от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Шапочку не так-то легко разглядеть в траве, еще не побелевшей от инея, да и вряд ли убийца сообразил бы, что тут была вещь, которую опасно оставлять на месте. Кто же будет, только что убив человека, шарить в потемках по земле? Единственной мыслью убийцы могла быть только одна — как бы поскорее убраться подальше от этого места!
Сомнение, словно злой дух, одолевало Кадфаэля. Ведь забыл же он про шапочку! Значит, мог упустить и еще что-нибудь очень важное! Ну а коли так, то очень может статься, что эта забытая вещь все еще лежит около мельницы на берегу или в воде, а быть может, и внутри строения. Больше ее негде искать.
Оставалось еще полчаса до повечерия, и большинство монахов, продрогнув до костей, благоразумно пошли отогреваться в теплую комнату. И то сказать, глупее не придумаешь — в темноте тащиться на мельницу! Но как ни старался Кадфаэль отогнать от себя эту мысль, она настойчиво кружила вокруг ночного пруда, пока ему не стало казаться, что эта обстановка — мельница, пруд и ночная тьма, — воссоздавая события, случившиеся в ночь сочельника, освежит его память, так что он найдет утраченное звено. И вот Кадфаэль направился через монастырский двор в сторону лазарета, за которым в укромном углу была калитка, откуда из аббатства можно было выйти прямо на мельничный пруд.
Выйдя из нее, монах остановился и переждал, пока глаза привыкнут к безлунной тьме, сквозь которую лишь изредка прорывались звездные лучи. Постепенно очертания предметов начали проступать из мрака: растрепанная трава под ногами, справа черная громада мельницы, впереди мостик через ручей, а за ним обрывистый берег пруда. Кадфаэль прошел по мостику, его шаги гулко простучали по деревянному настилу, и, миновав узкую полосу травы, он очутился на краю пруда. Перед ним расстилалась застывшая свинцовая гладь, ровная и тусклая, прерываемая кое-где полыньями, окруженными кромкой подтаявшего льда.
Кругом все застыло в неподвижности, не слышно было ни шороха, даже слабое дыхание ветерка не шевелило гибкие побеги обрезанных ив, обступивших берег по левую руку. Там, в нескольких ярдах от моста, где сейчас стоял Кадфаэль, у подножия срубленного на высоте в треть человеческого роста ствола, вокруг которого топорщились ивовые побеги, словно вставшие дыбом волосы на голове перепуганного человека, было найдено тело Эйлиота. Его никак не удавалось вытащить наверх по обрыву. Сначала его подтащили багром к устью мельничной протоки, где берег полого спускался к воде, и уже оттуда выволокли на сушу.
В памяти Кадфаэля события того утра вырисовывались четко, во всех деталях, но не проливали никакого света на то, что произошло там накануне ночью.
Повернувшись спиной к обрыву, он воротился обратно через мост и, сам не зная хорошенько зачем, обогнув мельницу, подошел по отлогому берегу к широкой двери, через которую вносили на мельницу зерно. Она запиралась снаружи, но толстый брус, как смутно различил Кадфаэль по отсветам выцветшей древесины, не был заложен на скобу. На более высоком уровне мельницы находилась небольшая дверь, выходившая в сторону калитки в монастырской стене. Эта дверь имела запор изнутри. Но зачем было снимать тяжелый брус со скобы, если не затем, чтобы войти?
