от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лучшее средство — держать воздыхателя на расстоянии.
— Вот и мне так кажется, — торопливо подхватила Эмма. — Брат Кадфаэль, мне нужно зайти на баржу захватить одежду и кое-какие вещи. Не сходишь ли ты со мной?
«Ну конечно, — смекнул Кадфаэль, — более удобного случая может и не представиться. Варин и Грегори торгуют на ярмарке, да и Роджер Дод туда направился им на подмогу. Баржа мирно покачивается у пристани, а на борту ни души — стало быть, никто не потревожит девушку, ну а присутствие брата-бенедиктинца ей не помеха».
— Как пожелаешь, — отозвался монах, — я получил разрешение сопутствовать тебе и помогать во всех твоих нуждах.
По правде сказать, монах ожидал, что, как только они выйдут из зала, к ним подойдет Иво и тоже пожелает сопровождать девушку, но этого не случилось. Кадфаэлю подумалось, что и Эмма ждала от молодого человека того же. Но Иво, по всей видимости, решил, что монах, которому поручено помогать приглянувшейся ему девице, вряд ли уступит свои полномочия и нет смысла присоединяться к ним третьим. Кадфаэлю оставалось лишь подивиться его рассудительности и терпению. Впрочем, до конца ярмарки остается еще два дня, и даже большой двор аббатства, в конце концов, не так уж велик, чтобы гости обители не могли повстречаться там добрую дюжину раз на дню. Случайно ли, нет ли — Бог весть.
Всю обратную дорогу, пока они шли через город, Эмма молчала и, лишь выйдя из тени городских ворот к сверкающей на солнце излучине реки, неожиданно сказала:
— Как хорошо, что Иво так убедительно высказался в пользу этого бедного паренька.
Брат Кадфаэль глянул на девушку, желая уразуметь, что стоит за ее словами, и увидел: Эмма залилась краской чуть ли не так же сильно, как бедняга Филип, потрясенный тем, что она стала свидетельницей его позора.
— Он руководствовался здравым смыслом, — добродушно промолвил Кадфаэль, сделав вид, что не заметил смущения девушки. — Подозрения против мальца вроде бы имеются, но доказательств покуда никаких нет. А ты подала ему пример великодушия, которым он не мог не восхититься.
Девушка зарделась пуще прежнего и стала пунцовой, как роза. Право же, румянец на нежном, юном личике делал Эмму еще милее.
— О нет, — возразила она, — я всего лишь сказала правду. Я не могла поступить иначе.
И эта безыскусная уверенность тоже была чистой правдой, ибо жизнь еще не научила это бесхитростное создание лицемерию. Кадфаэль проникался все большей симпатией к неопытной осиротевшей девушке. На ее хрупкие плечи легла тяжкая ноша, но она не роптала, и сердце ее оставалось открытым для сострадания.
— Мне так жаль его отца, — промолвила Эмма. — Как можно было отказать столь достойному и уважаемому человеку. Он помянул свою жену… она, наверное, места себе не находит от горя.
Они перешли мост и свернули вниз по некогда зеленой, а нынче вытоптанной множеством ног тропинке, ведущей к реке и фруктовым садам Гайи. Одинокая баржа мастера Томаса, пришвартованная у дальнего конца пристани, покачивалась, уткнувшись носом в причал. На пристани было немноголюдно. На дощатом настиле покоились товары, выгруженные из прибывших лодок, и один-два грузчика, взвалив на плечи тюки, тяжелой поступью поднимались по склону, чтобы пополнить торговые ряды. Яркое солнце освещало зеленый берег и сверкало на голубой глади реки. Царила тишина, нарушаемая лишь деловитым жужжанием пчел, собиравших пьянящий нектар с поздних цветов, укрывшихся в густой траве. И на реке почти никого не было, только вот почитай под самым мостом виднелась рыбацкая лодчонка, где в одной рубахе и штанах сидел плотный, крепко сколоченный, кудлатый, чернобородый человек. Видно, Родри ап Хув доверял своему подручному и не сомневался в том, что тот сумеет прибыльно сторговаться с англичанами на ярмарке. Впрочем, возможно, валлиец уже распродал все привезенные с собой товары. Так или иначе, купец казался умиротворенным, довольным и погруженным в блаженную полудрему. Он почти не шевелился и лишь порой легким движением кисти подправлял наживку, которую течение сносило под пролет моста. Хотя, скорее всего, его зоркие глаза под сонно опущенными веками не упускали и самой малости из происходившего вокруг. Похоже, валлиец был наделен даром находиться решительно повсюду, не выказывая при этом назойливого любопытства.
