от А до П

от П до Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Аннотация
Самым жестоким из норманнских завоевателей, огнем и мечом покоривших доселе мирный Уэльс, считался рыцарь Рейн, по прозвищу Черный Дракон. Как буря ворвался он в замок юной леди Арианны и силой увлек ее к венцу... Замкнулся круг судьбы, ибо среди смерти и боли обрели друг друга те, чьей любви предстояло превзойти своей силой даже легенды о самой пламенной страсти.
Пенелопа Уильямсон
Хранитель мечты
Глава 1
Уэльс. 1157 год
Ветер был наполнен смрадом полыхающих соломенных крыш. Издалека доносился пронзительный женский крик.
Рыцарь не спеша ехал верхом через разграбленный город. Порыв ветра выхватил откуда-то шелковую ленту рубиново-красного цвета, окунул в грязную лужу посреди дороги, ненадолго обмотал вокруг колеса перевернутой телеги и швырнул под ноги коня, который равнодушно наступил на нее широким копытом. Казалось, конь успел привыкнуть буквально ко всему, но, когда стая потревоженных пожаром крыс с громким писком выскочила ему наперерез, он остановился и попятился. Рыцарь успокоил могучее животное одним энергичным движением поводьев.
В своем неторопливом движении через пылающий город он миновал не одно охваченное огнем строение, и каждый раз тревожный отсвет ложился ненадолго на мокрое от пота лицо, отражался в мрачных серых глазах. Однажды навстречу ему выбежал копьеносец, возбужденный ревом огня, опьяненный ощущением вседозволенности. Он окликнул рыцаря по имени и с громким смехом ткнул факелом в ближайшую соломенную кровлю. Пламя взвилось с веселой готовностью, треском заглушая вопли перепуганных обитателей дома. Фонтан искр посыпался в грязь дороги и с шипением погас. Рыцарь невозмутимо продолжал свой путь.
Дверь одного из зданий, чудом уцелевшего среди хаоса и разрушения, с грохотом распахнулась. Через порог вывалился лучник, приземлился лицом вниз в одну из луж, где и остался лежать недвижим. В спине его торчал глубоко вонзившийся серп, распростертые руки были окровавлены по самые плечи. Следом, захлебываясь рыданиями, выползла совсем молоденькая девушка в разорванном платье. Маленькая грудь в голубых венах виднелась в прорехе. Рыцарь проехал мимо обоих участников разыгравшейся трагедии, не удостоив их даже взглядом точно так же, как не удостаивал вниманием разбитые горшки и разорванные мешки, оставленные прямо посреди дороги теми, кто награбил больше, чем сумел унести.
Вскоре он миновал широко распахнутые разбитые ворота захваченного города. Оказавшись снаружи, он повернул коня под самую стену, в глубокую тень.
Вдоль реки, повторяя в точности каждый ее изгиб, вилась дорога, поднимаясь к замку. Задумчивый взгляд рыцаря проследил глубоко выбитые колеи вплоть до высоких каменных стен. В надвигающихся сумерках рыжий песчаник казался темно-бурым, цвета свернувшейся крови. Тяжелые низкие тучи, повисшие над горизонтом, странным образом оттеняли внушительную мощь стен, толстых и неприступных. Замок выглядел безжизненным, лишь единственное окно в башне мигало неровным и слабым светом.
— Руддлан... — Рыцарь произнес название замка без ненависти или вожделения. Голос его был до странности невыразителен, столь же равнодушным оставалось и лицо, на котором до сих пор сохранились рубцы от шлема и засохшие брызги вражеской крови. Лица столь же бесстрастные обычно изображались каменотесами на крышках саркофагов в фамильных склепах.
До тех пор, пока не померк последний луч солнца, взгляд рыцаря оставался прикованным к стенам замка. Он отвернулся с тем же внешним спокойствием, и сторонний наблюдатель никогда не догадался бы, сколько жестокой страсти вложил он в безмолвное прощание.
— Руддлан, ты будешь моим!