Кадфаэль нажал рукой на притворенную, но не запертую дверь, открыл ее на ширину ладони и стал прислушиваться, приложив ухо в щели. Внутри царила тишина. Он приотворил дверь пошире, тихонько проскользнул через порог и закрыл за собой дверь. В ноздри ударил щекочущий теплый запах муки и зерна. У Кадфаэля было чутье не хуже, чем у собаки или лисицы, и он решил довериться в темноте своему носу. Принюхавшись, он обнаружил еще один запах, едва различимый, но очень знакомый. В своем сарайчике он не замечал этого давно ставшего привычным запаха, но, почуяв его в другом месте, мгновенно насторожился, как насторожился бы, заметив тут принадлежавшую ему любимую вещь, которой нечего делать в таком месте. Проведя несколько дней в его сарайчике, насквозь пропитанном ароматами сушеных трав, невозможно было не унести этот запах в складках своей одежды. Кадфаэль замер, прислонившись спиной к закрытой двери, и стал ждать. Еле слышный шорох достиг его слуха, словно кто-то осторожно переступал с ноги на ногу на пыльном полу, засыпанном трухой и половой, которая непременно зашуршит даже при самом осторожном движении. Звук шел от потолка, кто-то ходил наверху. Значит, люк в потолке открыт и кто-то затаился там, приноравливаясь, как бы половчее спрыгнуть. Кадфаэль подвинулся ближе к тому месту, откуда послышался шорох. В следующий миг у него за спиной что-то тяжело ухнуло вниз и чья-то рука схватил его за глотку, в то время как другая обвила его туловище, но воздуха ему хватало.
— Неплохо сработано! — сказал он с одобрением. — Однако чутье у тебя, сынок, никудышное. А что такое четыре чувства без пятого!
— Никудышное, говоришь? — раздался над его ухом голос Ниниана. — Ты просочился в дверь, словно ветерок сквозь ставни, а я сидел наверху, весь пропитавшийся запахом твоего масла, которое мне пришлось бросить без присмотра. Надеюсь, оно не пострадало.
Крепкие молодые руки порывисто обняли Кадфаэля, потом ласково отодвинули так, будто их обладатель хотел его хорошенько рассмотреть, хотя кругом стояла тьма, в которой ничего нельзя было разглядеть, кроме смутной тени.
— Я тебя напугал, но ты этого заслуживаешь. Знал бы ты, какого страху я натерпелся, когда ты приоткрыл дверь, — сказал Ниниан с упреком.
— Мне тоже стало не по себе, когда я обнаружил, что брус отодвинут. Разве можно так рисковать! Ради бога и ради Санан, скажи, что ты здесь делаешь?
— С таким же успехом я мог бы задать тот же вопрос, — ответил Ниниан. — И получил бы тот же самый ответ. Я забрался сюда, чтобы взглянуть, не найдется ли еще чего-нибудь, хотя столько дней спустя… я и сам не знаю, почему я решил искать. Однако никто из нас не будет знать покоя, пока мы не выясним, в чем тут дело, не так ли? Я-то про себя знаю, что и пальцем не трогал этого человека, да что толку от этого знания, когда все обвиняют меня! Не хочу уезжать отсюда, пока не будет доказано, что я не убийца. И если бы речь шла только обо мне. Ведь есть еще и Диота. Раз меня не могут поймать, то недолго ждать, когда примутся за нее и схватят — если не за убийство, так за пособничество и укрывательство преступника!
— Если ты полагаешь, что Хью Берингар имеет что-то против госпожи Хэммет и позволит свалить вину на нее, то выбрось это из головы, — твердо сказал Кадфаэль. — Ну а раз уж мы встретились тут, то можем не хуже, чем в любом другом месте, устроиться где потеплее и прямо сейчас все обсудить, поделившись друг с другом, кто чем может. Две головы всяко лучше одной. Наверное, где-нибудь тут свалены мешки — все же лучше, чем ничего!
Очевидно, Ниниан обретался здесь уже довольно долго и разобрался, что где находится. Он взял Кадфаэля под руку и уверенно провел его в угол, где возле стены лежала кипа пустых мешков. Они уселись на них плечом к плечу, чтобы меньше мерзнуть, и Ниниан накинул им обоим на плечи толстый плащ, которого Кадфаэль определенно не видел раньше среди пожитков Бенета.
— Ну вот, — бодро начал Кадфаэль. — Сперва я должен тебе сказать, что нынче утром разговаривал с Санан и знаю о ваших планах. Возможно, ты уже слышал об этом от нее. Вы оба мне доверяете, но как-то наполовину. Если рассчитываете на мою помощь в этом злосчастном деле, которое удерживает вас тут, то лучше бы вам довериться мне полностью. Я отнюдь не считаю тебя виновным в смерти священника, и у меня нет никаких причин чинить вам помехи. Но я думаю, что о событиях той ночи тебе известно больше, чем ты говоришь. Расскажи остальное и посвяти меня в истинные обстоятельства! Ведь ты побывал тогда на мельнице ?
