от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Джейк изумленно воззрился на нее.
– Я буду называть тебя так, как хочу, черт подери, – пробормотал он, немного опомнившись.
– И перестань при мне ругаться! Папа говорит… говорил… что ругаться грешно.
И неожиданно для самой себя Джессика расплакалась. Из груди ее вырвались рыдания, слезы потоком хлынули из глаз, и, как ни старалась, она не в силах была их сдержать. Закрыв лицо руками, и уткнувшись в шероховатую поверхность пня, Джессика всецело предалась своему горю. Вся боль, ужас и унижение, которые она испытала за последние месяцы, – все вылилось в этих рыданиях, и Джессика чувствовала себя слишком уставшей, чтобы бороться с ними.
– Только этого мне не хватало! – пробормотал Джейк. – Возиться с рыдающей бабой!
Джессика понимала, что он злится. Что ж, Джейк имеет на это полное право. Он ее ненавидит и презирает и наверняка не по доброй воле отправился ее искать. Сидел бы себе сейчас дома да занимался своими делами, а тут приходится выручать из беды какую-то девицу. Умом-то Джессика это понимала, однако сделать с собой ничего не могла. Злость, обида, страх, теснившиеся в ней, в конце концов, нашли выход в слезах.
Глядя на Джессику, Джейк вновь почувствовал жалость. Вслушиваясь в ее отчаянные рыдания, он думал о том, что никогда бы не поверил, что такая хрупкая девушка способна на такие страдания. Она казалась такой маленькой и жалкой! Мешковатая, не по плечу одежда, спутанные мокрые волосы с проплешиной у виска… Джейк опустился рядом с ней на корточки, движимый непривычным и необъяснимым желанием обнять Джессику, прижать к своей груди, утешить, как маленького ребенка. Он робко провел рукой по ее волосам, потом рука его скользнула к ней на плечо. Неуклюже как-то Джейк потрепал ее за плечо. Однако, почувствовав раздражение от собственной беспомощности, Джейк помимо воли ворчливо проговорил:
– Послушай, слезами горю не поможешь. Нечего лежать тут на земле и рыдать. И если ты думаешь, что я всю дорогу до дома буду вокруг тебя прыгать, ты сильно ошибаешься. Ну давай, поднимайся. Нужно ехать, а то скоро станет слишком жарко.
Джессика наконец сумела подавить рыдания и затихла, хотя плечи ее продолжали вздрагивать под рукой Джейка. Она не ожидала от него ни нежности, ни доброты, ни даже понимания. Однако его грубость, злость и бессердечность с первого же момента встречи глубоко задели ее. Джессика устала оттого, что ее всю жизнь обижали. Устала смиренно склонять голову перед ударами судьбы. Устала шарахаться с пути беспардонных, хорошо одетых хлыщей, таких как Джейк Филдинг, возомнивших себя пупом земли и полагавших, что она недостойна даже стоять с ними рядом. Устала постоянно ждать самого худшего. Джейк прав: слезами горю не поможешь, и жалеть себя нечего. И Джессика поклялась, что никогда больше не станет этого делать.
Она жена Дэниела Филдинга, и пора быть достойной этого имени. Она имеет право ходить с высоко поднятой головой. Она выдержала оскорбления отца и презрение почти всех, кого знала; пережила покушение на жизнь мужа, собственное похищение и сумасшедшие выходки Евлалии, и ничто – ни это ужасное болото, ни слабость и голод, ни даже сам Джейк Филдинг – не сможет ее теперь сломить. В «Трех холмах» ее ждет счастливая жизнь, однако, похоже, придется за нее побороться.
Джессика выпрямилась и, стиснув зубы, вытерла рукой слезы. Обернувшись, она взглянула на Джейка, и взгляд этот ему не понравился. В припухших от слез голубых глазах Джессики светилась отчаянная решимость.
– Можешь обо мне не беспокоиться, – бросила она хрипловатым голосом и упрямо вскинула подбородок, чего Джейк никак не ожидал. – Ты видел, как я плачу, первый и последний раз.
Джессика встала и, гордо вскинув голову, зашагала к лодке.
