от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но именно по этой причине представлялось маловероятным, чтобы он взялся помогать любому из претендентов на трон. Ему в его землях никто не решился бы угрожать. Стефан ли, Матильда ли — ему все равно, кто сидит на троне. Он заботится о нерушимости своих границ, а при случае не упускает возможности их расширить. И чем слабее королевская власть, тем больше представляется таких возможностей — так что раздоры ему только на руку.
— Хоть Ранульф и в свойстве с Робертом, — промолвил наконец Хью, — его нелегко будет уломать. Ежели он и выступит, то только ради собственной выгоды и чтобы упрочить свою власть. Он не из тех, кто станет рисковать ради чужого дела.
Кадфаэль вышел и присел рядом с Хью. В сарайчике горела маленькая жаровня, над которой закипал отвар, и, выйдя оттуда, монах наслаждался вечерней прохладой.
— На дворе-то лучше. Налей-ка мне, Хью, — не терпится хлебнуть винца. — Сделав долгий глоток, монах задумчиво произнес: — Многие опасались, что ярмарка и в этом году сорвется, потому как время тревожное. Но похоже, то, что бароны засели в своих замках, пошло на пользу торговле. Сдается мне, прибыль будет немалая.
— Для обители, пожалуй, так, — согласился Хью, — а вот у города дела обстоят похуже, судя по тому, что я слышал, проезжая по улицам. Этот ваш новый аббат лихо окоротил горожан.
— А, так ты уже и об этом наслышан? — Кадфаэль вкратце изложил суть дела — на случай, если Берингар был знаком с доводами только одной стороны. — Бесспорно, у Шрусбери есть основания просить об уступке. Но и у аббата есть основания отказать городу в ней, и он от своих прав не отступится. Закон ведь не нарушен, ибо обитель берет себе не больше, чем определено хартией. Хотя и не меньше, — со вздохом добавил монах.
— Народ в городе бурлит, — серьезно предупредил Берингар, — и я боюсь, что горожане еще зададут вам хлопот. Они говорят, что, может, аббат решил и по закону, но не по справедливости. Мне и самому кажется, что провост просил не так уж много. Ну, а тебе-то как живется при новом аббате? Что ты о нем скажешь?
— И в стенах аббатства можно услышать ропот, — признал Кадфаэль, — держи только ухо востро. Но я, со своей стороны, не жалуюсь. Отец Радульфус, безусловно, строг, но справедлив и, во всяком случае, к себе суров не менее, чем к другим. При Хериберте братия изленилась да избаловалась, ну а новая метла, понятное дело, по-новому метет, вот иные и ворчат. Но я аббату верю. Он наказывает за провинность, но готов неколебимо встать на защиту невинного. Рядом с таким человеком я чувствовал бы себя надежно в любом сражении.
— А ты не находишь, что он заботится только об интересах обители? — спросил Берингар, лукаво приподняв черную бровь.
— Мы живем в неспокойное время, — промолвил брат Кадфаэль, большая часть жизни которого прошла в боях и походах, — и кто скажет, что уступчивость приносит больше добра, чем твердость? Я еще недостаточно хорошо знаю аббата и не могу с уверенностью судить о том, что у него на уме. Однако вижу — он умен, предан своим обетам, ордену и обители. Дай ему срок, Хью, а там уж поглядим. — Кадфаэль добродушно улыбнулся и добавил: — Было ведь время, когда я и в тебе не был уверен, хотя и недолго. Погоди, я и о Радульфусе составлю верное представление. А сейчас, парень, подай-ка мне жбан — глотну да пойду помешаю свой отвар. Сколько там времени осталось у нас до повечерия?
