от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дипломированный чародей, или Приключения Гарольда Ши – 1


«Л. Спрэг Де Камп, Флетчер Прэтт. Дипломированный чародей»: Азбука-классика; СПб.; 2002
ISBN 5-352-00174-1
Оригинал: Lyon de Camp, “The Incomplete Enchanter. The Roaring Trumpet”
Перевод: Артем Лисочкин
Аннотация
Настоящая книга представляет читателям одну из самых известных и самых популярных во всем мире эпопей в жанре фэнтези — «Дипломированный чародей, или Приключения Гарольда Ши». Зарубежные критики ставят эту замечательную эпопею в один ряд с такими книгами, как сага Дж. Р. Р. Толкина «Властелин Колец», с сериалом Фрица Лейбера «Сага о Фафхрде и Сером Мышелове» и некоторыми другими жемчужинами англо-американской фэнтези.
Главный герой этой эпопеи странствует по параллельным мирам, попадая то в древнюю Скандинавию, то в мир Царства Фей, то оказывается рядом с самим Неистовым Роландом...
Лайон Спрэг де Камп, Флетчер Прэтт
Ревущая труба
Пишу я о том, чего ни сам я не видел, ни от других не слушал, о том, чего нет, да и быть никогда не могло, и, следовательно, у читателей моих нет никаких оснований написанному верить.
(Луциан из Самосаты)
Глава 1
В комнате их было четверо — трое мужчин и женщина. Лица мужчин ничем особенным не отличались, да и одежда — правда, только у двоих — тоже ничем особенным не отличалась. Третий же был облачен в бриджи для верховой езды, громоздкие бутсы и замшевый пиджак в шотландскую клеточку. Невероятной лохматости полупальто из тех, в коих принято играть в поло, и щегольская рыжая шляпа с зеленым пером, брошенные рядом на кресло, тоже принадлежали ему.
Обладатель сего балаганного наряда не относился ни к киноактерам, ни к так называемой «золотой молодежи». Был он психоаналитиком, и звали его Гарольд Ши. Темноволосый, чуть повыше и похудощавей, чем принято по средним меркам, он вполне мог показаться даже красивым, будь нос у него чуток покороче, а глаза поставлены малость пошире.
Женщина — точнее, девушка — рыжеватая блондинка, служила в Гарейденской клинике старшей медсестрой и прозывалась (хоть это и не доставляло ей особой радости) Гертрудой Маглер.
Двое других мужчин, как и Ши, тоже были психологами, коллегами по одной научной группе. Тот, что здорово постарше, с густой взлохмаченной шевелюрой — руководитель группы по имени Рид Чалмерс, как раз пытался выяснить у Ши, какого дьявола тот вырядился таким попугаем на работу. Ши изо всех сил защищался:
— Захотелось после окончания трудового дня покататься верхом. Честное слово.
— Ты на лошади-то хоть когда-нибудь сидел? — поинтересовался третий — крупный, сонного вида молодой человек по имени Уолтер Байярд.
— Нет, — честно признался Ши. — Но надо же когда-нибудь учиться!
Уолтер Байярд фыркнул.
— Все выделываешься, аристократа великого корчишь. Надеешься, что теперь прогулки верхом помогут? Сначала у него этот кошмарный, якобы чисто английский прононс — слава богу, ненадолго. Потом фехтование. А прошлой зимой? Кто тут все перепачкал этой патентованной норвежской лыжной мазью, а?
А катался, между прочим, всего два раза.
— И что с того? — огрызнулся Ши.
Тут вмешалась Гертруда Маглер.
— Гарольд, не позволяй им издеваться над своей одеждой.
— Спасибо, Герт.
— Мне лично кажется, что ты очень мило выглядишь.
— Гм... — Физиономия Ши выражала уже не столь горячую благодарность.
— А вот лошади — это зря. Не вижу особого смысла. Когда есть автомобили...
Ши протестующе поднял руку.
— На то у меня свои причины, Герт.
Гертруда бросила взгляд на наручные часики и поднялась.
