от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Так и сказал?
— Да. Он, конечно, не давал за тебя обещания, но все же намекал, что когда-нибудь ты можешь к этому склониться. Хотя должен признать, что не замечал у тебя никаких признаков такого желания.
Бенет подумал немного и затем, доев булочку и облизав сладкие пальцы, к которым пристали крошки, сказал:
— Видно, он хотел поскорее от меня отделаться и подумал, что так меня легче согласятся сюда принять. Не полюбилась ему моя физиономия. Наверное, потому, что я чуть что — улыбаюсь. Нет уж, даже ради тебя, Кадфаэль, я не согласен долго сидеть тут взаперти! Вот погоди, настанет срок, только меня и видели! Но покуда я здесь, — закончил он, расплываясь до ушей в своей жизнерадостной улыбке, которая постнику и впрямь должна была показаться слишком беззаботной, — я буду работать не за страх, а за совесть.
Не успел Кадфаэль и глазом моргнуть, как Бенет уже снова был в саду подле живой изгороди и принялся орудовать садовыми ножницами, с которыми играючи управлялся одной рукой, а Кадфаэль, проводив его долгим, задумчивым взглядом, остался сидеть в сарайчике.
Глава четвертая
К вечеру того же дня почтенная Диота явилась в один дом неподалеку от церкви святого Чеда и робко спросила, можно ли ей повидать лорда Ральфа Жиффара. Слуга, отворивший дверь, смерил ее взглядом и остановился в нерешительности, так как никогда прежде не встречал эту женщину.
— А по какому вы делу, почтенная? Кто вас прислал?
— Я должна передать ему письмо, — послушно объяснила Диота, протягивая небольшой свиток с печатью. — Мне велено подождать ответа, если милорд соблаговолит его написать.
Слуга еще сомневался, брать или не брать из ее рук письмо.
Это был небольшой кусок пергамента неправильной формы; такой вид он имел по очень простой причине: третьего дня брат Ансельм обрезал испорченные края пергамента, чтобы использовать его для нотной записи. Однако печать на письме намекала на важное содержание, несмотря на неказистый вид. Слуга все еще колебался, как вдруг у него за спиной в передней появилась молодая девушка и, заметив в дверях незнакомую, приличного вида женщину, остановилась и поинтересовалась, зачем та пришла. Девушка решительно взяла у Диоты послание и сразу разглядела знакомую печать. Вздрогнув от неожиданности, она удивленно вскинула на Диоту большие голубые глаза и порывистым движением сунула ей письмо обратно:
— Входи и вручи его сама! Я провожу тебя к моему отчиму.
Хозяин дома сидел в небольшой комнате, отдыхая возле горящего очага. На столике перед ним стоял недопитый бокал с вином, на полу спала, свернувшись у его ног, борзая собака. Сидящий был нарядно одетый, краснощекий, бородатый мужчина с залысинами на лбу. На вид ему было лет пятьдесят, он казался крепок и мускулист, но уже начал полнеть, с тех пор, как недавно стал вести сидячую жизнь. Одним словом, он выглядел так, как и должен выглядеть человек его положения — владелец нескольких маноров и этого городского дома, в котором он теперь расположился, намереваясь со всеми удобствами провести рождество. Сначала он в недоумении взглянул на Диоту, но сразу все понял, увидев печать на пергаменте. Не задавая вопросов, он послал девушку за писарем и затем очень внимательно выслушал послание, которое тот прочел ему вслух приглушенным голосом, так как с первых слов понял его опасный смысл. Этот сухонький старичок смолоду служил у Жиффара и пользовался у него полнейшим доверием. Закончив, он тревожно взглянул на хозяина:
— Милорд, только не давайте письменного ответа! Если уж хотите ответить, лучше передать все на словах, так будет гораздо безопаснее. От сказанного можно потом отказаться, а закреплять свои слова на письме было бы неразумно.
Ральф немного помолчал, в раздумье разглядывая неожиданную посланницу, которая смущенно стояла перед ним, терпеливо ожидая, когда он заговорит.