Тридцать первого июля и дорогу, и реку заполонили купеческие подводы и баржи. Вся ярмарочная площадь была размечена и разбита на участки для палаток и лотков. Тут же стояли монастырские управители: они указывали прибывавшим купцам отведенные им места и взимали ярмарочный сбор в зависимости от количества предназначенного для продажи товара. За тюк, принесенный на плечах носильщика, платили полпенни, за груженый воз плата возрастала в зависимости от его размера до четырех пенсов, а владельцы грузовых барж, швартовавшихся у временных причалов, сооруженных в долине Гайя, выкладывали и того больше. Все предместье бурлило многоголосым гомоном и пестрило многоцветьем одежд. Вдоль торговых рядов, между возами, с криками бегали возбужденные предвкушением праздника ребятишки, и даже собаки носились туда-сюда с лаем, внося свою лепту в общую веселую суматоху.
Хотя ярмарка и не повлияла на строгий распорядок дня обители, в аббатстве тоже воцарился дух веселья. Ученикам и послушникам позволено было в перерывах между службами невозбранно гулять по предместью и глазеть на приезжих. Сам же аббат Радульфус, как и подобало его сану, держался в стороне от мирской суеты, и все хлопоты по размещению гостей и сбору пошлин возложил на монастырских служителей из числа мирян. Однако он прекрасно знал, как идут дела, и в случае необходимости готов был вмешаться и принять нужное решение. Как только ему доложили, что вновь прибывший фламандский купец ничего не смыслит по-английски и лишь самую малость говорит по-французски, аббат тут же велел брату Мэтью, прожившему несколько лет во Фландрии и бегло говорившему по-фламандски, оказать гостю всю необходимую помощь. Есть прямой резон позаботиться об удобстве гостей, привозящих тонкие сукна, ибо они приносят немалую выгоду обители. Коль скоро заморские купцы считают возможным, пришвартовавшись в портах Восточной Англии, тратиться на то, чтобы нанимать подводы и пускаться в долгий путь в Шропшир, — стало быть, о шрусберийской ярмарке повсюду идет добрая слава. Разумеется, посещали ярмарку и валлийцы, но по большей части это были жители порубежья, знавшие английский язык и не нуждавшиеся в толмачах. Поэтому Кадфаэль был несколько удивлен, когда на выходе из трапезной его перехватил запыхавшийся управляющий, у которого от множества забот голова шла кругом, и сказал, что у пристани пришвартовалась баржа богатого купца из Уэльса, который говорит только по-валлийски. Купец, по-видимому, был важной персоной, и управляющий не решился передоверить его устройство кому-нибудь из местных валлийских торговцев — ведь может статься, что назавтра они окажутся конкурентами.
— Приор Роберт освобождает тебя от всех других обязанностей, чтобы ты помог купцу. Оставайся с ним сколько потребуется. Этого человека зовут Родри ап Хув из Молда. Он доставил большой груз вверх по Ди, а оттуда через Врнви сплавил его сюда по Северну, что, должно быть, обошлось ему недешево.
— А что у него за товар? — поинтересовался Кадфаэль, шагая рядом с управляющим к воротам.
Интерес его был неподдельным: монах от души обрадовался неожиданному поручению, поскольку и сам был не прочь поискать предлог, чтобы улизнуть из монастыря и потолкаться среди шума и гама предместья.
— Похоже, по большей части шерсть. Есть у него и медовуха, а кроме того, я заприметил несколько тюков шкур — не иначе как из Ирландии. Сдается мне, что торгует он не только поблизости от Ди. А вот и он сам.
Родри ап Хув крепко, словно вросший в землю валун, стоял на досках причала поблизости от своей баржи. Людской поток обтекал его со всех сторон. А рядом нес свои спокойные зеленоватые воды Северн. Для разгара лета уровень воды в реке был довольно высок, и даже тяжело груженные суда с глубокой оснасткой без помех причаливали к пристани, на которую сейчас выгружались товары. Валлиец посматривал на тюки других торговцев оценивающим взглядом прищуренных проницательных глаз, прикидывая, что и сколько привезено и каковы будут цены. На вид ему было лет пятьдесят, он производил впечатление человека бывалого, уверенного в себе, и оставалось только гадать, отчего он не выучился английскому. Купец был невысок ростом, но кряжист, с густой черной шевелюрой и косматой бородой, которая не могла скрыть выступающие валлийские скулы. Платье его, хоть и непритязательного покроя, было сшито из дорогой материи и превосходно подогнано. Приметив спешащего к нему управляющего, купец понял, что тот выполнил его просьбу и довольно улыбнулся — среди густой бороды показались крепкие белые зубы.