— Мне пора на дежурство. Не глупил бы ты, Гарольд. И не забудь, что пригласил меня сегодня на ужин.
— Угу.
— Расходы пополам.
Ши поморщился.
— Герт!
— Всем пока! — сказала Гертруда и удалилась, шурша накрахмаленным халатом.
Уолтер Байярд хихикнул.
— Пополам — и точка. Хорош мужик, ничего не скажешь.
Ши постарался обратить все в шутку.
— Сколько не отучаешь ее обсуждать такие проблемы публично, все без толку. Ладно, заколачивает-то она побольше меня, так что пусть на здоровье ходит так в ресторан хоть четыре раза в неделю — всяк лучше, чем всего два за счет моего скромного бюджета. Что, не так? Вообще-то она ничего девчонка.
— А она-то размечталась, что ты идеалист, Гарольд, — хитро заметил Байярд. — Она даже как-то говорила за обедом, что...
— Что, правда? Черт бы ее добрал!
Вмешался Чалмерс:
— Не пойму, Гарольд, почему вы продолжаете... гм... встречаться с девушкой, если она вас так раздражает?
Ши пожал плечами.
— Наверное, просто из тех, с кем у меня явно дело далеко не зайдет, ее еще хоть как-то можно вы нести.
— А сам тем временем ждешь девушку своей мечты? — подколол Байярд.
Ши снова попросту пожал плечами.
— Ладно, рассказывай, — усмехнулся Байярд. — Видите ли, доктор, а дело-то все в том, что стоило ему к ней раз подкатиться, как сразу же последовала хорошо рассчитанная психологическая атака, И теперь ему просто боязно завязывать.
— При чем тут боязно? — огрызнулся Ши. Он встал, и голос его прозвучал неожиданно громко:
— И вообще, Уолтер, что-то я не пойму, какое твое собачье дело...
— Ну-ну, Гарольд, лично я не вижу оснований для подобного взрыва, — сказал Чалмерс и обеспокоенно добавил:
— Может, вы в чем-то не удовлетворены своей работой?
Ши перевел дух.
— Да нет, почему же? Делаем мы тут все, что вздумается, никто над душой не стоит, да и старику спасибо, что про институт не забыл, когда завещал свои денежки клинике. Средств сейчас я могу тратить куда больше да, в общем-то, как и любой из наших...
— Я не о том, — перебил Чалмерс. — Все эти ваши позы, взрывы, срывы — все это свидетельствует о некоем внутреннем конфликте, о некоем разладе с окружающим...
Ши ухмыльнулся.
— Назовите это «подавленной романтичностью». Между прочим, сам придумал, и уже давно. Вот смотрите: Уолт целыми днями тщится стать чемпионом Среднего Запада по теннису. Зачем? Герт пропадает в салонах красоты, хочет быть похожей на падшую русскую княгиню, чего ей бог не дал. А это все та же романтичность, ничто иное. А мне вот нравится наряжаться. Ну и что?
— Все это верно, — согласился Чалмерс, — если вы только не начинаете относиться к плодам своего воображения чересчур серьезно.
— Например, к девушкам своей мечты, — вставил Байярд.
Ши искоса поглядел на него. Чалмерс продолжал.
— В общем, если вы, не дай бог, начнете всерьез страдать от... гм... приступов депрессии — обязательно поставьте меня в известность. А теперь за дело.
— Опять эксперимент с наркоманами? — спросил Ши.
— Нет, — ответил Чалмерс. — Надо обсудить новую гипотезу. Я даже надеюсь, что она станет основой новой науки — парафизики. Попробуем выяснить, можно ли на данной стадии полнить экспериментальное подтверждение.
Я уже рассказывал вам о своем исходном тезисе: мир, в котором мы живем, складывается из впечатлений, полученных через ощущения. Но возможно существование и бесконечного множества других миров. И вот если наши ощущения определенным образом настроить на получение некой иной серии впечатлений, мы неизбежно обнаружим себя живущими в совершенно другом мире.