Ниниан глубоко вздохнул всей грудью, его выдох обдал жаром щеку Кадфаэля.
— Побывал. Я не мог иначе, Жиффар не ответил на мое письмо и передал только, что получил и понял смысл моего послания. Мне неоткуда было узнать, придет он или нет. Я пришел сюда загодя, чтобы осмотреться и найти укромный уголок, откуда можно будет незаметно понаблюдать за тем, что будет происходить. Я стоял возле приоткрытой калитки в стене монастыря, откуда видно идущих к мельнице. Я так и отпрыгнул и едва успел шмыгнуть за угол лазарета, когда через калитку вошел мельник, направляясь в церковь, но после я был там один и спокойно наблюдал за тропинкой.
— И увидел Эйлиота?
— Он ворвался ураганом, словно гнев божий! Несмотря на темноту, его невозможно было не узнать: ни у кого нет такой походки. У него не имелось причины появляться здесь среди ночи, кроме одной: он что-то пронюхал про меня и замышлял какую-нибудь пакость. Он расхаживал взад и вперед по тропе и вокруг мельницы, и вдоль берега и топотал, словно разъяренный кот, бьющий хвостом. А я смотрю на это и думаю, как бы мне не втянуть с собой в болото другого человека! Надо скорее что-нибудь сделать, чтобы хоть его выручить и не утопить вместе с собой.
— И что же ты сделал?
— Было еще рано. Не мог же я дожидаться, когда Жиффар, ничего не подозревая, явится на свидание! Я не знал, придет ли он вообще, но ведь мог и прийти, так что я не мог рисковать. Я припустил бегом через монастырский двор, выскочил из ворот и засел в кустах возле моста. Если он придет, то, выйдя из города, непременно должен пройти мимо этого места. Я ведь даже не знал, как он выглядит! Мне просто назвали его имя и сказали, что он сторонник императрицы. Но я подумал, что, наверное, мало кто будет выходить из города в этот час, и решил, что остановлю всякого человека, подходящего по возрасту и одежде.
— К тому времени Ральф Жиффар давно перешел через мост, — вставил Кадфаэль. — Он вышел из города часом раньше, чтобы навестить священника и отправить его вместо себя на встречу около мельницы, но ты ведь не мог этого знать. Наверное, он уже вернулся домой, когда ты поджидал его в кустах. Видел ли ты других прохожих?
— Только одного, но он был слишком молод и слишком бедно одет, чтобы его можно было принять за Жиффара. Он прошел по тракту и завернул в церковь.
«Должно быть, Сентвин, возвращавшийся после уплаты долга, — подумал Кадфаэль. — Сбросив с себя тягостное бремя неотданного долга, он со спокойной совестью отправился праздновать рождество Христово. Как хорошо, что Ниниан смог засвидетельствовать его невиновность, доказав таким образом, что Сентвин не взыскал горького долга со своего должника! «
— Ну а ты?
— Я прождал, пока не уверился окончательно, что Жиффар уже не придет. Назначенное время миновало, и тогда я поспешил назад, чтобы успеть к церковной службе.
— И там ты встретился с Санан. — Улыбка Кадфаэля, незримая в окружающей тьме, дала о себе знать в его голосе. — Она не сделала твоей глупости и не пошла на мельницу, потому что, в отличие от тебя, была уверена, что Жиффар не придет. Но она знала, где может тебя найти, и твердо решила выполнить то, что отказывался сделать Жиффар. Помнится, она заранее позаботилась о том, чтобы хорошенько тебя рассмотреть, как ты мне сам рассказывал. Может, ты и сгодишься в пажи, если тебя хорошенько пообтесать!
В складках плотного плаща он услышал приглушенный смех Ниниана.
— Я и не думал в день первой встречи, что из этого что-то получится. А теперь, видишь, я всем ей обязан! От нее так просто не отделаешься. Ты видел ее, разговаривал с ней и знаешь, какая она замечательная! Кадфаэль! Я должен тебе рассказать: она поедет со мной в Глостер, она обещала стать моей женой!
