от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хорнблауэр выполнил эти предписания буквально, хотя очень немногие капитаны поступили бы так на его месте. Он привел корабль из Англии, лишь раз — у мыса Горн — подойдя к берегу на расстояние видимости. Доверься он неделю назад Кристэлу, «Лидия» входила бы сейчас в Панамский залив, и тогда — прощай всякая секретность.
Хорнблауэр мысленно оторвался от спора о компасных поправках и принудил себя сосредоточиться на дальнейшем изучении приказов. «Засим предписывалось» сразу по прибытии в залив Фонсека вступить в союз с доном Хулианом Альварадо, крупным землевладельцем, чьи поместья лежат к западу от залива. Дон Хулиан намерен, с помощью британцев, поднять мятеж против испанской монархии. Хорнблауэр должен передать ему пятьсот ружей и штыков, пятьсот патронных сумок, один миллион ружейных патронов — все это он загрузил в Портсмуте — и далее «по собственному разумению всячески способствовать успеху мятежа». В случае, если он сочтет это необходимым, он может передать мятежникам одну или несколько корабельных пушек, но доверенные ему пятьдесят тысяч золотых гиней под страхом трибунала запрещалось тратить до последней крайности — то есть, не иначе, как если без того мятежникам будет грозить неминуемое поражение. Хорнблауэру предписывалось «елико возможно» поддерживать мятежников, вплоть до признания суверенитета дона Хулиана Альварадо над любой территорией, которую тот сможет захватить, если в благодарность дон Хулиан заключит с Его Британским Величеством торговый союз.
Упоминание о торговом союзе очевидно разбудило воображение адмиралтейского клерка, ибо следующие десять абзацев были расцвечены подробностями, доказывавшими, сколь необходимо открыть испанские владения для британской торговли. Перуанский бальзамический тополь и кампешевое дерево, кошениль и золото ждут обмена на британские товары. Перо клерка, выводившее красивым округлым почерком эти строки, так и источало волнение. От залива Фонсека, писал клерк, отходит бухта, именуемая, как полагают, Эстеро Реаль и близко подходящая к озеру Манагуа. Последнее по некоторым сведениям сообщается с озером Никарагуа, из которого вытекает впадающая в Карибское море река Сан-Хуан. Капитану Хорнблауэру предписывалось «со всевозможным тщанием» исследовать возможность для открытия торгового пути через перешеек и направить к тому усилия дона Хулиана.
Лишь после того, как мятеж дона Хулиана увенчается успехом и будут выполнены все остальные предписания, капитану Хорнблауэру дозволялось атаковать корабли с сокровищами, буде он обнаружит таковые в Тихом океане. Мало того, не следовало нападать на корабли, «если таковые действия будут во вред местному населению, кое вышеупомянутых мятежников поддерживает». Для сведения капитана Хорнблауэра отмечалось, что, согласно имеющимся донесениям, в этих водах курсирует двухпалубный пятидесятипушечный испанский корабль «Нативидад». Капитану Хорнблауэру предписывалось при первой же возможности «захватить, потопить, сжечь или иным способом уничтожить» вышеупомянутое судно.
Наконец, капитану Хорнблауэру предписывалось, когда он сочтет это уместным, снестись с контр-адмиралом Наветренных островов для получения дальнейших указаний.
Капитан Хорнблауэр сложил хрустящие листки и погрузился в тягостное раздумье. Приказы являли собой обычное смешение маловероятного с абсолютно фантастическим — такие приказы обычно и получал отправляющийся в дальнее плавание капитан. Только человек сухопутный мог потребовать, чтоб «Лидия» достигла залива Фонсека, ни разу не приближаясь к берегу, и только последовательность чудес (Хорнблауэр не отдавал должного своему опыту и основательным расчетам) позволила это требование исполнить.
Британское правительство давно спало и видело, как бы разжечь мятеж в Испанской Америке. Однако для британских офицеров, призванных претворить эту мечту в жизнь, она оборачивалась страшным сном. Адмирал Попхэм и адмирал Стирлинг, генерал Бересфорд и генерал Уайтлок за последние три года лишились чести и репутации в безуспешных попытках поднять восстание на реке Ла-Плата.
