Супремо будет пользоваться всеми преимуществами владычества на море, которые Хорнблауэр предвкушал для «Лидии». Мятеж укоренится прочно, и его уже не удастся выкорчевывать, особенно, если (а это представлялось весьма вероятным) испанцы в Испании окажутся втянуты в долгую смертельную борьбу с Бонапартом и не смогут уделить Америке ни судов, ни людей. Хорнблауэр ясно видел свой долг.
— Очень хорошо, — коротко объявил он. — Я вернусь, чтоб сразиться с «Нативидадом».
Испанские офицеры взглянули облегченно.
— Спасибо, капитан, — сказал офицер с люггера. — Вы зайдете в Панаму, чтоб прежде посоветоваться с вице-королем?
— Да, — коротко отвечал Хорнблауэр.
В мире, где новости путешествуют месяцами, а коренные изменения в международных отношениях не только возможны, но и вероятны, лучше поддерживать тесные связи с сушей, как Хорнблауэр уже убедился на собственном горьком опыте. Сознание, что все его неприятности произошли от строгого следования приказам, ничуть не уменьшало его страданий, и он знал, что точно также это обстоятельство не повлияет на мнение лордов Адмиралтейства о капитане, заварившем такую ужасную кашу.
— Тогда, — сказал капитан люггера, — позвольте пока откланяться. Если я первым доберусь до Панамы, то смогу подготовить вашу встречу. Быть может, вы позволите моим соотечественникам меня сопровождать.
— Нет, — отрезал Хорнблауэр, — и вы, сударь, извольте держаться с подветренной стороны от меня, пока мы не бросим якорь.
Испанец пожал плечами и покорился. В море не особо поспоришь с капитаном, чьи пушки выдвинуты и одним бортовым залпом способны разнести твое суденышко в щепки, тем более если все англичане безумны и властолюбивы как Эль Супремо. У испанца не достало проницательности понять, что Хорнблауэр все еще втайне опасался: вдруг это лишь уловка, призванная заманить беззащитную «Лидию» под пушки Панамы.
IX
Это была не уловка. Утром, когда «Лидия» с попутным трехузловым бризом вошла на Панамский рейд, пушки палили только приветственно. Полные шлюпки ликующих жителей вышли встречать англичан, но ликование вскоре сменилось горем при вести, что «Нативидад» в руках Эль Супремо, Сан Сальвадор пал, и вся Никарагуа охвачена мятежом. В треуголке и при шпаге с золотой рукоятью («шпага ценой в пятьдесят гиней», дар Патриотического Фонда капитану Хорнблауэру за участие в захвате «Кастильи» шесть лет назад) Хорнблауэр готовился ехать на берег с визитом к губернатору и вице-королю, когда ему объявили о прибытии еще одной лодки.
— Там на борту дама, сэр, — сказал Грей, один из помощников штурмана — он и принес сообщение. — Похожа на английскую леди, сэр. Она хочет подняться на борт.
Хорнблауэр вышел на палубу. У борта покачивалась большая гребная лодка. На шести веслах сидели смуглые латиноамериканцы с голыми руками и в соломенных шляпах. Еще один — на носу — держал в руках багор и, задрав кверху лицо, ожидал разрешения зацепиться. На корме сидела негритянка в наброшенном на плечи ярко-алом платке, а рядом с ней — английская леди, о которой говорил Грей. Пока Хорнблауэр смотрел, баковый зацепился, и лодка подошла вплотную. Кто-то поймал шторм-трап. В следующее мгновение леди, точно рассчитав время, перескочила на него и через две секунды была на палубе.
Несомненно, она была англичанка. Вместо извечной мантильи — широкополая шляпа с розами, голубовато-серое шелковое платье куда изящнее черных испанских. Кожа светлая, несмотря на золотистый загар, глаза — голубовато-серые, того же неуловимого оттенка, что и шелк ее платья.
