от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И по счастью, этот Бенедиктинский монастырь находится в Минчин-Бэрроу, всего в нескольких милях от Бристоля. Я обещал отвезти ее туда по возвращении с ярмарки. По правде говоря, я должен был сделать это раньше, однако всячески оттягивал ее отъезд. Надеялся — вдруг Изабель передумает. Но она твердо решила, и тут уж ничего не поделаешь. Так вот, если вы доверите Эмму мне — а вы можете не сомневаться в том, что я почту за честь послужить ей, — то почему бы ей не отправиться в путь вместе с Изабель. Я смогу предоставить им надежную охрану, да и сам, разумеется, буду их сопровождать. Именно это я и хотел предложить вашему мужу и надеялся на его одобрение и согласие. Очень жаль, что я его не застал…
Эмма вспыхнула и смущенно улыбнулась. И румянец, и улыбка говорили сами за себя.
— Я весьма благодарна за столь великодушное предложение, — промолвила она, справившись со смущением. — Думаю, это действительно было бы лучшим решением. Однако мне нужно попасть в Бристоль как можно скорее, а вы говорите, что хотите дать вашей сестре время как следует подумать…
Иво печально улыбнулся.
— Увы, я уже оставил надежду убедить ее остаться в миру. Не беспокойтесь: Изабель вас не задержит. С тех пор как обитель согласилась принять ее, она не перестает торопить меня с отъездом. И если это ее окончательное решение, то, в конце концов, кто я такой, чтобы ей препятствовать? У нее все давно готово, и я думаю, она будет только рада, если, вернувшись домой, я скажу ей, что можно выехать уже завтра. Коли вы согласитесь проехать со мной вдвоем всего несколько миль до Стэнтон Коббольда и провести ночь под нашей крышей, поутру мы двинемся в дорогу. Если вы предпочтете ехать верхом, у меня найдется оседланная лошадь, а нет — могу предложить вам место в паланкине, рядом с сестрой.
— О, я с удовольствием проехалась бы верхом, — отвечала Эмма, просияв.
— Все это можно устроить, — промолвил Иво и с улыбкой, едва ли не смущенной, обернулся к Элин, — но я хотел заручиться вашим согласием и одобрением вашего мужа. Иначе я не посмел бы предложить подобное мистрисс Вернольд.
— Пожалуй, в сложившихся обстоятельствах лучшего выхода и быть не может, — сказала Элин.
«Вне всякого сомнения, — подумала Эмма, радуясь за себя и за Элин, — ведь если я отправлюсь с Иво, Элин не придется расставаться со своим мужем».
— Однако решать Эмме, — заявила Элин. — Она знает, что все мы готовы ей услужить. Что же до моего согласия, то считайте — вы его получили, и я уверена, что мой муж тоже одобрил бы ваше намерение.
— Все-таки жаль, что я не могу поставить его в известность, — заметил Иво. — Мне было бы спокойнее, если бы он благословил наш отъезд. Но раз уж мы решили ехать, то лучше не мешкать. Разумеется, Изабель уже давно приготовилась, но нам надо выехать сейчас, чтобы доехать до Стэнтон Коббольда засветло.
Эмма задумалась: ей не терпелось пуститься в путь, но в то же время девушка испытывала некоторую неловкость — разве можно уехать, не попрощавшись с Хью? Правда, с другой стороны, она таким образом избавляла его от обузы и безо всякого риска могла добраться домой.
— Элин, ты была бесконечно добра ко мне, и мне жаль с тобой расставаться, но, наверное, мне лучше будет воспользоваться этой возможностью, потому что, боюсь, другой такой не представится. Да и Хью в последнее время был настолько занят моими делами, что ты его почти не видела… Пожалуй, мне и впрямь стоит поехать с Иво, если ты, конечно, не против. Только вот не хотелось бы уезжать, не поблагодарив его как следует…
— О, насчет этого не беспокойся. Уж Хью-то поймет, что с твоей стороны было бы неразумно упустить такой случай. Я сама поблагодарю его от твоего имени, ведь когда он вернется — неизвестно. Как мне кажется, Иво прав, тебе лучше не мешкать, да и Изабель тоже. Хотя, должна сказать, она приняла серьезное решение.