Именно здесь, в клинике, я получил лишнее подтверждение данному тезису, занимаясь изучением... гм... психически больных. В основном, параноиков.
Именно вы, — кивнул он на Байярда, — навели меня на эту мысль своим докладом о пациенте с психозом Корсакова. Следующий шаг, который необходимо осуществить — это перевести теоретические выкладки в положения прикладного характера, то есть выяснить, каким именно образом можно перемещать объекты и людей из одного мира в другой. То частичное и неосознанное перемещение, которое наблюдается у душевнобольных, как правило, приводит к результатам, катастрофическим для психики...
— Минуточку, — прервал его Ши. — Вы что, хотите сказать, что полный сдвиг и в самом деле перенесет человеческое тело из одного мира в другой?
— Очень может быть, — сказал Чалмерс. — Ведь тело фиксирует любые ощущения независимо от сознания. Хотя для полной уверенности обязательно необходим натурный эксперимент. Правда, пока я далеко не убежден, стоит ли пускаться на такой риск. Вероятно, в другом мире и законы будут другие, а тогда и возвращение, скорее всего, окажется невозможным.
— Значит, вы считаете, что в мире, скажем, античных мифов будут действовать законы волшебства, а не современной физики?
— Именно. Вот только...
— Стойте! — воскликнул Ши. — Получается, что эта новоиспеченная парафизика будет охватывать основные законы всех возможных миров, а то, что мы называем физикой, превратится в отдельный случай парафизики?
— Не спешите, молодой человек, — остановил его Чалмерс. — Сейчас разумней будет определить понятие «парафизика» как отрасль знания, исследующую взаимосвязь различных миров на основе предположения, что миры эти и в самом деле существуют. Как вы помните, вольная трактовка термина «метафизика» в свое время привела к тому, что он практически превратился в синоним понятия «философия».
— Которую, — подхватил Ши, — одни понимают как разновидность научного знания, другие — как разновидность знания ненаучного, а для третьих — это не наука и не знание вообще.
— Великолепная формулировка, — пробормотал Чалмерс, выуживая из кармана черный блокнотик. — Сам Э. Т. Белл не выразился бы столь емко и афористично. Я обязательно включу ваши слова о статусе философии в свою следующую книгу.
— Вот как? — Ши аж подпрыгнул на стуле. — И что, даже доходами не поделитесь?
Чалмерс мягко улыбнулся.
— Гарольд, голубчик вы мой, кто же мешает вам написать собственную книгу? Я искреннейшим образом вам это рекомендую.
Байярд усмехнулся.
— Гарольд у нас широкая душа, прямо ковбой в кино. Вот я, например, своими словесными перлами не разбрасываюсь. Я их берегу до той поры, пока не смогу использовать с толком и получить за это денежки. Но вернемся к нашим баранам. Как вы собираетесь перемещать людей из одного мира в другой?
Чалмерс нахмурился.
— До этого мы дойдем, только всему свое время. Насколько я представляю, основой метода должно стать усвоение нашим сознанием неких фундаментальных положений, лежащих в основе того или иного мира, который мы намереваемся достичь. Что это могут быть за положения? Я склоняюсь к мысли, что в первую очередь положения формальной логики.
— Например? — перебил Ши.
— О, ну тот же, скажем, принцип зависимости: любое обстоятельство, в котором и только в котором наличие известного феномена отлично от его отсутствия, связано с данным феноменом.
— Ф-фух! Звучит почти столь же отвратно, как определение количества Фрейга.
Байярд тут же забубнил:
— Количество объектов в данном классе...
— Уолтер, помолчи, у меня нервы не железные?
— ...является классом всех классов, тождественных данному классу.
Чалмерс хмыкнул.
— Вы закончили шутить, джентльмены? Тогда я продолжу. Допустим, что среди бесконечного множества миров существует и такой, который управляется магией. В таком случае может оказаться, что принцип зависимости будет там недействителен, вместе с ему подобными, а вот магические — например, закон подобия — действительны.
— Что это за закон подобия? — поинтересовался Байярд.