— Я быстро, — заверила Эмма, ступая на борт. — Вчера Констанс одолжила мне все, что требовалось, но я не хочу больше попрошайничать. Может, и ты, брат, поднимешься на баржу? Добро пожаловать! Жаль только, что нынче из меня плохая хозяйка. — Губы ее задрожали, и монах понял, что мысли девушки вернулись к ее несчастному дяде. Нелегко сознавать, что человек, на которого она привыкла во всем полагаться, чувствуя себя за ним как за каменной стеной, мертв и его обнаженное тело лежит сейчас в часовне замка. — Он наверняка хотел бы, чтобы ты попробовал вина, от которого отказался вчера вечером.
— Так ведь я только потому отказался, что время поджимало, — благодушно пояснил Кадфаэль и ловко прыгнул через борт на низкую палубу баржи. — Ступай вниз, дитя, и возьми все, что тебе нужно. Я тебя здесь подожду.
Баржа была сработана с толком: кабина на корме хоть и невысока, но зато во всю ширину корпуса. Правда, чтобы войти в нее, девушке пришлось слегка наклонить головку, но оттуда она могла легко спуститься в небольшую каюту, служившую спальней ей и дядюшке. Конечно, тесновато, не разбежишься, но для всего необходимого места хватит. Однако каково оставаться ей здесь одной, без единственного защитника, зная, что на палубе находится трое мужчин, один из которых глубоко и безнадежно влюблен в нее. Дядюшке-то, поди, и в голову не приходило, что такая мелкая сошка, как Роджер Дод, осмеливается заглядываться на хозяйскую племянницу.
Неожиданно в низком проеме кабины появилась Эмма. Глаза ее были изумленными и встревоженными, но она успела овладеть собой, и голос ее звучал негромко и ровно:
— Здесь кто-то побывал чужой, обшарил все на борту, переворошил все мои веши, даже белье, и все вещи дяди тоже, в каждую щелочку заглянул. Брат Кадфаэль, мне это не померещилось! Это правда! Пока на борту никого не было, нашу баржу обыскали. Пойдем со мной, сам увидишь!
Безо всякой задней мысли монах тут же спросил ее:
— Что-нибудь пропало?
— Ничего! — опрометчиво отозвалась девушка, еще ошеломленная своим открытием.
На взгляд Кадфаэля, все на барже, и уж особенно в маленькой каюте, находилось в полнейшем порядке, однако он при этом ничуть не усомнился в суждении девушки. Эмма уже третий раз совершила подобное плавание и, разумеется, научилась наилучшим образом использовать то тесное пространство, которое находилось в ее распоряжении. Кто-кто, а она-то точно знала, что и как уложено, и достаточно было где-то примять складочку или сдвинуть уголок сундучка, чтобы она поняла: здесь хозяйничал чужой. Однако примечательно было и то, что незваный гость попытался замести следы своего пребывания — видно, времени у него было в достатке. И все же девушка, не колеблясь, заявила, что ничего не пропало.
— Ты уверена в этом? — спросил монах. — Ты же не успела проверить все как следует. Лучше осмотрись хорошенько, прежде чем мы доложим о случившемся Хью Берингару.
— Берингару? — переспросила девушка удивленно и даже, как показалось монаху, чуточку испуганно. — Но зачем? Я же вовсе не пострадала, а у него и своих дел хватает.
— Дитя, разве ты не видишь, что между двумя последними событиями прослеживается определённая связь. Твоего дядю убили, а теперь кто-то еще и обыскал его баржу…
— Но какая тут может быть связь? — поспешно возразила девушка. — Ясно же, что здесь поработал обычный вор.