— Так оно и есть, — согласился Иво, — но что поделать: у моей сестрицы твердый характер. Надеюсь, — обратился он к Эмме, — вы не откажетесь проехать сегодня несколько миль позади меня на моем коне. Завтра у вас, конечно, будет седло, лошадь и все, что потребуется.
— Кажется, я начинаю вам завидовать, — промолвила Элин, с лукавой улыбкой глядя на молодых людей.
Иво послал своего юного конюха за седельными сумами Эммы. Их навьючили на запасную лошадь Корбьера, так же как и дорожный плащ девушки, который, конечно же, не был ей нужен в такую погоду. Эмма чувствовала, что вступает в новый, неизведанный мир — светлый, манящий, но пугающий своей необъятностью. Правда, впереди, в Бристоле, Эмму ждали печальные хлопоты: возможно, лишь там ей предстояло в полной мере осознать значение постигшей ее утраты, но сейчас, зная, что она навсегда расстается с прошлым, девушка не могла не радоваться непривычному ощущению свободы, ибо теперь, оставшись без опеки и покровительства, она была сама себе хозяйкой.
Элин расцеловала девушку на прощанье и пожелала ей и Иво счастливого пути. До последнего момента Эмма поглядывала в сторону сторожки, надеясь, что появится Хью, но он так и не вернулся, и ей пришлось просить Элин поблагодарить мужа от ее имени. Поскольку гнедой, по словам Иво, пребывал в игривом настроении и был склонен откалывать номера, молодой человек первым вскочил в седло, а затем протянул девушке крепкую руку, в то время как Турстан Фаулер легко подсадил ее на подушку.
— Конь застоялся, — пояснил Иво, — и хотя на нем двойная ноша, может расшалиться. Для надежности я просил бы вас, Эмма, обхватить меня за пояс и покрепче взяться за ремень. Вот так, хорошо. — Иво обернулся к Элин, отвесил учтивый, грациозный поклон и, заверив ее на прощанье в том, что Эмма будет благополучно доставлена в Бристоль, тронул коня.
Молодой человек выехал за ворота в одной рубахе, как и въезжал в обитель накануне ярмарки. Но теперь его сопровождало лишь двое слуг. Третья лошадка, которой легкие вьюки отнюдь не были в тягость, весело рысила на поводу.
Сквозь тонкое полотно рубахи Эмма чувствовала тепло стройного, мускулистого тела. Проезжая по предместью, Иво опустил левую руку поверх ее сцепленных ладоней, прижав их поплотнее. Девушка понимала: он всего лишь удостоверился в том, что она крепко держится. Однако в его заботе ей почудилась ласка.
Прежде, когда Элин намекала на то, что Корбьер всерьез увлечен ею, Эмма лишь посмеивалась и покачивала головой. Девушке казалось, что лордов и ремесленников может свести вместе лишь стремление к выгоде. Однако сейчас Эмма уже не была столь уверена в своей правоте.
След от лежавшего тела, несомненно тела рослого и тучного человека, позволял с достаточной степенью уверенности предположить, что здесь пал не кто иной, как Томас из Бристоля. Трава вокруг была вытоптана, словно кто-то кружил возле мертвеца. Так оно, скорее всего, и было, ибо убийца раздел и обыскал покойного, но тщетно, что и заставило его продолжить свои поиски. Так рассудил Кадфаэль на основе последующих событий. А с поляны тело отволокли к высокому берегу реки. Там, где его протащили, трава была примята в одном направлении.
Пятен крови осталось не так уж много, но в том, что это кровь, сомневаться не приходилось. Помимо покрытых запекшейся кровью кусков березовой коры, Кадфаэль обнаружил еще пару темных пятен и длинный липкий мазок — видно, тело, чтобы удобнее было стащить к воде, перевернули на спину.
— Здесь глубоко, — заметил Хью, стоя на зеленом откосе, — да еще и берег подмыт. Наверное, его сразу затянуло течением. Думаю, одежду швырнули следом за телом. Может, мы еще и выловим то, что пока не найдено. А убийца, скорее всего, был один, иначе труп отнесли бы к берегу, а не тянули волоком.