— Сформулировать его можно примерно так: эффект подобен изображению эффекта. У нас такой закон не действует, хотя первобытные люди в него твердо верили. Они, например, воображали, что стоит опрыскать землю водой, да еще произнести при этом что-нибудь вроде «мамбу-ямбу», как пойдет и настоящий дождь.
— Я и не подозревал, что вы способны формулировать принципы магии, — заметил Ши.
— А как же, — с достоинством отозвался Чалмерс. — Возьмем наших врачей — фокусниками они себя не считают. Они уверены, что работают на основании законов природы. В мире, где все твердо верят в эти законы, так оно и есть. А там, где общественное сознание настроено на восприятие неких иных впечатлений, могут, очевидно, действовать и законы магии. Слышали, должно быть, об африканских колдунах-врачевателях? Фрезер и Сибрук сформулировали несколько магических законов, на которые опираются эти дикари. Закон распространения, например: объекты, когда-либо находившиеся в контакте, продолжают взаимодействовать на расстоянии. Как вы...
Ши нетерпеливо щелкнул пальцами.
— Секундочку, доктор. В мире вроде того, о котором вы говорите, как получается: законы магии действуют, поскольку в них верят, или люди в них верят, потому что они действуют?
Чалмерс вкрадчиво улыбнулся — верный признак того, что он собирается раздавить оппонента интеллектом.
— Подобный вопрос, Гарольд, по бессмертному выражению Расселла, лишь бессмысленный шум.
— Не надо, доктор, — отрезал Ши. — Слыхали. Это любимая увертка всех наших эпистемологов* . Как задашь им вопрос, на который они не могут ответить, так они только улыбаются и твердят про бессмысленный шум. А я уверен, что мой вопрос вполне разумен и, следовательно, заслуживает разумного ответа.
— Он лишен смысла, — повторил Чалмерс, — и я с легкостью докажу это на основе вашей же попытки... гм... построить концептуальную структуру на базисе скорее абсолютистском, нежели релятивистском. Я вам докажу это. Чуть позже. А сейчас позвольте мне продолжить изложение проблемы. Да — как вам известно, последовательную логическую цепочку можно построить из любого набора посылок...
Байярд вдруг широко раскрыл полуприкрытые доселе глаза и встрял с очередным резким замечанием:
— Послушайте, доктор, а не трещит ли ваша гипотеза по всем швам? По-моему, она не исключает и возможности перемещения в будущее. И что же? Мы познакомимся с не открытыми еще законами, не сделанными еще изобретениями.
Но в будущем наверняка уже в курсе нашего метода, так что мы сможем вернуться в настоящее с полным чемоданом всяких новинок. Перенесенные знания будут предвосхищать будущее, а, значит, изменят его.
— Гениально, Уолтер, — остановил его Чалмерс. — Только, боюсь, вы кое-что упустили. В будущее вообще мы действительно сможем попасть, только вовсе не обязательно это должно оказаться именно наше будущее — то самое, что предстоит нашему эмпирико-позитивистскому миру. Для подобного перемещения в другой мир необходимо иметь мысленную модель структуры отношений в нем. Для этого вам потребуется полный набор понятий определенного физического мира, тех самых понятий, кои обуславливают воспринимаемые сознанием впечатления. А понятия будущего — продукты взаимодействия различных неизвестных нам факторов, в чем и...
— Ясно, — поддакнул Ши, — структура отношений действительного будущего еще не сформировалась, в то время как такие структуры для всех прошлых миров уже упорядочены.
— Совершенно верно. Скажу вам больше: проникнуть можно в те и только в те миры, которые представлены готовой упорядоченной моделью отношений.
Можно, например, попасть в любое будущее из произведений Герберта Уэллса, надо только выбрать ряд основных исходных посылок. В случае же с реальным будущим нам такие посылки неизвестны. Но не могу не заметить, что умозрительная экстраполяция на основе наших скудных данных уже унесла нас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 Михеев Михаил - Год Тысяча Шестьсот