Подобно тому и открытие торгового пути через Дарьенский перешеек было излюбленной мечтой адмиралтейских клерков, вооруженных мелкомасштабными картами и полнейшим отсутствием практического опыта. Тридцать лет назад сам Нельсон, тогда еще молодой капитан, чуть не погиб, руководя экспедицией по той самой реке Сан-Хуан, которую Хорнблауэру предписывалось пройти от истоков.
Венцом же всего было небрежное упоминание о пятидесятипушечном неприятельском судне. Вполне в духе Уайт-холла с такой легкостью отправить тридцатишестипушечный фрегат сражаться с почти вдвое более мощным противником. Британский флот в последних войнах столь успешно выигрывал одиночные бои, что теперь от каждого капитана ждали победы вне зависимости от реального соотношения сил. Если «Нативидад» возьмет верх над «Лидией», никто не станет слушать оправданий. Если даже неминуемый трибунал и не осудит Хорнблауэра, ему до скончания дней придется бедствовать на половинном жаловании. Если он не уничтожит «Нативидад», если не поднимет и не приведет к победе мятеж, если не откроет торговый путь через перешеек — любое из этих вполне вероятных «не» означало, что он лишится доброго имени, службы и вернется к жене униженный в глазах собратьев.
Перебрав все эти печальные варианты, Хорнблауэр отбросил их с деланным оптимизмом. Прежде всего надо увидеться с доном Хулианом Альварадо — это, похоже, будет несложно и не особо интересно. После будут корабли с сокровищами и призовые деньги. Об отдаленном будущем лучше не тревожиться. Он поднялся с рундука и прошел в спальную каюту.
Десять минут спустя он вышел на шканцы. С мрачным удовольствием он отметил, как безуспешно его офицеры притворяются, будто не замечают великолепный новый сюртук с эполетами, шелковые чулки, туфли со стальными пряжками, треуголку и шпагу с золотой рукоятью. Хорнблауэр посмотрел на быстро приближающийся берег.
— Свистать всех по местам, мистер Буш, — сказал он. — Корабль к бою.
Загремели барабаны, подвахтенные с топотом высыпали наверх. Понуждаемая криками и ударами унтер-офицеров команда принялась готовить корабль к бою. Палубы окатили водой и присыпали песком, переборки убрали, пожарные отряды заняли места у помп, запыхавшиеся юнги бегали с картузами для пушек; в кокпите вестовой баталера, назначенный исполнять обязанности врача, сдвигал мичманские рундуки, составляя из них операционный стол.
— Я попрошу вас зарядить и выдвинуть пушки, мистер Буш, — сказал Хорнблауэр.
Вполне разумная предосторожность учитывая, что корабль с полным ветром входит в испанские владения. Пушкари сбросили с орудий найтовы, могучим усилием выбрали направляющие тали, втащили пушки внутрь, забили порох и ядра, опустили дула, и, налегая на орудийные тали, выдвинули их в открытые порты.
— Корабль к бою готов. Десять минут двадцать одна секунда, сэр, — доложил Буш, когда стих скрежет катков. Хоть убей, он не мог бы сейчас сказать, учение это или подготовка к настоящему бою, и Хорнблауэр получал суетное удовольствие, оставляя его в неведении.
— Очень хорошо, мистер Буш. Пошлите надежного матроса с лотом на грот-руслень и приготовьтесь к отдаче якоря.
Морской бриз с каждой минутой усиливался, и «Лидия» шла все быстрее. В подзорную трубу Хорнблауэр видел со шканцев мельчайшие подробности входа в залив. Широкий западный проход между островом Кончакита и западным мысом согласно карте имеет глубину двадцать саженей на пять миль вперед. Но испанским картам доверять не приходится.
— Что на руслене? — крикнул Хорнблауэр.
— Дна нет, сэр.
— Сколько саженей пронесло? Передайте глубоководный лот.
— Есть, сэр.
На судне воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь несмолкаемым пением такелажа да журчанием воды за кормой.
— Дна нет, сэр. Сто саженей пронесло.