Окно башни было теперь закрыто тяжелым ставнем, но свет внутри горел по-прежнему. Молодая женщина стояла, держа в обеих ладонях широкую низкую чашу. Выкованная из золота, унизанная вдоль всего края крупными жемчужинами, чаша, казалось, пульсировала в руках девушки. Мягкий теплый отсвет исходил от нее, но внутри, несмотря на все старания, по-прежнему была только вода, только мерцающее отражение факела, укрепленного на стене. Напрасно девушка старалась избавиться от посторонних мыслей, напрасно щурилась, вглядываясь вглубь...
— Ну, уже увидела что-нибудь или нет? — рявкнули ей прямо в ухо, заставив сильно вздрогнуть.
Чаша накренилась, вода пролилась на розовый шелк платья. Арианна с громким стуком раздраженно поставила чашу на ближайший сундук и затрясла подолом, по которому расползалось мокрое пятно. Теперь ничего не оставалось, как ждать, пока оно высохнет. Она выпрямилась, перебросила на спину толстую косу и метнула на брата яростный взгляд.
— Наказание Божье! Что я смогу увидеть, если ты будешь то и дело заглядывать мне через плечо, как нервический больной — лекарю, пока тот готовит ему снадобье? Чего ты ждешь, скажи на милость? Что прямо из чаши полезут человечки?
— Я жду, что ты мне дашь ответ на вопрос, который я задал, потому что это важно! — отрезал ее брат. Он уже пошел к двери, но вдруг вернулся и ткнул в нее пальцем, едва не попав в лицо. — Ты носишь на шее ожерелье ясновидящей, но, когда доходит до дела, толку от тебя никакого!
Бессознательно Арианна коснулась магического украшения, кольцом охватывающего ее шею. Оно было очень древнее: две бронзовые змейки с изумрудными глазами, хвосты которых переплетались сзади, под косой, а раздвоенные языки — на горле. На мгновение ей показалось, что ожерелье сжимается и душит ее, но она постаралась преодолеть неприятное чувство, позволив гневу разгореться.
— Не тебе упрекать меня, Сейдро! Ты носишь на бедре меч воина, но я не заметила, чтобы от тебя было много толку в бою!
На скулах брата запылали красные пятна. Он отвернулся, ссутулившись и опустив голову. Арианна тотчас пожалела о своих словах. Она бросилась вслед и коснулась ладонью поникшего плеча.
— Я очень стараюсь, Сейдро, но от этого только хуже. Ты знаешь, что нельзя заставить видения появиться. Они не подчиняются приказам и не уступают просьбам.
Брат промолчал. Он даже не обернулся. Арианна едва подавила желание раскричаться снова. Не время ссориться с братом, да и чего ради? Они нервничали только потому, что были встревожены. Встревожены? Они были перепуганы! Можно было не напоминать Сейдро, что видения не подчиняются приказам. Он прекрасно знал, что они случались редко, всегда неожиданно, а когда уходили, Арианна бывала или больна, или полна ужаса, потому что предпочла бы не знать того, что внезапно открывалось ей. Он знал все это, но был испуган и отчаянно хотел, чтобы она заглянула в будущее. Ему хотелось знать заранее, победит ли он в сражении, которое ожидало его утром.
Арианна заставила брата повернуться и посмотреть ей в глаза. Принужденная улыбка тронула ее губы.
— Это все проклятый характер рода Гуинеддов... мы ссоримся даже тогда, когда для ссор совсем не время.
Она перевела взгляд на золотую чашу, но не спешила снова взять ее в руки. Это был кубок, из которого когда-то пили вино. Арианна не знала, сколько столетий назад был он выкован златокузнецом и где это случилось. Два года назад ко двору ее отца прибыл таинственный бард. Он сказал, что прослышал про необычайные способности дочери князя Гуинедда и про древнее ожерелье ясновидящей, которое она носит на шее. Он назвал ее «файлид» — прорицательницей — и преподнес в дар чашу, которая, по его словам, когда-то принадлежала самому Майрддину. Имя величайшего прорицателя, когда-либо жившего на земле, заставило Арианну затрепетать. Она относилась к чаше с благоговением и не расставалась с ней, хотя на видения это не оказывало какого-либо влияния. Они продолжали появляться беспорядочно, чаще непрошено, и притом в любом сосуде или водоеме, пусть даже жалком на вид. Порой это была лохань для омовений, порой — лужа чистой дождевой воды, но никогда — пресловутый кубок, принадлежавший великому прорицателю.
