от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ


 

ДУГЛАС БРАЙАН

(перевод Е.Хаецкой)



Д И А Д Е М А Б О Г И Н И



Кабак Абулетеса располагался в том квартале Шадизара, где
в больших количествах обитали висельники разных мастей -
похитители людей, наемные убийцы, уличные грабители, бандиты
с большой дороги и, наконец, воры, карманники. жулики всех
родов, званий и степеней квалификации, которыми столь славен
был чудесный город Шадизар, получивший прозвание "Город
воров". Сам Абулетес, жирный, неопрятный человек
неопределенного возраста, работал с утра до вечера,
обслуживая своих беспокойных клиентов и, о слухам, отличался
исключительной честностью, прибегая только к шантажу, да и
то в редких случаях. Чтобы Абулетес обсчитал какого-нибудь
громилу, зарабатывающего себе на хлеб грабежом или разбоем,
- такого никто не упомнит. Был он крайне услужлив, и на него
всегда можно было положиться в тех нередких случаях, когда
требовалось срочно спрятать похищенную девицу - при этом в
такое место, где, во-первых, никто не услышит ее жалобных
воплей и рыданий, а во-вторых, не будет нанесен ущерб ее
красоте. Незаменимым был Абулетес и в качестве укрывателя
краденого, а что до трупов неведомого происхождения - то не
было ему равного, если возникала необходимость избавиться от
такой обузы, как покойник.
Именно поэтому дела Абулетеса процветали. Он по-своему
любил своих клиентов и, навалившись на стойку животом в
заляпанном фартуке, смотрел на них маленькими заплывшими
глазками почти любовно. Вот дюжий кофитянин с серьгой в ухе
- недавно утащил из почтенного дома трех дочерей-красавиц
на выданье и с большой выгодой для себя продал на туранской
границе. В углу двое заморанцев, смуглых, низкорослых,
вертких. Абулетес мимолетно поморщился: не любил он своих
соотечественников. Уж вот от кого постоянно жди подвоха.
То ли дело гирканцы - спокойные, выдержанные люди, всегда
высказываются ясно и прямо, а если им возразить, то просто
зарежут. Абулетес никогда не возражал гирканцам, и по-
тому недоразумений не возникало.
Его взгляд остановился в углу возле двери в кабак, и
хозяин невольно вздохнул. Там сидел самый неприятный из всех
его клиентов. Это был совсем молодой человек, который порой
убивал в день до четырех человек, осмелившихся обратиться
к нему с вполне закономерным "малыш" или "мальчик". За
"парня" он мог расквасить нос, за "молодого человека" -
подбить глаз. Обращение "приятель" вызывало лишь скрежет
зубов, однако без членовредительства. Абулетес пытался
как-то отечески втолковать юноше, что весь Шадизар не может
знать его по имени; что же до прозвищ, то ведь их нужно еще
придумать.
- Пусть называют "киммериец", - мрачно заявил парень.
Абулетес воздел к небу жирные короткие ручки и закатил
глаза.
- Спаси нас, пресветлый Митра, да откуда же они могут
знать, что ты киммериец, ма... приятель!
Мгновение Абулетеса сверлил свирепый взгляд синих глаз
молодого варвара, после чего тот ответил:
- Погляди на себя в зеркало, Абулетес. Как по тебе за
версту видно, что ты прятал в своем подвале тех трех
высокородных дурочек, которых недавно продали в гарем, так и
моя внешность...
- ...указывает на человека благородного, отважного и
наделенного прочими достоинствами, - подхватил Абулетес. -
Но поверь мне, друг мой, в Заморе никто слыхом не слыхивал
ни о какой Симмерии...
- Киммерии, - поправил юноша, медленно багровея от
злости.
- Неважно. Это я сказал с акцентом. Словом, Конан, я
просил бы тебя быть посдержаннее. Знаешь, в конце концов,
молодость - не порок, напротив, прекрасное время жизни.
Если бы я мог вернуть мои молодые годы...
Конан из Киммерии смерил его с головы до ног
презрительным взглядом, и Абулетес поспешил налить ему вина.
Впрочем, после этого разговора киммериец стал дей-
ствительно более сдержанным.
Был он высокого роста, широкоплеч и мускулист. Отличное
сложение, правильные черты лица и, как это ни странно,
своеобразное варварское благородство - все это привлекало к
нему людей. Впрочем, было бы правильнее сказать иначе: это
привлекало к нему женщин. В настоящее время он обзавелся
подружкой по имени Семирамис. Это была невысокая, широкая в