Глава 6
Залив Атчафалайа считался одним из самых больших в стране. Он занимал площадь около двух тысяч восьмисот квадратных миль водных путей, ведущих по большей части в никуда. Его медленные воды текли и текли в неопределенном направлении, прежде чем раствориться в топкой низменности или повернуть вспять, да так хитроумно, что неопытный лоцман мог плавать по ним в течение многих дней, пока не понимал, что движется по кругу. Случалось, даже бывалые охотники и рыбаки бесследно исчезали в топкой трясине. Среди местных жителей ходили всякие легенды о путешественниках и предпринимателях, которые хвастались тем, что сумеют покорить это проклятое болото, и без вести пропадали в его черном сердце. Немногие из тех, кто осмеливался отправиться в болото один, возвращались обратно.
Но Джейку с Джессикой было об этом неведомо. Да и откуда они могли знать?
Спустя шесть часов после того, как Джейк отправился в путь в полной уверенности, что за поворотом откроется дорога, он по-прежнему, с силой упираясь шестом в дно, продвигал пирогу вперед. Наступил полдень, потом день, однако ничего не менялось, и Джейк стал понимать, что теплой постели и сытной еды им сегодня не видать. Ветви кипарисов, сплетавшиеся над головой, становились все толще, все темнее, клонились к воде все ниже. Пышный занавес из ивовых веток приобретал все более темный оттенок, а испанский мох был местами таким длинным и тяжелым, что Джейку приходилось вытаскивать из воды шест и отодвигать заросли в сторону, чтобы расчистить путь пироге.
Джессика, вся сжавшись, молча сидела на корме лодки. С самого утра они с Джейком и двух слов друг другу не сказали, и временами Джессике казалось, что он вообще позабыл о ее существовании. Она видела, как с каждым часом меняется его лицо, от беззаботного становясь все более мрачным, как он с силой втыкает шест в темную воду и, отталкиваясь от него, продвигает пирогу вперед, оставляя за кормой глубокую борозду из мутной грязи и водорослей. Он проделывал это снова и снова, пока Джессике не стало казаться, что ритм его тела сливается с пульсирующей тишиной болота, становясь его неотъемлемой частью.
Нервы Джессики были напряжены до предела. Еще немного – и она закричит, если не из-за гнетущей тишины, то от страха. Тогда она обхватила себя руками, плотно сжала губы и сдвинула колени. Она уже давно оставила всякую надежду вновь вернуться в цивилизованный мир и теперь сконцентрировалась лишь на том, чтобы выжить.
Пирога медленно скользила под низко склонившимися ветвями, и Джейк пригнул голову, чтобы они не хлестали его по лицу, при этом шляпа его прошлась по жирному телу огромной черно-коричневой змеи, обвившейся вокруг ветви. Рептилия злобно зашипела. Джессика прикусила губу и еще крепче обхватила себя руками.
«Мы погибнем в этом проклятом месте», – подумала она, но, когда Джейк, обернувшись, взглянул на нее, поняла, что произнесла эту фразу вслух. Глаза Джейка злобно сверкнули.
– Веселенькая мысль, – мрачно изрек он и, в очередной раз подняв шест, воткнул его в воду. – По крайней мере, далеко до ада добираться нам не придется.
– Не богохульствуй!
Джейк изо всех сил оперся о шест. Плечи его уже давно нестерпимо ломило.
– «Не ругайся, не богохульствуй…» – ехидно передразнил он Джессику. – А скажите-ка, мэм, вы что, считаете, я гожусь только на то, чтобы спасать вашу шкуру?
Джессика одарила его недобрым взглядом. Наконец-то дождалась от него хоть каких-то слов, хотя мог бы быть с ней и повежливее. Внезапно вся злость и страх, копившиеся в ней в течение всего дня, выплеснулись наружу.
– Прости, конечно, но в этом ты тоже не очень-то преуспел. Хорошо еще, если сумеешь спасти свою собственную!