— Обычный вор, который ничего не украл? — скептически заметил Кадфаэль. — А между тем здесь немало ценных вещей.
— Ну, может быть, ему помешали… — начала было Эмма, но умолкла. Очевидно, подобный довод и ей самой показался неубедительным.
— Ты и вправду так считаешь? — спросил монах. — Сдается мне, этот человек не только не спеша обшарил баржу, но и привел все в порядок после того, как убедился в чем-то. Но в чем? В том, что здесь нет того, что его интересует?
Эмма с сомнением прикусила губу и задумчиво огляделась.
— Да, брат, ты прав — я поторопилась. И коли надо сообщить об этом Берингару, мне, пожалуй, стоит осмотреть баржу тщательнее. Вот проверю все как следует, тогда и доложим.
Девушка скрупулезно осмотрела всю каюту, вытаскивая из обоих сундуков все пожитки, выкладывая на кровати и разворачивая те одеяния, которых, как ей казалось, могла коснуться чужая рука. Проверив все, она подняла на Кадфаэля задумчивый взгляд.
— Да, брат, ты не ошибся, кое-что похищено. Но как хитро — украли только то, чего бы я не хватилась до возвращения домой: мой пояс с золотой пряжкой, серебряную цепочку и пару перчаток с золотым шитьем. Если бы ты не настоял на проверке, то Бог весть, когда бы обнаружилась эта пропажа. Сам посуди — на что мне перчатки в середине августа? Все эти вещи я купила в Глочестере по дороге сюда.
— А из дядюшкиных пожитков ничего не пропало?
— Вроде бы нет. Конечно, будь здесь какие-нибудь деньги, их бы непременно стащили, но ларец с деньгами дядюшка хранил в торговой палатке. Он вообще старался не брать с собой в поездки никаких ценностей, если не считать колец, с которыми не расставался. Да и у меня не оказалось бы с собой этих безделиц, когда бы я не купила их по дороге.
— Выходит, — заключил Кадфаэль, — некто забрался на борт, желая взглянуть, не удастся ли прибрать что-нибудь к рукам. И у этого вора хватило ума взять только то, что можно унести, спрятав за пазуху. Видать, это малый не промах: смекнул, что, если бы он выбирался с баржи с ворохом одежды в руках, его наверняка кто-нибудь бы да заприметил.
— Неужто мы должны беспокоить Хью Берингара из-за таких пустяков? — спросила Эмма, покусывая с сомнением губу. — Ведь у него полно куда более серьезных дел. Ты же сам видишь, это всего лишь мелкая кража. Баржа была оставлена без присмотра, а всяческие мошенники никогда не пропустят такого случая.
— Да, дитя, — твердо заявил Кадфаэль, — мы обязаны сообщить обо всем. Не нам судить, связана эта покража со смертью твоего дядюшки или нет. На то есть служители закона. А сейчас собери все, что тебе нужно, и пойдем к Берингару, если, конечно, удастся найти его в такой час.
Эмма сложила в узелок платье, тунику, белье, чулки и прочие мелочи, без которых не обойтись девушке, причем сделала это так спокойно и деловито, что Кадфаэль был и восхищен, и в какой-то мере озадачен. Вторжение на баржу, как он приметил, напугало Эмму, но она быстро успокоилась, а утрата безделушек, похоже, ее и вовсе не взволновала. Удивляло его и то, как упорно не желала она видеть ничего общего между хищением и убийством дядюшки. Впрочем, определенную связь она, возможно, сама того не подозревая, все же признала.
— Во всяком случае, — промолвила Эмма, увязывая в узелок свои пожитки и проворно поднимаясь с колен, — никто не осмелится утверждать, что в этой краже замешан сын провоста. Он сидит в темнице замка, и на сей раз даже сам шериф вынужден будет свидетельствовать в его пользу.
Хью Берингар отложил все свои дела, чтобы провести вечер вдвоем с женой. К счастью, первый день ярмарки прошел на удивление спокойно: не было ни свар, ни драк, ни даже жалоб на обвес или обмер, как будто весть о вчерашнем бесчинстве и его плачевных итогах утихомирила даже самых завзятых буянов. Торговля шла бойко и обещала затянуться допоздна, а аббатская казна исправно пополнялась пошлинами и сборами.