— Как ты думаешь, — обратился Кадфаэль к Хью, — может, мастер Томас забрел на эту поляну, рассчитывая малость срезать дорогу и выйти прямо к своей барже? Глянь-ка, отсюда виден краешек пристани, где она пришвартована. Но кажется, он был один и не чуял беды. Ты как считаешь?
Хью вновь внимательно оглядел поляну и убедился в том, что следов схватки на ней нет. Тело рухнуло наземь, а затем его утащили.
— Да, купец не сопротивлялся. Кто-то подкрался к нему сзади и нанес смертельный удар. Конечно же, мастер Томас возвращался на баржу и хотел выйти к пристани, но немного сбился с пути и оказался чуть ниже по течению. А недруг, не спускавший с купца глаз, выследил его и настиг в зарослях.
— А ведь в тот же самый вечер, — неожиданно обронил Филип, — кто-то следил и за мной.
Встрепенувшись, Хью и Кадфаэль с интересом обернулись к парнишке.
— Думаешь, за тобой и купцом наблюдал один и тот же человек? — полюбопытствовал монах.
— О своих делах я вам пока не рассказывал, — начал Филип, — да я о них и думать забыл, когда наткнулся на это место и сообразил, что здесь случилось. Но вчера я вознамерился проследить весь свой путь шаг за шагом — в тот вечер, накануне ярмарки, потому как надеялся, что это поможет мне доказать свою непричастность к убийству. Мне подумалось, что тот, кто его замыслил, с самого начала взял меня на заметку. С пристани я ушел побитым, окровавленным и, ясное дело, затаившим злобу против мастера Томаса, а значит, на меня можно повесить любое обвинение, лишь бы никто не видел меня в тот момент, когда было совершено убийство.
Филип подробно рассказал им все, что открылось ему в Уотовой таверне. Кадфаэль и Берингар внимательно выслушали юношу и мрачно переглянулись.
— Ты уверен, что это был именно Фаулер? — спросил Хью.
— Уолтер Рейнольд уверен, а уж он-то промашки не даст. Сокольничий зашел в таверну, и, когда я показал его старине Уоту, тот сразу признал парня и рассказал мне, что он делал вечером накануне ярмарки. Так вот — этот малый заглянул в таверну, посмотрел, в какой я кондиции, и ушел, а потом, примерно через полчаса, вернулся, заказал себе эля да купил большую флягу крепкой можжевеловки.
— Да так и не открыв, унес ее с собой, потому что, стоило тебе припустить в рощу, чтобы облегчить желудок, он последовал за тобой, — подхватил Кадфаэль. — Да ладно, не красней, паренек, многие из нас в своей жизни еще и не так дурили, а потом, глядишь, поумнели. Но, — монах бросил на Хью многозначительный взгляд, — в следующий раз этого Фаулера увидели лишь двумя часами позже. Мы же сами его и нашли в предместье, и он был мертвецки пьян.
— Уот божился, мол, когда тот малый уходил из таверны, он был трезвым, что твой епископ, — промолвил Филип, — а уж у него глаз наметанный. К тому же Уот уверял, что, выдув такую здоровенную флягу можжевеловки всего за пару часов, любой отправился бы на тот свет или точно уж не пришел бы в себя несколько дней. А Фаулер на следующий день явился в замок и дал показания.
— Боже правый! — воскликнул Хью. — Но я же сам стянул с него плащ. От парня так несло, что я чуть с ног не свалился. Что же, по-вашему, мне это померещилось?
— Да нет, — отозвался Кадфаэль, — очевидно, можжевеловкой несло не из глотки этого малого, ею провоняла одежда. Сдается мне, он использовал ее не как внутреннее, а как наружное средство.
— Это, должно быть, обошлось ему недешево, — рассудил Хью, — такая фляга стоит немалых денег. Но с другой стороны, если таким образом он избавился от подозрений в убийстве, цена не слишком высока. Надо же, я первым заявил, что он валяется там уже несколько часов. А потом его отнесли в аббатство, всю ночь он спокойно пролежал в келье, и уж его-то никто не мог обвинить ни в чем, кроме беспробудного пьянства. Но пьяницы что малые дети, какой с них спрос! И если той же ночью произошло убийство, то последним в нем могли заподозрить человека, напившегося вдрызг до того, как купец ушел из своей палатки.
