от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


HarryFan Москва; 1992
Оригинал: Joseph Wambaugh, “New Centurions”, 1970
Перевод: А. Черчесов
Джозеф Уэмбо
НОВЫЕ ЦЕНТУРИОНЫ
Часть первая
«1960, НАЧАЛО ЛЕТА»
1. Бегун
Лежа ничком, Серж Дуран глазел в прострации на то, как неутомимо и безжалостно носится по береговой дорожке Аугустус Плибсли. Смешное имя, думал Серж, — Аугустус Плибсли. Нелепое имя для тщедушного коротышки, который умеет бегать не хуже чертовой антилопы.
Рядом с Плибсли, нога в ногу, бежал встревоженный и озадаченный инструктор по физподготовке Рэндольф. Уж если Рэндольф примет вызов, его ни за что не угомонишь. Проделает хоть двадцать кругов. Хоть двадцать пять. Будет месить ногами землю до тех пор, пока на дорожке не насчитает сорок девять трупов в спортивных костюмах да столько же луж блевотины. Сержа уже разок вывернуло, и он чувствовал, что рвота подступает снова.
— Подъем, Дуран! — прогремел сверху голос.
Серж поискал глазами и увидел над собой крупную кляксу.
— Встать! Встать! — орал инструктор, поднимая жалкую, изнывающую от усталости группу курсантов.
Шатаясь, Серж поднялся на ноги и захромал за товарищами, а Рэндольф уже несся дальше, пытаясь настичь Плибсли.
Порфирио Родригес чуть отступил назад и похлопал Сержа по плечу.
— Не сдавайся, Серджио, — пыхтел он. — Держись, старик, не отставай.
Серж не ответил и плелся, накренив в муке тело вперед. Что значит быть техасским чикано, подумал он. Боится, что опозорю его перед gabachos. Не будь я мексиканцем, он бы преспокойно бросил меня здесь лежать, покуда из моих ушей не выросла б трава.
Он уже и не помнил, сколько они сделали кругов. Прежде двадцать было рекордом, ну а сегодня все рекорды била жара — градусов девяносто пять как минимум. Плюс духота. Шла только четвертая неделя их пребывания в полицейской академии. Откуда ж взяться силам? Нет, Рэндольф не осмелится гонять их больше двадцати кругов…
Серж еще больше склонился вперед, сосредоточившись на том, чтобы ноги правильно сменяли одна другую.
Еще через полкруга жжение в груди сделалось невыносимым. Такого с ним никогда не бывало. Со страху он начал задыхаться и был уже близок к обмороку, когда, к счастью, опередив его намерения, Рой Фелер рухнул лицом вниз. Создалась куча мала из восьми человек. Серж мысленно поблагодарил его. У Фелера пошла из носу кровь. Класс растерял инерцию движения, и, когда один за другим курсанты стали падать на колени и принимались блевать, это походило на слабый спонтанный мятеж. Лишь Плибсли да еще парочка человек продолжали стоять.
— И они хотят служить в полиции Лос-Анджелеса! — кричал Рэндольф. — Да вас нельзя даже подпускать к полицейским автомобилям с тряпками в руках! Если не будете на ногах через пять секунд, вам так и не доведется проехаться за казенный счет в машине с мигалкой, это уж я гарантирую!
Курсанты медленно поднимались, мрачные, угрюмые, и скоро на спине остался лежать только Фелер. Он задрал красивое лицо вверх к белому солнцу и безуспешно пытался остановить кровотечение. В светлый ежик волос набилась пыль, окрашенная кровью. Рэндольф подошел к нему широкими шагами.
— Ладно, Фелер, иди прими душ и доложись сержанту. Придется отправить тебя в Центральную больницу на рентген.
Серж поглядел на Плибсли и ужаснулся: не желая терять время попусту, тот делал приседания. Только не это, подумал Серж. Да прикинься же уставшим, Плибсли! Будь человеком! Безмозглый осел лишь наживет в Рэндольфе врага и понапрасну разъярит его.
Внимательно последив за Плибсли, инструктор неожиданно произнес:
— Так уж и быть, слабаки. С бегом на сегодня покончено. Падайте на спину, немного покачаем пресс.