— Скажи ему, — вымолвил он наконец, — что я получил его послание и все понял.
Диота помялась в нерешительности, но, набравшись храбрости, все-таки спросила:
— И это все, милорд?
— Этого довольно. Чем меньше будет сказано, тем лучше для него и для меня.
Девушка, которая все это время незаметно стояла в углу и внимательно следила за происходящим, вышла вслед за Диотой в темную прихожую и, когда дверь за ними закрылась, шепотом спросила:
— Скажи, где его можно найти?
Озадаченное молчание Диоты и растерянность, проступившая на ее лице, подсказали девушке, что та боится ответить. Спеша развеять ее страхи, она зашептала горячо и быстро:
— Я не желаю ему зла, видит бог! Мой отец был с ними заодно. Разве ты не заметила, как хорошо мне знакома эта печать? Можешь довериться мне, я никому ничего не скажу, даже отчиму, но я хочу знать, как мне найти его, где искать в случае необходимости.
— В аббатстве, — так же быстро и тихо ответила Диота, отбросив сомнения. — Он работает в саду под именем Бенета, помогает брату-травнику.
— Ах, так это же брат Кадфаэль! Я знаю его, — сказала девушка с облегчением в голосе. — Он как-то вылечил меня от тяжелой лихорадки, когда мне было десять лет, а три года тому назад помогал моей матушке во время ее последней болезни. Я знаю, где находится его сарайчик. А теперь уходи скорее!
Постояв на крыльце, пока Диота, перейдя через узенький дворик, не вышла на улицу, девушка затворила дверь, а сама вернулась к Жиффару. Он сидел в своей комнате хмурый и насупленный, погруженный в тревожные думы.
— Вы пойдете на эту встречу?
Жиффар все еще держал в руке прочитанное письмо. Один раз он было сделал такое движение, точно хотел кинуть его в огонь, но тут же отдернул руку, заботливо свернул пергамент в трубочку и спрятал у себя за пазухой. Девушка сочла это за добрый знак для писавшего и мысленно за него обрадовалась. Она не удивилась, что не получила прямого ответа на свой вопрос. Ведь речь шла о серьезном деле, над которым требовалось еще хорошенько поразмыслить, а кроме того, она давно привыкла к тому, что Ральф не обращает на нее внимания; он никогда не делился с нею своими мыслями, зато и к ней не приставал с советами. Равнодушно относясь к падчерице и не испытывая к ней отеческих чувств, Ральф был снисходительным отчимом .
— Смотри! Чтобы никому про это ни слова! — сказал он. — Какой мне прок идти на это свидание? А вот потерять можно все. Разве мало убытков понесла и твоя и моя семья из-за верности этому дому? А ну как его выследит кто-нибудь на пути к мельнице?
— Кому же надо за ним следить? Его никто не подозревает. Все знают его как Бенета, простого монастырского работника. Тут все обстоит надежно. В сочельник вечером никто зря не выйдет из дому, а те, что вышли, будут уже в церкви. Какой тут риск? Время выбрано очень удачно. А ему нужна помощь.
— Это еще как посмотреть… — проговорил Ральф, в нерешительности похлопывая пальцами по пергаментному свитку, спрятанному за пазухой. — Впереди еще два дня, так что поживем — увидим.