— Я прикупила славной шерстяной пряжи, — воодушевленно рассказывала Элин, — и одеяльца для малютки — такие мягонькие, ты только потрогай! А еще я купила превосходной нечесаной шерсти у того валлийского купца, которого опекает брат Кадфаэль. Констанс обещает расчесать ее и спрясть. А вот насчет колыбельки я передумала: всю ярмарку обошла и убедилась, что лучше Мартина Белкота никто по дереву не работает. Ему-то я ее и закажу.
— А что, Эмма еще не вернулась? — удивился Хью. — Она ушла из замка задолго до меня.
— Она собиралась прихватить с баржи кое-что из своих вещей, — пояснила Элин, — ты ведь знаешь, вчера, когда она к нам явилась, у нее с собой ничего не было. И к тому же она хотела заглянуть в мастерскую Белкота договориться насчет гроба для дядюшки.
— К нему она зашла еще по пути в замок, — заметил Хью, — об этом я знаю от Мартина, он заходил в замок по своим делам. Тело мастера Томаса перенесут из замка в аббатскую часовню до темноты. До чего славная девушка наша Эмма, — добавил он, — и великодушная — просто диву даешься. Она не допустила, чтобы этого шалопая, провостова сына, обвинили в том, будто он накинулся на ее дядюшку первым. И то сказать, малый-то вовсе не думал затевать драку и разговор повел вежливо, а когда его осадили, сдуру ухватил купца за рукав, за что и поплатился — бедолаге голову в кровь расшибли.
— А сам-то он что говорит? — спросила Элин, поднимая взгляд на мужа.
— Уверяет, что с тех пор, как его увели с пристани, мастера Томаса больше не видел и о его смерти знает не больше, чем мы с тобой. Но вот сокольничий мессира Корбьера утверждает, что поздно вечером этот парень, сидя в Уотовой таверне, метал громы и молнии, угрожая старику. Вот и рассуди после всего этого. Сама знаешь, что и смиреннейший агнец — а уж молодой Корвизер отнюдь не таков! — начнет бодаться, коли его раздразнить. Правда, в то, что парнишка засадил купцу нож в спину, мне как-то не верится. К тому же, когда его взяли у городских ворот, никакого ножа при нем не было. А был ли он у него вообще, о том надо будет расспросить его приятелей.
— А вот и Эмма, — воскликнула Элин, бросив взгляд на дверь.
Вошла девушка с узелком в руке, а следом за ней появился брат Кадфаэль.
— Простите, что я так задержалась, — заявила она с порога, — но на то была причина — случилось нечто непредвиденное, о нет, ничего серьезного, но брат Кадфаэль считает, что об этом вам необходимо знать.
Сам Кадфаэль предпочел промолчать и предоставил девушке рассказать обо всем самой, что она и сделала, причем так, будто утрата украденных вещей ничуть ее не взволновала. Впрочем, все, что пропало, она описала со всеми подробностями, включая самые мельчайшие.
— Мне вовсе не хотелось беспокоить вас из-за таких пустяков, — промолвила Эмма напоследок, — как можно думать о подобной чепухе, когда я понесла такую утрату. Однако брат Кадфаэль счел, что это заслуживает внимания.
— Брат Кадфаэль не ошибся, — сказал Хью. — Возможно, это удивит вас, но за весь день торга у нас не было ни одной жалобы — ни воровства, ни мошенничества, ни скандалов. Но как только дело касается вашего дядюшки, неприятности следуют одна за другой. Может ли это быть случайным совпадением? Похоже, кто-то заинтересовался именно его делами.
— Я так и думала, что это придет вам в голову, — промолвила девушка, беспомощно вздыхая. — Но, по-моему, это простая случайность. Лишь одна наша баржа все утро оставалась без присмотра. Ведь Роджера, как и всех нас, вызвали в замок. А у воров глаз наметан, уж они не упустят случая взять то, что плохо лежит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


 Арлан Марсель - Зели в пустыне