кости девушка с большим жизненным опытом; она была старше
Конана по меньшей мере лет на десять. Насколько было
известно Абулетесу, эта дама бессовестно вымогала у него
деньги, которые парень добывал из кошельков состоятельных
шадизарских купцов. Поэтому Конан всегда был без гроша. В
этом смысле Семирамис постоянно стояла у трактирщика на
пути, и Абулетес ненавидел ее вполне искренне...
Требовать у Конана плату за постой и обеды, которые
юноша поглощал со свойственным его возрасту неумеренным
аппетитом, Абулетес считал чистейшим самоубийством. Ждать,
покуда киммериец заплатит, было делом безнадежным. Выселить
его не представлялось возможным. Поэтому Абулетес
предпочитал ладить с молодым варваром и лишь разбавлял
вино, которое тот потреблял еще в больших количествах, чем
съестное, а хлеб подавал черствый. Варвар еще не до конца
разобрался с благами цивилизации и не всегда отличал первый
сорт от второго: что до свежести продуктов, то его больше
интересовало их количество.
Вот и сейчас: сидит за столиком в "своем" углу возле
выхода и срывает зубами мясо с бычьей ляжки. Плохо
прожаренное мясо трещит на крепких белых зубах варвара.
Жирный сок стекает по локтям, и время от времени парень
наклоняет голову и облизывает руки. Длинные черные волосы
болтаются в опасной близости к мясу, вот-вот запачкаются.
Впрочем, Конана это не очень волновало.
У входа в кабак загремело оружие. Все присутствующие
замерли, повернувшись к двери. Руки потянулись к поясам,
где каждый без исключения носил нож, звезду с заточенными
краями, трос с металлическими шариками на конце либо
какое-нибудь другое оружие. Варвар хмуро улыбнулся и тронул
широкий меч, с которым не расставался никогда (Абулетес
подозревал, что, даже занимаясь любовью с ненасытной
Семирамис, Конан одну руку держит на рукояти меча).
Пригибаясь, чтобы не задеть о притолоку высоким
коническим шлемом, в кабак вошел офицер заморанской гвардии.
За ним в кабак ворвалось десятка два солдат в блестящих
кольчугах. Они выстроились полукругом за спиной своего
командира, как по команде выставив вперед пики с пестрыми
бунчуками.
Абулетес выронил кружку, которую в этот момент
споласкивал в тазу с такой грязной водой, что скорее пачкал,
чем отмывал в ней посуду. С жалобным плеском кружка
погрузилась в воду, и жирные пятна сомкнулись над ней.
- Гвардия... - прошептал хозяин кабака. - Кто же из этих
паразитов затронул государственные интересы? Говорил же им:
грабьте мирных горожан, крадите девственниц из почтенных
семей, убивайте невинных, но избави нас Митра и Варуна
посягать на дворец, хотя вот уж где кишат настоящие злодеи...
- Всем оставаться на местах! - прогремел офицер. - Где
хозяин этой вонючей дыры?
- Я здесь, - дрожащим голосом отозвался Абулетес,
поспешно обтирая руки о засаленный фартук. - Что-нибудь
случилось?
- Нам известно, что вы укрываете краденое, даете приют
всяким бандюгам и расплодили по городу воров.
- Насчет "расплодил" - это явное преувеличение, господин
офицер! - затараторил Абулетес. - Воры, ваше
высокоблагородие, плодятся сами, спросите хоть Семирамис...
- Он вовремя прикусил язык, поймав яростный взгляд Конана.
- Семирамис? - Офицер снял с пояса глиняную табличку и
пошарил по ней взглядом. Он умел читать и очень гордился
этим. - Кто такая? В моем списке нет.
- Это одна... э... почтенная дама, - пролепетал
Абулетес, оказавшись между двух огней: справа его сверлил
взглядом киммериец, слева начальственным взором мерил его
офицер. - У меня с ней нелады, господин офицер, вот я и
брякнул, исключительно чтобы опорочить ее честное имя...
- Ладно, этой потаскушкой займемся в другой раз, -
отрубил офицер. - В настоящее время нас интересует один из
тех ворюг, которые у вас проживают в холе и покое.
- Смею вас уверить, господин офицер, мои клиенты -
почтенные и славные люди, - твердо сказал Абулетес, который
обрел наконец почву под ногами и заговорил увереннее. Такие
диалоги ему приходилось уже вести не раз, правда, не с
представителями королевской гвардии, а с жандармами рангом
пониже.
Офицер с сомнением оглядел "славных людей". На него
настороженно смотрели горбоносые и плосконосые, темноглазые