— Мастер Родри, — добродушно обратился к купцу монах, — меня попросили составить тебе компанию, ибо я говорю по-валлийски. Зовут меня Кадфаэль, и я к твоим услугам.
— Рад приветствовать тебя, брат Кадфаэль, сердечно промолвил Родри ап Хув . — Надеюсь, ты извинишь меня за то, что тебе пришлось оторваться от своих дел…
— Какие там извинения. Это я тебя благодарить должен. Жаль было бы пропустить такой случай: время от времени надобно и на мир посмотреть.
Торговец окинул монаха взглядом острых, проницательных глаз и заметил:
— Ты наверняка родом с севера. А я так из Молда.
— Я родился неподалеку от Трефрива.
— Стало быть, в Гуинедде. Но сдается мне, брат, что ты побывал куда дальше своего Трефрива. Как, впрочем, и я. Ну да ладно, тут у меня есть пара молодцов — они разгрузят с баржи часть товаров, которые я собираюсь продавать здесь. Остальное — по большей части хмельной мед — я отправлю вниз по реке, в Бриджпорт. Ну что, займемся разгрузкой?
Управляющий помог мастеру Родри выбрать подходящее место и оставил купца в компании брата Кадфаэля надзирать за разгрузкой. Два шустрых низкорослых валлийца — работники ап Хува — живо принялись за дело, ловко перетаскивая на пристань здоровенные тюки с шерстью.
Купец и монах с удовольствием наблюдали за кипевшей вокруг деловой суетой. Худо ли в чудный летний вечерок постоять, облокотившись о перила моста, или прогуляться по зеленой тропинке к Гайе — поглазеть на последние приготовления к ярмарке. Что ни говори, а такое событие бывает не каждый день. Правда, иные горожане хмуро переговаривались друг с другом и выглядели угрюмо, но и их можно было понять. Весь Шрусбери уже знал, что вчерашняя депутация вернулась ни с чем и городу отказано в просьбе.
— Любо-дорого посмотреть, — заметил Родри, расставив крепкие ноги на пружинистых досках причала, — как торговля объединяет людей со всей Англии, за кем бы они ни признавали право на корону. Толковый человек только почует, где можно зашибить деньгу, и уж тут как тут. Будь у баронов и рыцарей столько же здравого смысла, в стране царил бы мир — к выгоде всех сословий.
— Так-то оно так, — покачал головой Кадфаэль, — но только сдается мне, что и в эти три дня не обойдется без раздоров между торговцами. Сам знаешь, иные из них и за пенни готовы глотку перерезать.
— Ну что ж, не без того. Потому всякий разумный человек носит с собой оружие, какое ему больше подходит: предосторожность никому не вредит. Но все же мы — купцы да ремесленники — ладим между собой куда лучше, чем лорды. Хотя должен признать, — добавил ап Хув с расстановкой, — что и враждующие принцы не оставляют без внимания такие события, как ваша ярмарка. Обе стороны наверняка пришлют сюда своих людей — ведь где как не на многолюдном торжище удобнее всего неприметно встречаться с лазутчиками и соглядатаями, разнюхивать новости о противнике да плести заговоры.
— Скорее всего, ты прав, — задумчиво промолвил Кадфаэль, — коли в стране нет ладу, иначе и быть не может.
— Еще бы не прав. Вот глянь-ка налево, только незаметно, не поворачивайся. Видишь того тощего малого в щегольском платье. Того — с бритой физиономией и деланной походкой. Думаешь, зачем он толчется на пристани? Можешь не сомневаться: он приехал заранее, уже поставил палатку и разложил товары, а теперь высматривает, кто прибывает на ярмарку по реке. Это Эан из Шотвика, он перчаточник, и скажу я тебе, не последний человек при дворе графа Ранульфа.