К менее болезненным занятиям по гимнастике и самообороне класс приступил с заметным облегчением. Серж пожалел о собственной стати. Уж лучше быть помельче и попасть в пару с Плибсли, а когда они начнут отрабатывать захват преступника, сделать котлету из маленького негодяя.
Спустя несколько минут беспрерывных сгибаний корпуса, подъемов ног и отжиманий Рэндольф приказал:
— Довольно. А теперь — первые номера против вторых! Начали!
Ребята встали в круг, и Серж увидел, что ему в партнеры вновь достался Эндрюз, маршировавший вечно рядом с ним в строю. Парень он был крупный, и даже покрупнее Сержа, и черт его знает насколько сильнее и крепче. Как и Плибсли, Эндрюз, похоже, из кожи вон лез, чтобы отличиться, и накануне едва не довел Сержа до обморока, отрабатывая удушение. Немного очухавшись, Серж, слепой от гнева, схватил его за грудки и прошипел в лицо такую страшную угрозу, что после, поостыв, и сам ее не мог припомнить. К его изумлению, Эндрюз, осознав, что причинил ему боль, тут же принес свои извинения, испуганно уставив на него широкую плоскую физиономию. В тот день он извинялся трижды и буквально просиял, когда Серж в конце концов заверил его, что не держит на сердце зла. Эндрюз — это Плибсли-переросток, подумал Серж. Все эти преданные долгу типы одного поля ягода. И так всегда серьезны, что их и ненавидеть-то нельзя, даже если они того и заслуживают.
— Хорош! А теперь сменили позиции, — крикнул Рэндольф. — Вторые против первых, начали!
Партнеры поменялись ролями: Эндрюз стал «подозреваемым», а Серж обязан был «держать его на контроле».
— О'кей, потренируем опять «сопровождение», — кричал Рэндольф. — Только сейчас чтоб без сучка, без задоринки! Готовы? Делай раз!
Заслышав счет, Серж взялся за широченную лапу Эндрюза, но понял вдруг, что от всех этих кругов по дорожке кругом пошла его голова и он начисто забыл, как выполняется это хреновое «сопровождение».
— Делай два! — гаркнул Рэндольф.
— Это вот и есть «сопровождение», а, Эндрюз? — зашептал Серж, когда заметил, что внимание Рэндольфа отвлек на себя другой растерявшийся курсант.
Эндрюз переместил свою кисть в нужную позицию и так скривился от мнимой боли, что Рэндольф вполне мог решить, что Серж вогнал партнера в корчи агонии, следовательно, «сопровождение» выполнено отменно. Проходя мимо, старшина действительно довольно кивнул при виде мук, причиняемых Эндрюзу Сержем.
— Я тебя случаем не ушиб? — шепотом спросил Серж.
— Со мной полный порядок, — улыбнулся Эндрюз, оскалив щербатый рот.
Нет, невозможно ненавидеть этих серьезных типов, подумал Серж и в поисках Плибсли оглядел потную, одетую в серое толпу курсантов. Нельзя было не восхищаться тем, как владел своим юрким и маленьким телом этот выскочка. На первом же зачете Плибсли двадцать пять раз идеально подтянулся на перекладине, сотню раз за восемьдесят пять секунд из положения «лежа» выпрямил корпус и чуть было не побил рекорд академии в беге на полосе препятствий. Ее-то Серж и боялся больше всего — полосы препятствий. А стенка-барьер приводила его в неописуемый ужас. Достаточно было кинуть на нее взгляд — и ты уже словно был обречен на неудачу.
Отчего он боялся этой стены — непостижимо. Ведь он был спортсменом — если не теперь, так раньше, шесть лет назад, когда еще учился в средней школе в Китайском квартале. Три года играл в футбол, играл крайнего, причем для своей комплекции был быстр и имел хорошую координацию. Между прочим, комплекция его и внешность были тоже непостижимы — даже для родных: рост шесть футов и три дюйма, широкая кость, веснушки, каштановые волосы да светло-карие глаза — все это сделалось в семье притчей во языцех и поводом для шуток: мол, совсем он и не мексиканец, по крайней мере не одной крови с Дуранами (те сплошь мелкие и смуглые); и, если б мать его не была чистокровнейшей мексиканкой и не выказывала бы особого расположения к своему «альбиносу», они, возможно, извели бы ее намеками на блондина-gabacho, гиганта, в бакалейной лавке которого в течение долгих лет покупала она harina для своих кукурузных лепешек. Их она всегда готовила своими руками и никогда не позволяла класть на семейный стол покупные лепешки. Он удивился тому, что именно сейчас вдруг вспомнил о ней. Мертвых не воскресишь!