Арианна уже решилась объяснить брату все это, но, когда она снова перевела взгляд на его лицо, слова как бы замерли в горле, так и не высказанные. В зыбком отсвете неяркого пламени безбородое лицо Сейдро казалось трогательно юным. У него, как и у нее самой, были характерные фамильные черты: высокие, довольно угловатые скулы, подбородок скорее острый, чем квадратный, широко расставленные глаза цвета морской волны. К тоске, затаившейся в глубине его глаз, в этот вечер прибавился страх. Не далее как месяц назад жена брата умерла во время родов. Не успев толком оплакать ее смерть, он вдруг оказался в роли защитника и своего собственного замка, и всей округи. Противник намного превосходил еге отряд численностью, а самому брату едва исполнилось двадцать лет. Он всего на год старше ее...
Арианна вздрогнула, когда Сейдро ткнул ей в грудь краем магической чаши.
— Так ты поможешь мне или нет?
— Я постараюсь, — заверила она с еще более принужденной улыбкой, чем раньше. — Только не броди вокруг меня кругами, как повитуха вокруг роженицы.
Она протянула руку к чаше. В этот момент особенно сильный порыв ветра рванул ставень, заставив его соскочить с петли и громко стукнуть о раму окна. Сейдро схватился за рукоять меча. Арианна едва успела выхватить чашу у него из рук.
Со смущенной улыбкой, стараясь не встречаться с сестрой взглядом, он прошел к окну, чтобы закрепить ставень, продолжавший биться то о раму, то о каменную стену. Однако, взглянув в окно, он так и окаменел с протянутой рукой и приоткрытым ртом, прошептав одно только слово: «Боже!..»
— Что случилось? Что ты увидел?
Но еще до того, как брат ответил ей, Арианна почувствовала запах дыма и услышала тревожный звон колокола, доносящийся из деревни, что лежала между замком и побережьем. Еще утром разведчики донесли, что к замку приближается многочисленное войско, но между противником и Руддланом оставалось много миль пути. Что же означало то, что она слышала и чувствовала?
— Сейдро?!
— Христос милосердный, спаси нас и помилуй... — пробормотал тот вместо ответа.
Арианна приблизилась к окну. Рот ее внезапно так пересох, что не удавалось даже сглотнуть. Город представлял из себя море огня, отсвет которого зловеще играл на низких тучах и морской воде. Метались облака искр, сыпались раскаленные уголья. Но что еще страшнее — пламя отражалось от бесчисленных наконечников копий, играло бликами на мечах и доспехах. Пока брат и сестра смотрели, какая-то женщина бросилась бежать по дороге, ведущей к замку. Ее преследовал рыцарь на белом коне, тяжелый галоп которого доносился даже до окна башни. Арианна затаила дыхание, ожидая взмаха меча, который должен был перерубить тело женщины надвое. Вместо этого рыцарь наклонился, схватил ее за руку и на ходу перекинул через седло.
— Будь прокляты англичане и их нормандские хозяева... — прошептала она, задыхаясь от ярости — насколько сильной, настолько и беспомощной.
Сейдро шевельнулся рядом, тяжело переступил с ноги на ногу.
— Да уж... будь прокляты все они скопом... — И он пылко произнес давно затверженную, часто повторяемую молитву: — Боже, ниспошли победу кимреянам!
Хотя чужаки называли их страну Уэльсом, те, кто ее населял — обитатели густых лесов и подернутых постоянными туманами ущелий, — звали ее не иначе как Кимру, а себя — кимреянами. Ни брат, ни сестра не могли припомнить времен, когда бы не шла та или иная война. Их собственные жизни, как и жизни их отцов и дедов, были посвящены непрестанной борьбе за независимость: сначала против саксонского ига, потом против ига нормандцев. Они почти не знали свободы, но лелеяли в сердцах мечту о ней. Барды слагали песни о том, что когда-нибудь король Артур восстанет от вечного сна на острове Авалон, чтобы повести свой народ на битву с врагом, которая раз и навсегда увенчается победой.