Голос юноши звучал тихо и торжественно, словно тот уже стоял перед алтарем. Впервые Кадфаэль увидел его охваченным священным трепетом, которого, казалось, никто и ничто не могло ему внушить.
— Она очень храбрая леди, — медленно проговорил Кадфаэль, — и хорошо знает, чего хочет. Что касается меня, то я ни слова не могу возразить против ее выбора. Но скажи мне, сынок, ты-то как думаешь — хорошо ли это, принимать от нее такую жертву? Разве не жертвует она ради тебя своим достоянием, родней — всем на свете? Ты об этом задумывался ?
— Я думал и ее просил тоже подумать. Что ты знаешь, Кадфаэль, о ее обстоятельствах? Замок ее отца был конфискован после осады Шрусбери за то, что тот поддерживал Фиц-Алана и императрицу. Ее матушка умерла. Отчим — она на него не жалуется — всегда заботился о ней, как требовал долг, но без отцовской любви. У него есть сын и наследник от первого брака, и Жиффар будет только рад, если сможет передать ему свое имение неразделенным, не выделяя приданого для падчерицы. От матери же она получила хорошее наследство в виде драгоценностей, которые являются ее личной собственностью. Она сказала, что ничего не потеряет, если пойдет со мной, а наоборот, выиграет, получив все, о чем только могла мечтать. Я очень люблю ее! — закончил Ниниан с какой-то трогательной серьезностью. — Я сделаю так, чтобы у нее был достойный дом. Я это могу и добьюсь, чтобы так было!
«Да, — мысленно согласился Кадфаэль. — Если все взвесить, получается, что она и впрямь не прогадала. Ведь и сам Жиффар потерял часть своих земель из-за участия в междоусобной борьбе на стороне императрицы. Неудивительно, что все оставшееся он мечтает сохранить для сына. Да и то, как без всякого сожаления он порвал все связи с прежним сюзереном, объясняется, наверное, заботой не столько о себе, сколько о сыне, вот почему он пошел даже на то, чтобы купить собственную безопасность ценой свободы этого юноши. Иногда люди способны на поступки, казалось бы чуждые их натуре, когда их к тому вынуждают обстоятельства. А девушка не ошиблась и выбрала себе славного юношу, из них получится хорошая пара!»
— Ну что ж! От всей души желаю вам благополучного путешествия через Уэльс! — сказал Кадфаэль. — Но в дорогу вам нужны будут лошади. Как насчет этого, уже все улажено?
— Лошади у нас есть. Санан все устроила. Они стоят в конюшне, там, где я сейчас живу, — простодушно и легкомысленно начал было рассказывать Ниниан. — Это неподалеку от…
Тут Кадфаэль торопливо зажал ему рот, ощупью найдя в темноте его лицо. От неожиданности Ниниан и сам замолк на полуслове.
— Нет уж, пожалуйста, ничего мне не рассказывай! — попросил Кадфаэль. — Я ничего не знаю — ни где ты прячешься, ни откуда раздобыл лошадей. А раз не знаю, то бесполезно меня и спрашивать!
— Но я не могу уехать, пока надо мной тяготеет это подозрение! — твердо заявил Ниниан. — Не хочу, чтобы здесь или где бы то ни было обо мне сохранилась память как об убийце. И тем более я не могу уехать, пока под подозрением остается Диота. Я и без того перед ней в неоплатном долгу, так что, прежде чем уехать, я должен убедиться в ее безопасности.
— Весьма достойное решение! И поэтому мы должны как можно скорее добиться полной ясности. Похоже, мы оба пытались этой ночью что-нибудь выяснить, хотя и безуспешно. А теперь не лучше ли тебе вернуться туда, где ты прячешься? Вдруг Санан пошлет тебе весточку, а тебя не окажется на месте?
Они встали, сняли с плеч плащ, в который были закутаны, и, вздрогнув от холодного воздуха, перевели дух.
— А ты мне так и не сказал, — напомнил Ниниан, отворяя дверь, за которой было немного светлее, чем внутри помещения, — какие именно соображения заставили тебя прийти сюда ночью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


 Эллсон Хал - Мешок-убийца