— Ну ладно, можете сесть, — гаркнул Рэндольф. Ему не пришлось повторять свой приказ.
Весь класс в сорок восемь курсантов (Фелера не было) рухнул на траву, радуясь тому, что впереди теперь — отдых, отдых и ничего, кроме отдыха… Если, конечно, Рэндольфу не вздумается определить тебя в «жертвы».
Серж напряженно ждал. Частенько Рэндольф для демонстрации захватов отбирал ядреных здоровяков. Сам он был телосложения среднего, но мускулист и крепок, словно пушечный ствол. Инструктор любил показать свою удаль, да так, чтоб поэффектнее, а значит, побольней. Он взял себе за правило чуть добросовестнее, чем требовалось, швырять курсантов наземь или проверять чьи-либо голосовые данные, исполняя захват немного круче, чем нужно для того, чтобы исторгнуть из несчастной глотки крик. Во время такого истязания класс издавал только нервный смешок. Серж поклялся себе, что больше не будет покорным мальчиком для битья, сносящим чужую грубость. Вопрос лишь в том, как этого добиться. Он хочет эту работу. Стать полицейским фактически означало «без особого напряга» получать четыреста восемьдесят девять долларов в месяц.
На сей раз своей жертвой Рэндольф выбрал Аугустуса Плибсли, и Серж наконец расслабился.
— Ну, вы уже изучали захват «на удушение», — сказал Рэндольф. — Отличный захват, коли умело его применять. Но ни хрена не стоит, если ошибешься. Показываю один из приемов такого удушения.
Он встал позади Плибсли, обхватил тому горло массивным предплечьем и поймал тощую шею в изгиб руки. Потом громко пояснил:
— Я надавливаю на сонную артерию. Бицепс и предплечье перекрывают доступ кислорода в мозг. Если надавить как следует, парень вмиг потеряет сознание.
Произнеся эти слова, он и в самом деле надавил «как следует», и огромные голубые глаза Плибсли, дважды дрогнув веками, наполнились ужасом. Рэндольф ослабил хватку, ухмыльнулся, похлопал его по спине, давая знать, что с него достаточно, и прокричал:
— О'кей, первые номера против вторых! Да поживее! У нас еще есть в запасе несколько минут. Поработайте-ка над захватом!
Когда первые номера обхватили руками услужливо подставленные глотки вторых, он приказал:
— Выше локоть. Надобно вздернуть ему подбородок. Не сможете — и он разделается с вами, так что заставьте его вздернуть подбородок, а уж потом вяжите из него веревки. Ясное дело, тихонько, не увлекайтесь: душить не дольше одной секунды.
Серж не сомневался, что после вчерашней его вспышки ярости Эндрюз будет очень осторожен. Он видел, как тот старается не причинить вреда и совсем легонько обвивает ему шею своей могучей ручищей. Но боль тем не менее была такой острой, что у него полезли на лоб глаза. Инстинктивно Серж вцепился Эндрюзу в руку.
— Прости, Дуран, — сказал тот, бросив на него встревоженный взгляд.
— Все в п-порядке, — выдавил Серж из себя, задыхаясь. — Ну и захватик!
Поменявшись с Эндрюзом позициями, Серж приподнял тому подбородок. Еще никогда ему не доводилось на занятиях по физподготовке сделать Эндрюзу больно. Ему и в голову не приходило, что это удастся сейчас. Вытянув вперед запястье, он сдавил тому глотку и несколько секунд переждал. В отличие от его собственных руки Эндрюза вверх не вскинулись. Должно быть, я делаю что-то не так, подумал Серж, поднял локоть и надавил сильнее.
— Так правильно? — спросил он, вглядываясь в запрокинутое лицо Эндрюза.
— Немедленно пусти его, Дуран! — пронзительно возопил Рэндольф.