Насвистывая веселую песенку, Бенет подметал с дорожки срезанные ветки буксовой изгороди, как вдруг услышал позади звук легких и быстрых ног, под которыми поскрипывал влажный песок. Обернувшись, он увидел приближающуюся со стороны монастырского двора закутанную в плащ молодую девушку, лицо которой было прикрыто капюшоном. В сумеречном свете сквозь поднимавшийся от земли теплый туман сероватым пятном проступали смутные очертания незнакомки. Она была весьма изящной, но шла решительным шагом, держась прямо и независимо. Лишь когда девушка поравнялась с Бенетом и он почтительно отступил в сторону, чтобы дать ей дорогу, он смог ясно разглядеть прикрытое капюшоном юное личико, свежее, как яблоневый цвет: округлые щечки, на которых играл нежный румянец, твердо очерченные пухлые губки, алые, словно розовый бутон, упрямый подбородок и широко расставленные глаза такой сияющей голубизны, словно весь свет уходящего дня сосредоточился в их глубине. Голубые, как колокольчики, они лучились таким теплым светом, что Бенет, едва взглянув, утонул в них, забыв обо всем на свете. Когда он отступил перед ней в сторону и склонил голову, как подобает слуге перед знатной дамой, она не прошла мимо, а остановилась и пристально посмотрела ему в лицо изучающим кошачьим взглядом. Ее личико и впрямь было похоже на кошачью мордочку: широкое сверху, с узким, коротким подбородком, оно смотрело на Бенета снизу вверх с таким же дерзким и вызывающим выражением, с каким бесстрашно смотрит на окружающий мир котенок, еще не знающий, что такое опасность. С серьезным видом девушка неторопливо окинула его взглядом с головы до пят. Столь пристальный взгляд мог бы показаться довольно бесцеремонным, если бы за ним не ощущалось нечто серьезное. Однако что именно могло вызвать интерес к его особе у девушки из аристократической или, возможно, купеческой семьи, было выше разумения Бенета.
Удовлетворив свое любопытство и получив, как видно, ответ на какие-то вопросы, которые были у нее на уме, девушка наконец заговорила с Бенетом и спросила его звонким уверенным голосом:
— Так это ты — новый помощник брата Кадфаэля ?
— Да, миледи, — с нарочитой робостью ответил Бенет, как бы от смущения переминаясь с ноги на ногу.
Он до того старался, что даже умудрился покраснеть, что было довольно-таки неожиданно для такого веселого и неунывающего юноши.
Окинув взглядом аккуратно подстриженную живую изгородь, прополотые и удобренные навозом грядки, девушка снова посмотрела ему в лицо, и Бенету почудилось, что в ее глазах промелькнула смешинка, но в следующий миг она подняла на него совершенно серьезный взгляд.
— Я пришла к брату Кадфаэлю за травами, потому что у нас на кухне кончились приправы. Не знаешь ли, где его можно сейчас найти?
— Он у себя в сарайчике, — сказал Бенет. — Это там, в травном саду.
— Я знаю это место, — сказала девушка, милостиво кивнув ему, как знатная дама простолюдину, и прошествовала мимо через калитку в травный сад брата Кадфаэля.
Уже подходило время вечерни, и Бенету пора было заканчивать работу и собираться в церковь, но он упорно продолжал подметать дорожку, собирая сор в аккуратную кучку, а собрав, одним взмахом метлы раскидывал ее и снова начинал собирать. Так он продолжал, дожидаясь возвращения девушки, и наконец увидел, как она вышла и спокойно прошла мимо него, бережно неся в руке матерчатый сверток с травами. На этот раз она на него даже не взглянула, но все-таки у Бенета было такое чувство, что мимоходом она внимательно посмотрела на него своими удивительными голубыми глазами. Капюшон немного сбился у нее назад, и юноша увидел уложенные узлом косы, напоминавшие своим золотисто-коричневым оттенком какого-то неописуемо весеннего цвета с зеленоватым отливом еще не развернувшиеся молодые побеги папоротника или ореховые сережки! Зеленовато-карие глаза не такая уж редкость, но много ли найдется женщин, которые могут похвастаться волосами цвета ореха ?
Девушка прошла мимо, край плаща мелькнул в последний раз за живой изгородью и скрылся, а Бенет перестал размахивать метлой, оставил лежать сметенный в кучку сор и отправился к Кадфаэлю выведывать новости.
— Кто была эта леди? — спросил он напрямик.
— А прилично ли это спрашивать тому, кто метит в послушники? — ответил ему вопросом Кадфаэль, спокойно продолжая вытирать ступку и пестик.
Бенет насмешливо хмыкнул и, подойдя ближе, стал перед Кадфаэлем как скала, всем видом своим отвергая малейшую мысль об обете безбрачия.
— Да ладно! Ты же знаешь ее, раз она тебя знает. Кто она?