и светлоглазые, узкие и широкоскулые лица, испещренные
шрамами, расцвеченные клеймами, разукрашенные синяками и
свежими ссадинами, изуродованные морщинами. У двоих или
троих были вырваны ноздри; у пятерых не хватало ушей. Лишь
одно лицо казалось по настоящему красивым - это было лицо
молодого киммерийца. Однако офицер не сомневался, что у
юноши просто не было времени побывать во всех переделках,
которые выпали уже на долю его товарищей по пансиону.
Шрамы, клейма и морщины придут в свой черед и исполосуют эти
правильные черты, изуродуют чистые щеки, избороздят гладкий
лоб.
Качнув головой, офицер сердито сказал:
- У меня нет времени на пустые разговоры с тобой,
трактирщик. А уж тем более - ближе знакомиться с этим
сбродом. Скажу кратко: сегодня ночью какой-то дерзкий вор
обокрал опочивальню сиятельной графини Зоэ, да простит мне
госпожа, что я произношу ее чистое имя в этом поганом месте.
Зоэ была последней любовницей шадизарского
градоправителя, знатного вельможи, состоявшего в кровном
родстве с королем. Это была молодая пышнотелая и белолицая
красавица с длинными белокурыми волосами. Про нее
рассказывали, что она отличалась изощренной жестокостью и
испытывала сладострастное удовольствие, насмерть забивая
слуг длинным кнутом со свинцовыми шариками, зашитыми по
всей длине кнутовища. В городе она вызывала всеобщую
ненависть своим мотовством, высокомерием и почти
неограниченным влиянием на градоправителя. Поэтому известие
о том, что кто-то осмелился обокрасть эту женщину,
послужило поводом для дружной овации и восторженного вопля,
вырвавшегося одновременно из полусотни надорванных хриплых
глоток.
- Молчать! - рявкнул офицер. - Нам известно многое,
трактирщик. Нам известно, например, что была похищена
алмазная диадема, старинная реликвия, привезенная для
сиятельной Зоэ из самого Кхитаи. След привел нас сюда. И что
еще забавнее, друг мой... как бишь тебя?
- Абулетес, - пробормотал хозяин, который начинал
чувствовать, что дело заходит слишком далеко. Опытным
взглядом он смерил расстояние до стойки, прикидывая, успеет
ли убрать бьющиеся предметы до того, как начнется всеобщая
свалка.
- Какая разница, - высокомерно отозвался офицер. -
Словом, этот подонок сейчас скрывается у тебя. Либо ты
выдашь его сам, либо мы найдем его и арестуем.
- Господин, мне неизвестно об этой краже, - сказал
Абулетес. - Я впервые слышу о ней от вас. Если вы
считаете, что виновный скрывается у меня, - прошу.
Он прекрасно понимал, что примитивный обыск ничего не
даст, и потому не очень-то беспокоился. И тут произошла
катастрофа.
Поскольку солдаты вошли очень тихо и ожидаемая потасовка
еще не началась, в верхних комнатах, предназначенных для
ночлега, а также для свиданий с доступными девушками по
доступным ценам, ничего не было слышно. По лестнице, громко
стуча каблуками, сбежала эта проклятая дура Семирамис.
Раскачивая широкими бедрами, еле прикрытыми полупрозрачным
шелком ядовито-фиолетового цвета, она устремилась к Конану.
Абулетес еле слышно застонал сквозь стиснутые зубы. На
длинных черных волосах Семирамис, распущенных по такому
случаю по плечам, возлежала та самая кхитайская диадема, о
которой только что шла речь. Ошибиться было невозможно:
алмазы сверкали далее в полутемном помещении, словно
светились своим собственным светом. Две змеи из белого
золота сплетались хвостами над узким лбом шадизарской пота-
скушки. Продетые сквозь змеиные тела кольца с длинными
подвесками звенели при каждом движении головы, сплетая
странную мелодию.
- Конан! - завопила она своим низким пропитым голосом и
устремилась к молодому варвару. - Какая очаровашка! Ты
просто чудо, и я навечно...
Тут только ее глаза привыкли к полумраку и она
разглядела стоящих у входа солдат, застывших со своими
пиками. Даже в темноте было заметно, что Семирамис
побледнела.
Офицер расхохотался.
- Вот и решение загадки, - сказал он и обернулся к
солдатам. - Взять ее!
Солдаты устремились вперед. Семирамис обеими руками
вцепилась в диадему и помчалась обратно к лестнице, своротив
по дороге столик и, судя по громкому крику боли, посадив
себе на обольстительное бедро основательный синяк.
1 2 3 4 5 6 7
 Сироткин Владлен - Зарубежные клондайки России