— Неужто граф так высоко ценит его ремесло? — спросил Кадфаэль, с интересом поглядывая на худощавого самоуверенного мужчину.
— Ценит-то ценит, но не только ремесло перчаточника. Эан из Шотвика — один из самых сметливых лазутчиков графа, за что и пользуется особым его доверием. И уж коли он притащился аж в Шрусбери, то будь уверен, это неспроста. А глянь-ка туда, на другую сторону. Видишь, там, ниже от нас по течению, готовится причалить большая баржа. Сразу ясно — построена в Бристоле и обошлась небось в добрую тысячу марок! Стало быть, кто-то приплыл из западных краев, которые король так и не сумел прибрать под свою руку и до времени оставил в покое.
По зеленоватым, слегка серебрившимся в лучах заходящего солнца водам Северна, вдоль поросшего тростником берега скользила баржа — столь искусно сработанная, что легкостью хода и маневренностью не уступала и вполовину меньшим речным судам. Над палубой возвышалась единственная мачта, а на корме находилась закрытая кабина. Трое матросов, легко орудуя шестами, подталкивали баржу к берегу, дожидаясь, когда освободится место у причала. Кадфаэль прикинул, что за разгрузку эдакой махины запросят никак не меньше двенадцати пенсов.
— Такие суда очень устойчивы и лучше всего годятся для перевозки вина, — пояснил Родри ап Хув, оценивающе поглядывая на баржу. — В Бристоль доставляют морем лучшие вина из Франции, а здесь, на севере, они идут нарасхват. У меня глаз наметан — я бристольскую оснастку сразу признал.
Баржа привлекла внимание немалого числа зевак: кто-то узнал бристольскую постройку, а кто-то просто заинтересовался ее необычным внушительным видом, и с моста и с дороги поспешили люди, чтобы посмотреть, как причалит новое судно. Среди толпы брат Кадфаэль приметил и знакомые лица: перевесившись через перила моста, глазела на реку Петронилла, жена Эдрика Флешера, и Констанс, служанка Элин Берингар, и даже один из монастырских управляющих, напрочь забывший о своих обязанностях. И тут солнечный луч неожиданно высветил коротко постриженные темно-золотистые волосы — молодой человек легко сбежал по склону к берегу и остановился, не сводя глаз с приближавшегося судна. Молодой дворянин, чья красота вызвала неподдельное восхищение брата Марка, был, видать, так же любопытен, как и любой босоногий оборвыш из предместья.
Тем временем валлийцы, подручные Родри, закончили разгрузку и теперь ожидали дальнейших распоряжений, а валлийский купец был не из тех, кто допускает, чтобы чужие дела мешали его собственным.
— Судов прибыло много, — отрывисто бросил он, — глядишь, и ярмарка начнется, прежде чем все разгрузят. Пойдем-ка да подберем подходящее местечко для моей торговой палатки, пока все не расхватали.
Кадфаэль провел купца вдоль предместья, где уже вовсю ставились лотки.
— Ты, наверное, хотел бы устроиться на самой ярмарочной площади? — спросил монах. — Туда ведь сходятся все дороги.
— Э, брат, мои покупатели сами меня повсюду сыщут, — самодовольно ответил купец.
Но несмотря на эти слова, валлиец придирчиво осмотрел все предместье и отнюдь не спешил выбрать себе место. Наконец они миновали предместье и вышли к просторной треугольной ярмарочной площади. Монастырские служки заблаговременно расставили здесь деревянные палатки, в которых можно было и товары запереть, да и переночевать при необходимости. Палатки эти сдавались купцам за отдельную плату. Другие торговцы привезли с собой лотки на козлах и легкие тенты, ну а торговцы помельче — по большей части окрестные жители — собирались спозаранку разложить свой товар на пледах, а то и вовсе на голой земле между лотками и палатками.
Родри было никак не угодить: все его не устраивало. Он искал самое лучшее место.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


 Блох Роберт Альберт - Поезд в ад