Длинное породистое лицо — такие называют иногда «лошадиными» — портил густой загар, нос с горбинкой был несколько великоват. Хорнблауэр увидел в ней одну из тех решительных мужиковатых дам, которых особенно не жаловал — он всегда считал, что предпочитает трогательную беспомощность. Женщина, которая может перебраться с лодки на корабль на открытом рейде и без посторонней помощи влезть по веревочной лестнице, слишком мужественна на его вкус. Мало того, англичанка должна вовсе позабыть про свой пол, чтоб оказаться в Панаме без сопровождения мужчин. Термин «кругосветная дама» со всей его уничижительной подоплекой не был еще изобретен, но в точности соответствовал тому, что почувствовал тогда Хорнблауэр.
Пока посетительница оглядывалась, Хорнблауэр держался в сторонке. Не хватало только броситься ей на помощь. Дикий визг из-за борта возвестил, что негритянке трап дался не так легко. Так и есть: на палубу она вылезла по пояс мокрая, с черного платья ручьями текла вода. Леди не обращала внимания на злоключения своей горничной. Грей стоял ближе всего, и она обратилась к нему.
— Будьте любезны, сэр, — сказала она, — поднять из лодки мой багаж.
Грей колебался. Он через плечо посмотрел на Хорнблауэра, который стоял на шканцах, напряженный и непреклонный.
— Капитан там, мэм, — сказал Грэй.
— Да, — ответила леди. — Пожалуйста, поднимите мой багаж, пока я буду с ним разговаривать.
В душе Хорнблауэра шла борьба. Он не любил аристократов — ему и сейчас больно было вспоминать, как он, сын доктора, вынужден был приподымать шляпу перед сквайром. Ему было тягостно и неловко от надменной самоуверенности родовитой богачки. Его раздражала мысль, что, обидев эту женщину, он может загубить свою карьеру. Ни золотой позумент, ни наградная шпага не придавали ему уверенности. Он попытался найти защиту в холодной вежливости.
— Вы капитан этого корабля, сэр? — спросила она приблизившись. Без тени смущения она прямо и открыто посмотрела ему в глаза.
— Капитан Хорнблауэр к вашим услугам, мэм, — ответил он с резким кивком, который при желании можно было счесть за поклон.
— Леди Барбара Велели, — был ответ, сопровождаемый более чем сдержанным реверансом. — Я послала вам записку, прося вас доставить меня в Англию. Надеюсь, вы ее получили.
— Получил, мэм, но думаю, что со стороны вашей милости было бы безрассудно избрать для путешествия это судно.
Два «судна», неудачливо столкнувшиеся в одной фразе, отнюдь не прибавили Хорнблауэру уверенности.
— Позвольте спросить, почему, сэр.
— Потому, мэм, что мы вскорости отправляемся искать неприятеля с целью дать ему бой. А затем, мэм, нам придется возвращаться в Англию в обход мыса Горн. Вашей милости разумно было бы проехать через перешеек. Из Порто-Белло вы легко доберетесь до Ямайки и наймете каюту на Вест-Индском пакетботе, более приспособленном для перевозки пассажирок.
Брови леди Барбары приподнялись.
— В письме, — сказала она, — я сообщала вам, что в Порто-Белло желтая лихорадка. За прошлую неделю там умерли тысяча человек. Когда началась эпидемии, я переехала из Порто-Белло в Панаму. Здесь она может вспыхнуть со дня на день.
— Могу я спросить вашу милость, как вы оказались в Порто-Белло?
— Потому, что приспособленный для перевозки пассажирок Вест-Индский пакетбот, на котором я находилась, был захвачен испанским капером и приведен туда. Сожалею, сэр, что не могу сообщить вам фамилию кухарки моей бабушки, но с радостью отвечу на любые другие вопросы, которые может задать благовоспитанный джентльмен.