В испуге Серж отпрянул назад, высвобождая Эндрюза, и тот бухнулся с глухим стуком оземь. Физиономия его побагровела, полузакрытые глаза остекленели и покрылись поволокой.
— Одурел, Дуран, — сказал Рэндольф, поднимая на руках мощное тело Эндрюза.
— Я вовсе не хотел, я не нарочно, — бормотал Серж.
— Предупреждал же вас, ребята, — тихонько! — повторял Рэндольф, пока Эндрюз, неловко пошатываясь, вставал на ноги. — Этим захватом можно мозги превратить в пластилин. Стоит только подольше не пускать в голову кислород, и, уж будьте уверены, кому-то не поздоровится. Не исключен летальный исход.
— Прости меня, Эндрюз, — сказал Серж и испытал огромное облегчение, когда гигант слабо ему улыбнулся. — Чего ж ты не стукнул меня по руке, не лягнул или не пискнул хотя бы? Откуда мне знать, что тебе так худо!
— Хотелось, чтобы все было как положено, — ответил Эндрюз, — чтоб у тебя получилось. А через пару секунд я отключился.
— С этим захватом нужно держать ухо востро, — горланил Рэндольф. — Я не горю желанием, чтобы кто-то из вас сделался калекой, прежде чем окончит академию. Но, может, то, что вы видели, пойдет вам на пользу. За этими стенами вас, ребята, поджидают другие ребятки, которым плевать и на ваш значок, и на револьвер. Среди них могут найтись и такие, кто попробует прицепить этот значок к вашей заднице — просто так, от нечего делать, или чтобы было о чем посудачить с приятелями. И тогда вам придется на собственной шкуре убедиться, что большой и овальный полицейский значок умеет здорово обидеть того, кто стал носить его прежде, чем научился выполнять захват. Ну а тот, кто овладеет этим приемом, может причинить множество неудобств любому посягнувшему на его задницу. О'кей, ну-ка еще разок, первые против вторых!
— Твой черед квитаться, — сказал Серж массирующему шею и мучительно сглатывающему слюну Эндрюзу.
— Я буду осторожен, — ответил тот и потянулся к Сержу громадной ручищей. — Давай-ка прикинемся, что я тебя душу.
— Отличная мысль, — сказал Серж.
Переходя от одной пары курсантов к другой, Рэндольф проверял, как проводится прием, поднимал чьи-то локти, поворачивал кулаки, выправлял торсы, покуда это ему не надоело.
— Ладно, всем сесть. Только зря тратим время.
Словно огромное, многоногое, серое насекомое, класс плюхнулся на траву. Каждый ожидал от Рэндольфа какой-нибудь новой выходки, пока тот, грозный и внушительный в желтой тенниске, синих шортах и черных спортивных туфлях, кружил вокруг них.
Серж был крупнее Рэндольфа, а Эндрюз и вовсе возвышался горой. Однако рядом с инструктором они казались сопливыми мальчишками. Все дело в тренировочных костюмах, подумал Серж: мешковатые штаны с обвисшими коленками и пропитанные пОтом свитера способны изуродовать кого угодно. Так же, впрочем, как и эти стрижки. Их обкорнали под солдат и будто обобрали каждого на несколько лет, превратив в послушных подростков.
— Непросто натаскать вас на занятиях по самообороне так, чтобы вы были подкованы со всех сторон, — прервал наконец молчание Рэндольф. Он скрестил на груди руки и шагал взад-вперед, уставившись взглядом в траву. — Жарко, как в аду, да и я вас загонял. Возможно, иногда я гоняю вас слишком рьяно. Что ж, у меня имеется своя теория на предмет физической подготовки полицейских, считайте, что я вам ее объяснил.
Очень глубокомысленно! Ну и мерзавец же ты, подумал Серж, потирая ноющий бок. После двух десятков кругов по беговой дорожке он только-только начинал приходить в себя и глубоко вдыхать воздух, не опасаясь больше кашля и боли в легких.
— Мало кто из вас, ребята, знает, что такое драка, — продолжал Рэндольф. — Конечно, у каждого случались стычки в школе, а кое-кто даже может похвастаться своим участием в лихой потасовке с разбитыми носами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
 Гриппандо Джеймс - Тот, кто умрет последним