В песнях бардов говорилось и о предках Арианны и Сейдро; о древнем доме Кунедда — о лордах Гуинедд, которые были прямыми потомками великих героев Британии. Для уэльсцев сыновья и дочери рода Гуинедд были воплощением прошлого и созидателями будущего. Они владели четвертью всей территории Уэльса и в силу этого обязаны были поддерживать мечту своего народа о независимости.
Но Арианна думала о том, что в такие вот ночи, озаренные пламенем пожаров, легко прийти в отчаяние.
Дверь за спинами брата и сестры распахнулась от удара тяжелого кулака. На пороге, почти касаясь острием шлема высокой арки входа, стоял Мейдок, их двоюродный брат. Он с такой силой сжимал свой громадный лук, что побелели костяшки пальцев. В кожаном облачении лучника, подбитом несколькими слоями простеганного войлока, он выглядел неправдоподобно громадным.
— Эти заносчивые ублюдки прислали парламентера, требуют, чтобы мы сдались без боя, — сообщил он с издевкой, выпятив толстые губы, отчего его пышные усы встали дыбом. — Обещают не трогать крестьян из тех, что скрываются внутри замка. Мол, ни один волос не упадет с их голов. Ха! Как будто мы не понимаем, что они врут, грязные свиньи! Каждый горожанин, само собой, обязан будет откупиться. Они дают нам на размышление час.
Лицо Сейдро, и без того бледное, мертвенно побелело. Он молчал, и Мейдок, проявляя выдержку, ждал, хотя грызущее его нетерпение сказывалось в нервном движении пальцев, сжимающих лук. «Конечно, не может быть и речи о том, чтобы сдаться без боя», — думала Арианна. Но ответить на оскорбительное предложение имел право только Сейдро, поэтому она удержала готовые сорваться слова.
Усилившийся ветер жалобно стонал за окном, время от времени хлопая ставнем, но эти звуки не могли заглушить близкий рев боевых труб, воинственные крики и топот ног. Все это означало, что в замке готовятся к обороне.
— Ну же, — поторопила она брата, — вели передать нормандскому отродью, что мы никогда не сдаемся без боя, что мы будем сражаться до тех пор, пока в замке останется хоть один мужчина, хоть одна женщина, способные держать оружие! Разве это не так, Сейдро?
Тот вздрогнул, словно вопрос вывел его из оцепенения.
— Ну... да... — Он на мгновение сжал губы в тонкую линию и продолжал: — Пусть им передадут, что мы скорее сгорим в аду, чем сдадимся! А еще лучше, пусть не передают ничего. Пусть отрубят парламентеру голову и сбросят ее со стены.
Мейдок оскалил зубы в довольной ухмылке и повернулся, чтобы уйти. Сейдро окликнул его.
— Погоди, я что-то еще хотел сказать... или спросить... — он медленно провел кончиком языка по верхней губе, над которой поблескивала испарина. — Как им удалось добраться сюда так быстро, а? Я-то думал, где-то между нами и английской границей находится отцовское войско.
— Они высадились с лодок на побережье, — объяснил Мейдок, пожимая массивными плечами. — Это им позволило притащить с собой уйму всякой всячины: катапульты, пороховые снаряды, приставные лестницы и все такое прочее. По моему разумению, они собираются осадить замок. Но я уверен, что ничего страшного не случится, — успокоил он, снова сверкнув белозубой улыбкой. — Нам только нужно будет продержаться до того, как подойдет войско твоего отца и братьев. Они мигом сотрут с лица земли жалкую армию короля Генриха.
Сейдро ответил судорожным кивком. Внезапно Арианна почувствовала себя в полной безопасности за толстыми стенами из рыжего песчаника, скрепленного прочным известковым раствором.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72


 Мукин Михаил - Полет