У Кадфаэля появились еще кое-какие смутные догадки, однако пока он не мог сказать ничего определенного, а потому предложил:
— Слушай, Хью, давай попробуем найти снова то место, где валялся этот тип, авось и фляга отыщется. Коли он и впрямь перепил, то наверняка уронил флягу где-нибудь поблизости, но мне на глаза она не попадалась. Может статься, что ее, наполовину опустошенную, подобрал какой-нибудь бродяга, да и Бог с ним. Однако, если Фаулер флягу припрятал, это совсем другое дело. Обычный забулдыга так бы не поступил, и ежели он сделал это, то потому, что хотел избежать лишних вопросов. Не думаю, что, когда он шел через ярмарочную площадь, от него разило спиртным. Скорее всего, он полил себя можжевеловкой неподалеку от того места, где мы его нашли, а стало быть, и флягу стоит поискать поблизости.
— Но если в тот вечер Фаулер вовсе не предавался пьянству, то как ты объяснишь его поведение? — спросил Кадфаэля Хью. — Ну, заглянул он в таверну, приметил Филипа, выслушал его угрозы и ушел, — но куда?
— Наверное, прошелся к палатке мастера Томаса — убедиться, что купец на месте, занят делами и, скорее всего, задержится еще на некоторое время. Ну а оттуда — назад, в таверну, не упустить Филипа, который так и просился на роль козла отпущения. За пареньком он последовал в рощу и отстал от него, лишь когда понял — тот наверняка проваляется у реки до утра. Затем — снова к палатке бристольского купца и, крадучись, следом за ним, до этого самого места.
— Это все догадки, — заметил Хью.
— Так-то оно так, — отозвался монах, — но уж больно все сходится.
— Получается, он со своей флягой вернулся в предместье и вскоре его находят мертвецки пьяным. Как ты полагаешь, сколько времени могло потребоваться на то, чтобы убить купца, обыскать его и скинуть тело в воду?
— Учитывая, что он должен был незаметно прокрасться за купцом к реке, а потом еще и тайком вернуться в предместье, на это могло уйти не меньше часа из тех двух, которые он якобы потратил на пьянство. Нет, — заявил Кадфаэль, и голос его посуровел, — похоже, в тот вечер он ничего не пил.
— А не он ли заодно забрался и на баржу? Впрочем, нет, это маловероятно: в то время он давал показания у шерифа. Ну, а убийца купца из Шотвика нам известен.
— Один убийца, — промолвил Кадфаэль, — но разве можно отделить одно преступление от другого? Думаю, нет — они взаимосвязаны.
— Ты прав, — ответил Хью после напряженного раздумья. — Так к чему мы пришли? В палатке перчаточника побывали двое. Один из них был уличен, а о другом можно было только догадываться. А вчера один застрелил другого, да еще так умело и хладнокровно… Ладно, — оборвал Берингар свои рассуждения и окинул поляну последним взглядом, — чем строить догадки, лучше поступить как ты предлагал — пойти к дороге и поискать то место, где валялся этот мошенник.
Филип, уже научившийся держать, когда надо, язык за зубами и не встревать в разговор старших, молча последовал за Берингаром и Кадфаэлем через сады и огороды Гайи. Никому из них, впрочем, и в голову не пришло возражать против его присутствия — паренек заслужил право быть в курсе всего. Пристань почти опустела, все большие лодки уплыли, и причалу скоро предстояло быть разобранным на доски и сложенным в хранилище аббатства до следующего лета. А лотки, палатки и козлы, располагавшиеся вдоль предместья, были уже разобраны — их грузили на монастырские подводы и отвозили в обитель. — Тогда, помнится, мы прошли не меньше полпути от сторожки привратника до ярмарочной площади и к тому же сошли с дороги, — заметил Хью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


 Колдсмит Дон - Сага о конкистадоре - 1. Путь конкистадора