Глаза Джейка загорелись, и Джессика поняла, что сейчас ей несдобровать, однако спокойно встретила его взгляд. Все, что угодно – даже драка, – лучше, чем это угрюмое молчание, висевшее между ними весь день и усугублявшее ужасающее чувство неотвратимой гибели. Казалось, даже зловонный болотный воздух был до отказа насыщен им.
– Думаешь, у тебя это лучше получится? – воскликнул Джейк. – Был бы счастлив посмотреть!
– Я же говорила тебе, чтобы ты не лез в это болото! Я…
– Ради Бога, мадам, больше не будем об этом!
– Я же просила не называть меня «мадам»!
Повисло гнетущее молчание. Джейк воткнул шест в мутную воду и оттолкнулся с такой силой, что Джессика едва не опрокинулась навзничь.
– Надо было все-таки тебя бросить, когда была такая возможность, – пробормотал он. – Дождешься, что я это сделаю. Посмотрим тогда, как ты без меня обойдешься!
– Не боюсь я больше твоих угроз, Джейк Филдинг, – храбро солгала Джессика. – Можешь, если тебе так хочется, бросить меня здесь. Ничего, как-нибудь переживу. Переживала и худшее.
Джейк вновь сердито взглянул на нее. Казалось, его так и подмывает послать ее ко всем чертям, и в то же время во взгляде его было что-то странное, но что именно, Джессика никак не могла понять. Без единого слова он отвернулся и молча поплыл к ближайшему берегу.
Лодка ткнулась носом в берег, и Джейк, перепрыгнув через борт, очутился в мутной воде.
– Вылезай, – приказал он, – и помоги мне.
Джессика послушно вылезла в темную воду и ухватилась за нос пироги, а Джейк принялся толкать сзади. Когда наконец они общими усилиями вытолкнули лодку на берег и спрятали среди кустов, Джессика выбралась из тины и внимательно оглядела место предстоящего ночлега.
Оно казалось суше, чем тот островок, где они с Джейком ночевали вчера, однако таким же недружелюбным. Длинная болотная трава, похожая на волосы покойницы, стлалась по земле, остроконечные листья усыпанных цветами кустов простирали вверх свои костлявые пальцы, заросли болотной ежевики и колючего кустарника заполонили собой все свободное пространство под деревьями.
Джейк вылез из воды, потирая руками плечи, и коротко бросил:
– Посмотри на свои ноги.
Джессика с недоумением взглянула на него, ожидая разъяснений, но их не последовало, и она перевела взгляд на ноги. Осторожно ухватившись за мокрые брючины, она приподняла их, обнажив лодыжку. То, что она увидела, заставило ее пронзительно вскрикнуть.
О Господи! Пиявки! Скользкие, мерзкие, жадные существа. Их было видимо-невидимо. Тела их быстро наливались кровью. Ее, Джессики, кровью! У Джессики перехватило дыхание. Тошнота подкатила к горлу. Казалось, еще немного, и ее опять вывернет наизнанку. Джессика судорожно сглотнула. «Держи себя в руках! Не смей вопить!» – приказала она себе.
Увидев, с каким ужасом Джессика смотрит на присосавшихся к ней отвратительных паразитов, Джейк почувствовал необычайный приступ веселья. Наконец случилось хоть что-то, сумевшее развеять мрачное настроение, не оставлявшее его на протяжении всего дня. Присев на корточки, он вытащил нож и, испытывая странное удовлетворение оттого, что Джессике так не повезло, принялся деловито соскабливать пиявок.
– Только подумай, – приговаривал он, пока Джессика стояла, закрыв глаза, стараясь не думать о том, что он делает, – ты только сегодня утром купалась в этой самой воде. – И, не удержавшись, чтобы не подколоть ее, добавил: – Удивительно, почему эти твари тогда не облепили тебя с головы до ног.
От одной мысли об этом у Джессики подкосились ноги. Чтобы не упасть, она схватила Джейка за плечо, пока он продолжал распространяться о том, какую опасность таят в себе местные воды.
Но когда острые ногти Джессики впились ему в плечо, он вскрикнул от боли.
– Эй, мадам, отцепись от моего плеча!
Джессика с трудом заставила себя это сделать, а Джейк, задрав ей другую штанину, продолжил соскабливать пиявок со стройной белой лодыжки тупым концом ножа.