Значит, берег очень крутой, обрывистый, ведь до него меньше двух миль. Однако незачем подвергаться риску под всеми парусами налететь на мель.
— Уберите нижние прямые паруса, — приказал Хорнблауэр — Не переставайте бросать лот.
Под одними марселями «Лидия» медленно приближалась к берегу. Вскоре крик с русленя известил, что лот на глубине ста саженей коснулся дна, и с каждым последующим броском глубина все убывала. Хорнблауэру хотелось бы знать, в какой сейчас стадии приливно-отливное течение — если ему суждено сесть на мель, лучше, чтоб это произошло во время прилива, чем во время отлива — но не было никакой возможности рассчитать. Он поднялся до середины бизань-вантов, чтобы лучше видеть. Все остальные, кроме матроса на руслене, замерли под палящим солнцем. Корабль был почти у входа в пролив. Хорнблауэр заметил на воде несколько бревен, и, направив на них подзорную трубу, убедился, что они плывут к заливу. Значит, сейчас прилив; все лучше и лучше.
— Глубже девяти, — прокричал лотовый.
Неплохо для испанской карты: она показывала десять.
— И восемь с половиной.
Пока глубина достаточная. Хорнблауэр крикнул рулевому, и «Лидия» повернула вправо, огибая плавный изгиб мыса.
— И восемь с половиной.
Все еще неплохо. «Лидия» шла новым курсом.
— Отметка семь.
Хорнблауэр внимательно осматривал пролив, ища фарватер.
— Отметка семь.
По приказу Хорнблауэра «Лидия» свернула чуть ближе к другому берегу. Буш тихонько послал матросов соответственно обрасопить паруса.
— И восемь с половиной. Так-то лучше.
— Глубже девяти.
Еще лучше. «Лидия» вошла в залив, и Хорнблауэр видел, что прилив продолжается. Они ползли по стеклянной глади залива, лотовый монотонно выкрикивал глубину, крутая коническая гора посреди залива неуклонно приближалась.
— Четверть до восьми — крикнул лотовый.
— Якоря чисты? — спросил Хорнблауэр.
— Все чисты, сэр.
— Отметка семь. Дальше идти незачем.
— Отдать якорь.
Канат заскрежетал в клюзе, вахта бросилась убирать паруса. Ветер и прилив развернули «Лидию», Хорнблауэр спустился на шканцы.
Буш смотрел на него, как на кудесника. Через одиннадцать недель после того, как они видели мыс Горн, Хорнблауэр вывел «Лидию» в точности к назначенному месту, мало того, прибыл вечером, когда морской бриз и прилив помогли им войти в залив; если же там окажется опасно, ночь принесет с собой отлив и береговой бриз, они легко выйдут в открытое море. Что здесь везение и что — расчет, Буш не знал, но поскольку оценивал профессионализм Хорнблауэра куда выше, чем сам Хорнблауэр, склонен был значительно преувеличивать его заслуги.
— Вахтенные пусть остаются на местах, мистер Буш, — сказал Хорнблауэр. — Подвахтенным прикажите разойтись.
Корабль в миле от любой возможной опасности и подготовлен к бою — незачем держать всех матросов на боевых постах. С радостным гулом подвахтенные прилипли к фальшборту, жадно вглядываясь в зеленые джунгли и серые скалы. Хорнблауэр с некоторым замешательством думал, что делать дальше. Он так волновался, проводя судно в совершенно незнакомый залив, что не успел продумать следующий шаг. Его сомнения разрешил впередсмотрящий, прокричав с салинга:
— Эй, на палубе! От берега отвалила лодка. Два румба позади правого траверза.
К ним ползло сдвоенное белое пятнышко: в подзорную трубу Хорнблауэр различил лодку под двумя крохотными латинскими парусами. Когда она приблизилась, он смог рассмотреть команду: полдюжины смуглых людей в широкополых соломенных шляпах. Лодка легла в дрейф в пятидесяти ярдах от «Лидии», и кто-то, встав на кормовое сиденье и сложив руки рупором, прокричал по-испански:
— Это английский корабль?