Хорнблауэр моргнул и, к своему раздражению, почувствовал, что краснеет. Его неприязнь к надменной аристократии выросла, чтоб не сказать больше. Нельзя было однако отрицать, что представленные объяснения вполне удовлетворительны — в Вест-Индию любая женщина может съездить, не забывая про свой пол, а из Порто-Белло в Панаму она явно перебралась не по своей воле. Теперь он был более склонен удовлетворить ее просьбу — собственно, он уже намеревался это сделать, странным образом позабыв про надвигающийся поединок с «Нативидадом» и путешествие вкруг мыса Горн. Он вспомнил о них, уже открыв рот, в результате сказал не то, что намеревался, и потому запнулся.
— Н-но мы выходим в море, чтобы сражаться, — сказал он. — «Нативидад» вдвое мощнее нас. Это будет оп-пасно.
Леди Барбара рассмеялась — Хорнблауэр отметил приятный контраст между золотистым загаром и белыми зубами. У него самого зубы были плохие.
— Лучше быть на борту вашего судна в бою, — сказала она, — чем в Панаме с vomito negro.
— Но мыс Горн, мэм?
— Я не знакома с вашим мысом Горн, но в бытность моего брата генерал-губернатором Индии дважды огибала мыс Доброй Надежды и заверяю вас, капитан, даже не знаю, что такое морская болезнь.
Хорнблауэр все запинался. Ему не хотелось пускать на борт женщину. Леди Барбара угадала его мысли — и ее изогнутые брови сошлись вместе, странным образом напомнив ему об Эль Супремо, хотя глаза ее, смотревшие на него, по-прежнему улыбались.
— Еще немного, капитан, — сказала она, — и я подумаю, что вы не рады видеть меня на борту. Мне трудно поверить, что джентльмен, находящийся на королевской службе, может быть невежлив с дамой, тем более — с дамой, носящей такое имя.
В этом вся загвоздка. Не может безвестный капитан безнаказанно оскорбить Велели. Хорнблауэр знал, что в таком случае он уже никогда не получит судна, и они с Марией до скончания жизни будут бедствовать на половинном жалованьи. В тридцать семь лет он едва поднялся на восьмую часть капитанского списка. Расположение Велели может сохранить его на действительной службе до достижения им адмиральского чина. Оставалось только проглотить обиду и всячески добиваться этого расположения, дипломатично извлекая преимущества из своих затруднений. Он постарался нащупать нужный тон.
— Моим долгом, мэм, — сказал он, — было указать вам на опасности, которым вы можете подвергнуться. Мне же ничто не доставит большего удовольствия, чем ваше присутствие на борту.
Леди Барбара присела куда ниже, чем в первый раз. В этот момент подошел Грей и козырнул.
— Ваш багаж на борту, мэм.
Весь скарб втащили горденем, пропущенным через блок на ноке грота-рея, и составили на переходном мостике — кожаные чемоданы, окованные железом ящики, сводчатые сундуки.
— Спасибо, сэр. — Леди Барбара вынула из кармана плоский кожаный кошелек и достала золотую монету. — Не будете ли вы так любезны отдать это лодочникам.
— Сохрани вас Бог, мэм, незачем давать этим голодранцам золото. Хватит с них и серебра.
— Дайте им это, и спасибо за вашу доброту. Грей поспешил прочь, и Хорнблауэр услышал, как он по-английски торгуется с лодочниками, не знающими другого языка, кроме испанского. Угроза сбросить в лодку ядро заставила их наконец отвалить — впрочем, возмущенные выкрики доносились еще долго. В душе Хорнблауэра волной поднялось раздражение. Его уорент-офицеры носятся у женщины на побегушках, у него самого дел по горло, а он вот уже полчаса стоит на солнцепеке.
— В вашей каюте не хватит места и для десятой части этого багажа, мэм, — буркнул он. Леди Барбара печально кивнула.
— Я и прежде жила в каюте, сэр. В этом сундучке все, что мне понадобится в пути. Остальное можете поставить, где хотите — до Англии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


 Моргунова Клавдия - Фантазии из ракушек