– Надеюсь, ты не собираешься падать в обморок? – без особого интереса спросил он.
Тщетно борясь с подступившей к горлу тошнотой, Джессика попыталась подумать о чем-нибудь приятном, однако ни одна приятная мысль не приходила в голову.
– Нет, – хриплым, однако полным решимости голосом произнесла она. Умрет, но не опозорится перед ним в очередной раз! – Я н… никогда н… не падаю в обморок.
– Это хорошо. – Джейк поднялся и сунул нож в ножны. – А то наверняка упадешь прямо на змею. Их тут кишмя кишит. – И, с отвращением оглядев расстилавшийся вокруг пейзаж, добавил: – Голову даю на отсечение, если это не сам ад, то не иначе как подступы к нему.
Вытащив из лодки шест, он зашел в высокую траву и принялся водить им по кругу, время от времени постукивая по земле. Несколько отвратительных гадин выскользнуло из травы и метнулось в кусты. У Джессики ноги подкосились от страха. Она бессильно прислонилась к стоявшему за спиной дереву, но, вспомнив, что и на дереве могут быть змеи, поспешно выпрямилась.
Очертив вокруг себя круг, Джейк примял траву – при этом ему пришлось повозиться с каким-то ползучим растением, которое никак не хотело поддаваться, – и вытащил ружье. Отступив назад, он выстрелил в землю. Выстрел громыхнул с такой силой, что Джессика подскочила от неожиданности. Кроны деревьев тотчас же ожили: птицы с шумом и гамом разлетелись в разные стороны, а какие-то неизвестные Джессике зверушки, обитавшие, по-видимому, в том месте, где Джейк разбил лагерь, испуганно юркнули в траву, ища укрытия. Довольный, Джейк убрал оружие в кобуру.
Взяв шест, он понес его обратно к лодке, по дороге взглянув на Джессику с плохо скрываемым презрением.
– О том, как разводить костер, наверняка представления не имеешь?
Джессика гордо вскинула голову. Хоть и угораздило их попасть в такое Богом забытое место, ничего не поделаешь, придется как-то приспосабливаться. Очень может быть, что им придется погибнуть, только вряд ли это произойдет сегодня.
– Естественно, имею! – проговорила она, пытаясь не повышать голоса.
Джейк коротко кивнул.
– Спички в сумке.
И, не удостоив Джессику ни словом, ни взглядом, зашагал прочь, продираясь сквозь кусты. Шаги его становились все глуше, пока наконец не стихли вдали.
А Джессика так и осталась стоять. Несмотря на влажную полуденную жару, ее пробирала дрожь. После ухода Джейка наступила гнетущая тишина, и Джессика чувствовала себя покинутой и никому не нужной. Ей казалось, что сотни глаз наблюдают за ней с ветвей кустарника, с веток деревьев, с противоположного берега. Она попыталась представить милую сердцу усадьбу «Три холма», такую красивую, изысканную, мирную и безопасную, однако ей не верилось, что такое место и в самом деле есть на свете, а если и существует, маловероятно, что она его когда-нибудь увидит. Скорее бы уж Джейк возвращался!
Но когда Джейк вернется, он должен увидеть горящий костер, иначе он в очередной раз разозлится. А Джессике этого вовсе не хочется. Значит, нужно приниматься задело. Собрав все свое мужество, Джессика осторожно сделала один шажок, потом другой и начала собирать сухие ветки.
– Господь – мой пастырь, – забормотала она, пытаясь себя ободрить. Однако молитва не возымела должного действия.
Джессика уже, должно быть, в пятидесятый раз прочитала двадцать третий псалом, когда послышался треск веток. Джейк возвращался. Первым ее побуждением было вскочить и завопить от радости, однако Джессика заставила себя сидеть на месте. Спокойно и методично, не оборачиваясь, продолжала она подбрасывать дрова в костер. В седельных сумках Джейка нашлось изрядное количество муки и закваска. Джессика смешала эти продукты с питьевой водой из фляги. Получилось тесто.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


 Крендалл Мелисса