— Да. Поднимитесь на борт, — отвечал Хорнблауэр. Два года испанского плена дали ему случай выучить язык — он давно решил, что за такое свое достижение и был назначен в теперешнюю экспедицию.
Лодка подошла к борту, и тот, кто их окликал, легко взобрался по трапу на палубу. Он с любопытством озирался по сторонам, дивясь на безупречную чистоту и царящий повсюду строгий порядок. На госте был черный, расшитый золотом жилет, из-под которого виднелась грязная серая рубаха, а грязные белые штаны оканчивались лохмотьями чуть ниже колен. Он был бос. Из-за красного кушака торчали два пистолета и короткая тяжелая сабля. Он говорил на испанском, как на родном, но не походил на испанца. Его длинные черные волосы были прямые и матовые; смуглое лицо отливало красным, а в белках глаз проглядывала желтизна. С верхней губы свешивались длинные тонкие усы. Он тут же приметил капитана в парадном мундире и треуголке и двинулся к нему. В ожидании подобной встречи Хорнблауэр и постарался одеться. Теперь он радовался своей предусмотрительности.
— Вы капитан, сударь? — спросил гость.
— Да. Капитан Горацио Хорнблауэр Его Британского Величества фрегата «Лидия», к вашим услугам. Кого имею честь приветствовать?
— Мануэль Эрнандес, генерал-лейтенант наместник Эль-Супремо.
— Эль Супремо? — переспросил Хорнблауэр удивленно. — Это имя нелегко было перевести на английский. Получалось что-то вроде «Всевышний».
— Да, Эль Супремо. Вас ждали здесь четыре месяца, шесть месяцев назад.
Хорнблауэр быстро соображал. Он не может открыть причины своего здесь пребывания первому встречному, но раз тот знает, что Хорнблауэра ждут, значит, он посвящен в заговор Альварадо.
— Мне поручено обратиться не к Эль Супремо, — сказал он, оттягивая время. Эрнандес нетерпеливо махнул рукой.
— Наш повелитель Эль Супремо был до последнего времени известен как Его Превосходительство дон Хулиан Мария де Езус де Альварадо и Монтесума.
— Ага! — сказал Хорнблауэр. — Дона Хулиана-то я и желал бы видеть.
Эрнандеса явно смутило столь небрежное упоминание имени дона Хулиана.
— Эль Супремо, — сказал он с ударением, — послал меня, чтоб отвезти вас к нему.
— А где же он?
— У себя дома.
— А где его дом?
— Вполне достаточно, капитан, что вам сообщили о желании Эль Супремо вас видеть.
— Вы так полагаете? Вам следовало бы знать, сеньор, что капитан корабля Его Британского Величества — не мальчик на побегушках. Если хотите, отправляйтесь к дону Хулиану и передайте ему это.
Хорнблауэр ясно дал понять, что разговор окончен. Эрнандес колебался, но перспектива явиться пред лицо Эль Супремо без капитана его явно не прельщала.
— Его дом — вон там, — сказал он наконец, неохотно, показывая рукой через залив. — На склоне горы. Чтоб попасть туда, мы должны проехать через город, который сейчас за мысом.
— Тогда я поеду. Прошу вас ненадолго извинить меня, генерал.
Хорнблауэр повернулся к Бушу — у того было наполовину озадаченное, наполовину восхищенное выражение простого человека, который слышит как его соотечественник бойко говорит на непонятном языке.
— Мистер Буш, — сказал Хорнблауэр. — Я отправляюсь на берег и рассчитываю скоро вернуться. Если нет, если я не вернусь или не пришлю записку до полуночи, вы предпримете меры к тому, чтоб обеспечить безопасность судна. Вот ключ от моего письменного стола. Я приказываю вам в полночь прочесть адресованные мне секретные правительственные инструкции и действовать, как сочтете нужным.
— Есть, сэр, — отвечал Буш. На лице его ясно читалась тревога. Хорнблауэр с внезапной радостью понял, что Буш и впрямь обеспокоен судьбой своего капитана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


 Воскресенский Николай Валерианович - Хирургия грыж брюшной стенки