— Она с тобой говорила? — удивился Кадфаэль.
— Только спросила, где тебя искать. Да! — продолжал Бенет, воодушевившись. — Да, она говорила со мной! Подошла и без всякого стеснения оглядела с головы до пят, словно пажа себе подыскивала, и, разглядев меня, решила, что я бы, наверное, сгодился, если меня немного пообтесать. Как думаешь, Кадфаэль, гожусь я в пажи ?
— Не знаю, как в пажи, а вот в монахи ты явно не годишься, — добродушно сказал Кадфаэль. — Впрочем, быть дамским прислужником тоже не твое дело, — прибавил он, а про себя подумал: «Вот как рыцарь ты бы мог служить даме! «
И не мудрено было так подумать, ибо в этот миг юноша отбросил всякое притворство и перестал изображать из себя неученого увальня и бедного родственника небогатой вдовы. Кадфаэль не слишком удивился этому превращению. Всю неделю, что Бенет работал в саду, он не особенно старался изображать из себя простого парня, хотя стоило появиться рядом постороннему человеку, как юноша полностью преображался, а в присутствии чванливого приора Роберта и вовсе становился деревенским дурачком.
— Кадфаэль! — воскликнул Бенет, ласково обнимая монаха за плечи, и с выражением задушевной доверчивости заглянул ему в глаза, склонив набок кудрявую голову. Юноша хорошо знал, что перед его обаянием никто не может устоять, и умел им пользоваться. Впрочем, он давно распознал в собеседнике родственную душу, в свое время испытавшую те же чувства. — Кадфаэль! Может, мне никогда больше не придется с ней говорить и не суждено даже снова увидеть. Но можно ведь попытаться! Кто же она?
— Ее имя Санан Бернье, — ответил Кадфаэль, не столько уступая его настойчивости, сколько следуя своим собственным соображениям. — Отец ее владел замком на северо-востоке графства, но его конфисковали, когда тот сложил голову, сражаясь в войске своего сеньора Фиц-Алана на стороне императрицы. Ее мать вышла замуж за другого вассала Фиц-Алана, который тоже понес некоторый ущерб, — сторонники императрицы по-прежнему держатся вместе, хотя и притихли, затаившись по своим углам. Обычно Жиффар проводит зиму в Шрусбери, в своем городском доме, и с тех пор, как умерла мать девушки, она занимает за столом место хозяйки. Вот кто эта леди, которую ты встретил.
— И лучше бы я на нее не заглядывался? — отозвался Бенет на неприкрытое предостережение Кадфаэля. — Не моего поля ягода?
И тут он весь засиял, расплывшись в так хорошо знакомой Кадфаэлю лучезарной улыбке, которая внушала ему много беспокойства за своего подопечного. Кадфаэль считал, что Бенет слишком легко поддается порывам своего настроения. Бенет захохотал и стиснул своего наставника в медвежьих объятиях:
— На что спорим?
Кадфаэль без церемоний высвободил одну руку и, потянув за кудри, отстранил от себя чересчур разошедшегося юношу.
— За тебя, отчаянная ты головушка, я бы не рискнул ни одним волоском из тех, что у меня еще остались. Но смотри, будь поосторожнее! Ты совсем забыл о своей роли. А здесь найдутся люди не менее наблюдательные, чем я.
— Знаю, — ответил Бенет, мгновенно взяв себя в руки, улыбка сошла с его лица, уступив место серьезному выражению. — Я помню об осторожности.
По дороге в церковь Кадфаэль подумал, что и сам не знает, откуда взялось между ними такое взаимопонимание. Не обменявшись ни словом, не высказав ни сомнения или подозрения, ни полного безоглядного доверия, они словно заключили молчаливое соглашение. Как бы то ни было, у них сложились определенные отношения, с которыми приходилось считаться.
Хью уехал в Кентербери. Блистая драгоценными украшениями, он отправился туда, сопровождаемый необыкновенно пышным эскортом. Он сам над собой посмеивался, но не отказался ни от одного из знаков достоинства, полагающихся его положению.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


 Цвиров А.Е.